Ванька

Ванька постоянно не успевал за собственным телом... Тело его всегда опережало, т.е. убегало вперед и всегда держалось немного на расстоянии... Ванька всегда оказывался в роли догоняющего. По канату тугой боли Ванька догонял зияющую рану на стопе его тела, наступившего на гвоздь, далеко не сразу на его вечно убегающее тело приземлились Ванькины голубые глаза и соломенные волосы именно в том сочетании, которое заставляло девчонок на него засматриваться. Ванька долго догонял свое тело в спортзале. где оно резвилось на всевозможных снарядах... Даже когда Ванькино небо смурнело и из него вылуплялся немного скованный Ваня, его тело все равно было где-то впереди, раз и готово - и Ванька обнаруживал, что его тело уже выбрало экзаменационный билет или село в автобус. Когда же на его небе входило обычное солнышко, Ванька опять превращался в Ваньку, и тело его резвилось вовсю.

Ванькино тело всегда его спасало... Оно первым останавливалось перед едущей машиной или падающей сосулькой... Тело спасло его и в тот знаменательный день, который Ванька в свои неполные 15 считал вторым днем рожденья... Подробности он у своего тела не спрашивал, а сам помнить о них тоже не хотел.

Ванькино тело было гораздо добрее самого Ваньки. Если Ванька еще резался в приставку, то его тело уже спешило вынести мусор по просьбе матери. Или Ванька следил своим взглядом за тем, как его тело уже уверенно переводило старушку через дорогу. Ваньке как-то даже не удавалось поспорить со своим телом. Как только ему чего-то не хотелось, тело отворачивалось к нему спиной, его лукавые нейрослова отставали и тело убегало делать что-то хорошее... Ванька с этим смирился, тяжко выдохнул и признал тот факт,  что видимо всегда будет хорошим человеком. Так закончился его пубертатный ад, его тело вызволило из этого болота без особых потерь.

Был еще короткий год, когда Ванька был бессилен перед безрассудством своего тела, которое очень хотело проверить себя на прочность. Когда Ванька высунув язык настигал свое тело, то обнаруживал, что он уже выжало штангу в соточку весом или 40 раз подтянулось... После чего Ваньке приходилось жадно пить воду или подкармливать свое тело мясом и кое-каким вкусненьким, которое чаще всего оказывалось чупа-чупсом.

Случился тот день, когда Ванька догнал свое тело на войне... В этом забеге свое тело он догонял долго, но догнав стал осматриваться и обживаться... Не без гордости Ванька обнаруживал, что его тело вызывало у сослуживцев какую-то светлую улыбку, когда оно находило недостающую хавку или умудрялось растопить заледеневшую печку

Еще больше Ванька гордился своим неугомонным телом, когда оно вытаскивало своих товарищей, которые к Ванькиной гордости присовокупляли немую, но бездонную благодарность.

И вот Ванькино тело убежало совсем далеко. В поисках его Ванька прошел не один километр, исследовал соседние посадки, исходил и исползал всю окрестную зеленку и обнаружил его распростертым на земле... Сначала Ванька удивился, потом он стал остро ощущать, что что-то важное он упустил, он еще не успел толком полюбить кого-то, он так и не успел покататься на своей машине, он еще не закрыл мамкину ипотеку, словом много чего не сделал... Сожалел ли о чем-то Ванька? Это нельзя назвать сожалением, это был какой-то нейронный, невербальный упрек своему телу, которое постепенно засыпало... А потом ему стало очень стыдно за эти упреки своему телу, и он стал его жалеть... В эти мгновения ему не было стыдно жалеть себя, жалеть других, жалеть. жалеть, жалеть... Ванькино тело перестало быть его, Ванька как бы передал его в чужие руки и улетел... Оно, его тело, окоченевшее и застывшее было бережно присвоено какими-то другими людьми, которые его помыли, одели в парадное и постоянно заговаривали хорошими словами и окрапляли слезами... А Ванька смотрел на него откуда-то сверху и был очень доволен.