Светлана наносила слой мастики на паркет с такой яростью, будто пыталась стереть из реальности последние десять лет жизни. Пол сиял, отражая потолочную люстру, которая, по мнению Олега, теперь «недостаточно резонировала с космосом».
Дверь распахнулась без стука, явив миру Олега и его новое увлечение. Вероника, девушка с глазами, полными вселенской скорби, внесла в квартиру огромный холст, вымазанный серой краской.
— Светлана, приготовься, это будет наш храм искусств, — торжественно провозгласил муж, переступая через коврик. — Вероника будет наставлять меня на путь истинного созидания.
Вероника, не дожидаясь приглашения, прошла по свежему воску, оставив за собой четкие следы от тяжелых ботинок. Светлана замерла, сжимая в руках швабру, как рыцарь свое последнее копье.
— Олег, у нас есть правила, — спокойно начала она, хотя внутри всё кипело. — Обувь оставляем в прихожей, это касается всех, кто претендует на высокий уровень созидания.
Олег снисходительно усмехнулся и погладил свою новую рубашку, явно ожидая, что жена сейчас пойдет за тапочками. Вероника же с интересом разглядывала кухонный гарнитур, будто выбирая место для жертвенного костра.
— Твоя жена мыслит категориями быта, как это приземленно, — прошептала художница, глядя прямо сквозь Светлану. — Олег, нам нужно очистить это пространство от лишних вещей, они блокируют поток идей.
— Согласен, дорогая, — кивнул муж. — Светлана, ты теперь отвечаешь за идеальный порядок для Вероники, так что не отвлекай нас мелочами.
Он прошел в гостиную, где Вероника бесцеремонно бросила холст на диван, вымазав фиолетовой краской любимую декоративную подушку. Светлана почувствовала, как ведро с мыльной водой у её ног стало удивительно легким, словно само просилось в руки.
— Кстати, убери эту старую вазу, она выглядит как недоразумение, — бросила художница, не оборачиваясь. — И принеси нам чаю, только не обычного, а с лепестками редких цветов.
Светлана медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри нарастает холодная решимость. Она никогда не была жертвой, просто долгое время предпочитала не замечать, во что превращается их семейная жизнь.
— Мой муж привел в дом гостью и решил, что я буду убирать за ней, — вслух произнесла она, обращаясь скорее к себе, чем к ним. — Что ж, у каждого свои представления об идеальном порядке.
Олег, услышав это из гостиной, счел нужным добавить веса своим словам. Он появился в дверях с таким видом, будто совершил великое открытие.
— Светлана, Вероника — тонкая натура, ей нужен полный комфорт для созидания, — повторил он как мантру. — Не вынуждай меня краснеть за твое поведение.
Вероника тем временем уселась на кухонный табурет, закинув ноги в грязной обуви на рабочую поверхность стола. Она начала что-то активно размазывать пальцем по палитре, оставляя пятна на столешнице.
— Этот стол слишком холодный, мне нужен более теплый фон для работы, — заявила она. — Светлана, найди мне какую-нибудь ткань, чтобы укрыть этот уродливый массив.
Светлана подошла к ведру, уверенно перехватила его за края и подождала, пока Олег подойдет поближе, чтобы оценить "высокое искусство". Он как раз собирался прочесть лекцию о духовном слиянии, но осёкся.
— Мы пришли сюда не спорить, а творить, — начал было он, но Светлана уже совершила движение.
Она не стала кричать или устраивать истерику, просто перевернула ведро, накрыв Веронику грязной пеленой мыльной воды. Художница издала звук, похожий на испуганный выдох чайки, когда всё содержимое вылилось прямо ей на прическу.
Бирюзовое пончо вмиг превратилось в мокрый комок, а грязная вода потекла по лицу Вероники, оставляя на щеках серые борозды. Олег в ужасе отпрянул, но пара капель всё же успела испортить его безупречно выглаженный воротник.
— Ты… ты испортила мой образ! — взвизгнула Вероника, пытаясь оттереть лицо, но лишь размазывая остатки краски по щекам. — Олег, сделай что-нибудь, она безумна!
— Ты понимаешь, что ты натворила?! — взревел Олег, глядя то на мокрую подругу, то на пол, который снова был залит грязной водой. — Ты разрушила всё наше созидание!
Светлана поставила ведро на пол и посмотрела на них с тем самым спокойствием, которого им так не хватало. Она чувствовала, как с каждым мгновением воздух в квартире становится чище.
— Уборка — это творческий процесс, — ответила она, поправляя фартук. — И я только что закончила первую часть, теперь приступаю к выселению.
Вероника, не переставая всхлипывать, начала спешно собирать свои кисти, оставляя на полу мокрые разводы. Она выглядела настолько комично, что Светлана едва удержалась от смеха.
Олег стоял посреди кухни, сжимая в руках какой-то блокнот, и не знал, что сказать. Он привык, что жена — это удобная мебель, но сейчас перед ним был человек, который четко знал свои границы.
— Нам здесь не место, — прошептала Вероника, глядя на Светлану с искренним испугом. — Олег, уведи меня от этой безумной женщины.
— Подожди, — начал было он, но Вероника уже толкала его к выходу. — Это просто недоразумение, мы вернемся и всё обсудим.
Светлана даже не стала отвечать, просто открыла дверь, давая понять, что дискуссии окончены. Когда они оказались на лестничной клетке, она с удовольствием захлопнула дверь, провернув ключ в замке.
В тишине квартиры слышалось только тихое капанье воды с подоконника. Светлана подошла к шкафу, достала чистое полотенце и начала вытирать пол, не оставляя ни единого шанса грязи.
Она налила себе крепкого чая и села на свой любимый табурет, с которого Вероника только что так позорно сбежала. В окно заглядывало закатное солнце, и пол снова отражал свет, но теперь в нем не было ни капли чужого присутствия.
Завтра ей нужно будет решить, что делать с этим местом, но сегодня она просто наслаждалась покоем. Она знала, что Олег вернется — он всегда возвращался, когда у него заканчивались деньги или идеи.
Но это уже будет совсем другая история, в которой не будет места ни для духовного созидания, ни для грязных ботинок. Светлана допила чай и посмотрела на свою отражение в начищенном паркете.
Она улыбнулась человеку, который смотрел на неё снизу, и поняла, что это самое красивое зрелище за последние месяцы. Жизнь продолжалась, и теперь в ней было гораздо больше ясности, чем раньше.
В тишине кухни, где еще недавно царил хаос, теперь пахло чистотой и немного — свежим матовым лаком. Она достала из ящика стола старую бабушкину ступку, которую так любила, и поставила её на самое видное место.
Это было её пространство, её мир, и теперь она точно знала, как его защищать. Светлана выключила свет и вышла из кухни, оставляя в темноте идеальный, сияющий пол.