Начну с того, что мама моего мужа, Ирина Сергеевна, невзлюбила меня с первой секунды. Вот знаете этот тип женщин? Такой вечно недовольный танк в цветастом платке, который улыбается тебе в глаза, а сама мысленно выбирает, в каком гробу ты будешь лучше смотреться. Женя у неё — единственный сын. Свет в оконце, гордость семьи и далее по списку. И тут появляюсь я.
Она не атаковала в лоб, нет. Она брала измором. Приезжает в гости и давай: «Ой, Лерочка, а что это у вас за тарелки такие дешёвые? Из фикс-прайса? Ну ничего, сыночек потерпит, он у меня неприхотливый». Или про мою работу: «Менеджер? Ну, сейчас все менеджеры, а вот Женечке нужна жена с серьёзной профессией». Одежда моя её не устраивала, красилась я, по её мнению, как продавщица из ларька. Но апогеем стал выбор свадебного платья. Мы померили один вариант, я кручусь перед зеркалом, мне искренне нравится, а эта женщина выдаёт на весь салон, что я в нём выгляжу как корова. Ну да, у меня есть пара лишних килограммов, ладно, пусть пять-семь, но до коровы мне как до Китая пешком! Я тогда чуть прямо там не разрыдалась от обиды.
Естественно, я жаловалась Жене. Ну а кому ещё? Я плакала, злилась, швыряла подушки. А Женя? А Женя просто отмахивался. Мол, Лер, ну ладно тебе, она просто ревнует, я же единственный сын, ухожу к другой женщине, тебе нужно ее понять. Меня от этой его позиции аж триггерило. В смысле — ухожу к другой женщине?! Он что, из плена сбегает? Это нездоровая материнская любовь. Какая-то дикая, удушающая пуповина, которую Женька упорно не хотел резать.
Я честно пыталась терпеть. Думала, ну ладно, поженимся, она успокоится, поймёт, что я не исчадие ада. Ага, щас. Ирина Сергеевна третировала меня за каждый шаг. Не так помыла полы, не то приготовила на ужин, не туда потратила деньги. И в один прекрасный день у меня просто сорвало резьбу. Мы стояли на кухне, она опять завела пластинку про то, какая девушка нужна её идеальному сыночку, и я, не выдержав, спросила: «А кто подходит вашему сыну? ВЫ?»
О-о-о, ребят, вы бы видели её лицо. Ирину Сергеевну бомбануло так, что я думала, у неё давление за двести улетит. Она начала орать на всю квартиру, брызгая слюной. Кричала, что никогда в жизни не даст благословения на наш брак с такой «дурной особой», что я ей не нужна как невестка, и — вишенка на торте — что от таких, как я, рождаются исключительно плохие дети, преступники и дегенераты с дурными привычками.
Меня это так достало, что в тот же вечер я поставила Жене ультиматум: либо мы собираем чемоданы и уезжаем в другой город, подальше от его невменяемой матушки, либо мы расстаёмся прямо сейчас, и он может возвращаться под мамино крылышко. Женя долго думал. Мы ругались, разговаривали ночами, я приводила аргументы, он сомневался, но в итоге любовь победила. Он согласился на переезд. Ирина Сергеевна, когда узнала, устроила такую истерику с валокордином и «скорой», что её крики, наверное, весь район слышал. Она была категорически против, проклинала нас, но мы всё равно уехали.
Мы обжились на новом месте, сняли квартиру, потом расписались. Тихо, скромно. Ирина Сергеевна на свадьбу, естественно, не приехала. И ладно бы сама, так она из-за своей дикой обиды даже мужа не отпустила! Отец Жени, Пётр Николаевич, мужик-то на самом деле мировой, очень за нас радовался и искренне хотел приехать, поддержать сына. Но устроила она ему, видимо, такой ад дома, что он сдался.
Целый год от неё не было ни слуху ни духу. Но потом у нас родился сын. И тут наша бабуля резко сменила тактику. Припёрлась к нам в гости вместе с мужем, вся такая внезапно потеплевшая, с кучей пинеток и погремушек. Сказала, что всё простила, отпустила старые обиды и просто не переживёт, если не познакомится с единственным внуком. Мы с Женей переглянулись, решили не ворошить прошлое и пустили их пожить у нас на пару недель. Кто же знал, к чему это приведёт.
Где-то через две недели Ирина Сергеевна заявляет, что хочет устроить большой праздничный ужин в честь внука. Сама приготовила кучу всего, накрыла на стол, мы сели, открыли вино. И вот, посреди ужина, она встаёт, торжественно поднимает бокал, обводит всех нас своим тяжёлым взглядом и начинает тост. Но вместо поздравлений она выдаёт, что наконец-то раскрыла меня, поймала на лжи, и что её долгие годы терпения окупились, потому что меня настигла карма.
Я сижу с открытым ртом, Женька замер с вилкой в руке. А свекровь с победным видом лезет в свою бездонную сумку, достаёт оттуда белый плотный конверт и с грохотом швыряет его на стол прямо перед Женей. И командует ему: «Открывай и читай!»
Женя растерянно открывает конверт, начинает читать, и у него буквально лицо сереет. Оказывается, эта змея, пока жила у нас, втайне от всех собрала биоматериал нашего сына и сделала тест ДНК на отцовство, чтобы проверить, Женин ли это ребёнок. И — вот тут у меня чуть сердце не остановилось — этот чертов тест чёрным по белому показывал, что Женя НЕ является отцом нашего ребёнка. Вероятность 0%.
У меня в голове просто всё отключилось. Как?! Каким образом?! Я в жизни Жене не изменяла, у нас идеальные отношения, ребёнок — его копия! Я понимала, что эта женщина явно как-то подделала результаты, купила эту бумажку или распечатала на принтере, но доказывать что-то Жене прямо в ту секунду было абсолютно бесполезно. Он сидел как громом поражённый.
Меня накрыла такая ярость, меня так колотило от несправедливости, что я начала просто орать на всю квартиру. Я кричала на Ирину Сергеевну, спрашивала, какое право она имела за нашей спиной делать тесты, лезть в нашу жизнь, красть ДНК ребёнка, не спросив нашего согласия! А она сидела с такой мерзкой, торжествующей ухмылочкой и только подначивала меня. Мол, посмотрите, как она орёт, это она от страха, потому что её наконец-то раскрыли, сразу понятно, что нагуляла ребёнка, раз так себя ведёт, честные люди так не реагируют.
Женя был просто раздавлен. На него было больно смотреть. Он тихо сказал, что не в состоянии сейчас всё это обсуждать, у него каша в голове. И добавил, что завтра же мы пойдём в клинику и сделаем ещё один тест, чтобы убедиться окончательно. Мне было до слёз, до глубины души обидно, что мой собственный муж хоть на секунду, но поверил в эти лживые доказательства своей матери. Но я понимала: ладно, фиг с ним, давай сделаем. Только в этот раз я лично прослежу за каждым шагом, чтобы никто вроде Ирины Сергеевны не смог подтасовать результат.
На следующий день мы поехали в независимую лабораторию. Сдали всё как положено, официально. Эти несколько дней ожидания были адом. Женя со мной почти не разговаривал, уходил в себя, свекровь ходила по нашей квартире королевой, победоносно поглядывая на меня.
И вот наступает день Икс. Женя забирает конверт на почте, мы садимся на диване, Ирина Сергеевна и Пётр Николаевич стоят рядом. Женя открывает результаты второго теста. В комнате тишина смертная. Он смотрит в бумагу, потом переводит взгляд на меня, и у него катятся слёзы. Тест показал, что он на 99,9% является отцом нашего сына.
И вот тут начался такой жуткий скандал, какого наша квартира ещё не видела. Женя резко поворачивается к матери и начинает орать, требуя объяснить, что за фальшивку она принесла в прошлый раз. Ирина Сергеевна начинает заикаться, бледнеть, божиться, что она ничего не подделывала, что она честная женщина и ходила в настоящую лабораторию в своём городе, куда заранее отправляла образцы.
Мы начали по минутам восстанавливать, как именно эта гениальная женщина собирала «материал» для своего тайного расследования. И тут всплывает такая цепочка событий, что мы просто выпали в осадок.
Слушайте внимательно, потому что это просто премия Дарвина в области шпионажа. Ирина Сергеевна, пока гостила у нас, решила тихонько собрать Женькин биоматериал. Полезла в ванную и забрала оттуда бритвенный станок, будучи уверенной, что им бреется её сын. Но фишка в том, что Женя уже полгода как перешёл на дорогую электрическую машинку для бороды, а старый станок втихаря таскал его отец, Пётр Николаевич, потому что свой забыл дома, а покупать новый было досуг. То есть на станке были волосы и эпителий свекра, а не моего мужа.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на улице птицы поют. До всех присутствующих, включая Женьку и свёкра, начинает доходить страшная правда. Благодаря своей шпионской многоходовочке, свекровь случайно подставила себя, ведь у Жени и Пётра Николаевича начали в голове вертеться шестеренки о том, что они могут быть не родными.
Ирина Сергеевна сообразила, что пахнет жареным, и включила режим ультра-защиты. Она орала, шла в отказ, кричала, что это всё бред, ошибки врачей, что она никогда в жизни не изменяла мужу, что Женя точно от Петра Николаевича. Но Женя и его отец уже закусили удила. Они хотели знать правду. В тот же день они вдвоём поехали и сдали официальный тест на родство между собой.
Через неделю пришёл результат. Ноль процентов. Пётр Николаевич не отец Жени.
Ребята, вы не представляете, какое невероятное, просто космическое удовлетворение я испытала в тот момент. Эта женщина, которая годами мешала меня с грязью, которая обвиняла меня в измене, которая пыталась разрушить мою семью и называла меня «гулящей», сама оказалась, мягко говоря, лёгкой на передок. Она умудрилась в молодости нагулять Женю втайне от мужа, а потом 27 лет заставляла святого человека растить чужого ребёнка, ещё и строя из себя святошу! Настоящая кармическая пощёчина.
Но для мужчин нашей семьи это, конечно, стало жутким ударом. Женька ходил сам не свой, у него мир перевернулся. А Пётр Николаевич… мне его искренне жаль, но он поступил как мужик. Он практически сразу подал на развод. Он сказал Ирине Сергеевне, что она и так всю жизнь испортила ему своим жутким характером, не давала спокойно дышать, вечно всем была недовольна, а эта ситуация просто стала последней каплей.
Свекровь пыталась ползать на коленях, но Пётр Николаевич собрал вещи и уехал. И знаете куда? Во Вьетнам! Оказывается, он всю жизнь мечтал пожить у моря, заниматься дайвингом и ни о чём не думать, а эта мегера его не пускала даже в Турцию. Сейчас он шлёт нам фотки с пляжа, загорелый, счастливый, пьёт кокосы и шлёпает вьетнамками. Человек на старости лет наконец-то начал жить свою лучшую жизнь, свободный от этой женщины.
Женя, конечно, не смог совсем бросить мать — всё-таки она его вырастила, какая бы ни была. Он с ней общается, помогает деньгами, но строго-настрого, железным тоном запретил ей теперь даже рот раскрывать в мою сторону. Она теперь сидит в своей пустой квартире абсолютно одна, растеряв мужа, уважение сына и остатки репутации среди родственников, потому что история, конечно, разлетелась.
Вот так, пытаясь вырыть яму мне, Ирина Сергеевна закопала саму себя.