Мысли о нейтралитете рассыпались в прах: защищая этот груз, он невольно выбрал сторону в войне, в которой не хотел участвовать.
Геральт не спрашивает, что внутри. Вес свертка и липкое ощущение тайны говорят сами за себя. Это не просто доставка — это связующая нить в паутине, которую Брогг плетет между городом и болотами.
Ведьмак подхватывает ношу. Один короткий взгляд на Харена — холодный, лишенный всякого доверия — и Геральт разворачивается к выходу.
Гнилая вода болота взрывается фонтаном черной жижи. Из тумана, под аккомпанемент вылетают утопцы. Их бледная, скользкая кожа блестит в лунном свете, а когти скрежещут о камни.
Ночная панорама реки. Луна скрыта за рваными тучами, её свет лишь изредка выхватывает маслянистый блеск воды. Там, под корнями старых ив, что-то шевелилось. Поверхность реки вздрогнула, пустив едва заметную рябь против течения. Геральт остановился. Ветер шевельнул седые пряди, открывая глубокий шрам на виске.
Все заняло не больше десяти секунд. Схватка была короткой, как вспышка молнии. Грязь еще не успела осесть на дно, а тела уже обмякли в прибрежном иле. Ни лишних вздохов, ни лишних движений — чистая, хирургическая работа профессионала.
Ведьмак оставил позади гниющие туши и вышел на старый каменный мост. Геральт вспомнил ухмылку Микулы. Стражник божился, что к полуночи его здесь не будет — служба звала его на другой пост, подальше от речных испарений и криков утопцев.
Тонкое, едва уловимое сияние стального лезвия померкло, превращаясь в обычный матовый блеск металла. Магические компоненты масла выдохлись, оставив лишь резкий запах прогорклого жира и трав.
Он бросил быстрый взгляд назад, на хижину Харена, а затем вперед — туда, где за мостом начинались старый склеп. Знак Саламандры всплывал повсюду, как масляное пятно на чистой воде. Харен, контрабанда, странные люди в предместьях — все нити вели в одно логово.
Ведьмак вспомнил Каэр Морхен. Разгромленную лабораторию. Смерть Лео. Каждое упоминание об этих «гадах» заставляло его челюсть сжиматься до хруста.
На вершине пригорка, прямо на фоне бледного лунного диска, возник массивный силуэт. Это был не просто пес — огромный, окутанный призрачным пламенем Зверь. Его глаза полыхнули первобытной яростью, и в ту же секунду он растворился в воздухе, словно его и не было. Но он пришел не один.
Геральт мгновенно оценил ситуацию. Масло от призраков закончилось, а эти твари были именно ими — порождениями проклятия и людской злобы. Баргесты начали обходить ведьмака полукругом, прижимая его к краю обрыва над рекой. Их зеленое свечение выхватывало из темноты перекошенные морды и длинные когти, оставляющие в воздухе дымный след.
Ведьмак к зашёл в часовню. Он надеялся найти записи священника о Звере и подозревал, что проклятие связано с грехами местных жителей, которые и вызвали этого призрачного пса.
Ведьмак идет к Преподобному, и каждый его шаг — эхо выполненного заказа. Одо получил свое спокойствие, Харен — свои товары, Микула — чистоту склепа. Но Геральт знает цену этой чистоты. Его сапоги в крови, а совесть горчит сильнее ведьмачьих эликсиров.
Слова Преподобного все еще звучали в голове — фанатичный старик неохотно признал, что ключ от логова Саламандр находится у трактирщика Олафа.
Однако ведьмак чувствовал запах лжи. Преподобный явно утаил самое важное: он не просто знал о Саламандрах, он был с ними в доле, отдавая им «грешников» из деревни в обмен на неприкосновенность своей паствы.
Ночь превратила предместья Вызимы в декорации для кошмара. Ведьмак шел по середине главной улицы, и звук его шагов — четкий, размеренный хруст гравия — был единственным живым звуком в этой мертвой тишине.
Деревня вымерла. Хорошо. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь дурак выскочил из ворот с вилами и попал под групповой стиль моего меча. Пусть сидят за засовами. В этой темноте единственный, кто может выжить — это ведьмак.
Между двумя покосившимися домами, в густых зарослях бурьяна, затаились двое. Баргесты, рыскавшие неподалеку, вдруг затихли — даже призрачные псы чуяли исходящую от бандитов угрозу.
Предложение торговать детьми в обмен на проход вызвало в нем ярость, которая делает ведьмака по-настоящему опасным. Двое Саламандр лежали в грязи, окрашивая землю в густой алый цвет. Геральт вытер клинок об одного из убитых.
— Вот вам моя дань.
Ведьмак перешагнул через тела, даже не глядя на них. Кровь на сапогах смешалась с грязью, но Геральта это не волновало. Предложение бандитов — торговать жизнями детей — выжгло в нем остатки терпения.
Геральт двигался сквозь ночные Предместья, словно серая тень, сошедшая с полотен мрачного художника. Сапоги мерно втаптывали в грязь жухлую траву, звук шагов тонул в ватной тишине.
Белый волк шел, и в его голове, словно части сложного алхимического рецепта, складывались фрагменты прошлых стычек. Каждый рывок Зверя, каждый призрачный выпад баргестов, с которыми он сталкивался на этих проклятых дорогах, теперь были записаны в его памяти как четкий алгоритм.
Мысли о Саламандрах придавали ему сил. Это не были монстры из легенд, это были люди — жадные, жестокие и смертные. Против них у него была сталь, отточенная до бритвенной остроты, и ярость, накопленная за время долгих поисков.
Геральт резко свернул с главной улицы в узкий проулок, ведущий к дому Абигайл. Оставлять её одну, когда Зверь рыщет у порога, было ошибкой.
Пустой дом Абигайл оставил во рту горький привкус. Ведьмак вышел на крыльцо, и холодный ночной воздух мгновенно заполнил легкие. Если ведьмы нет, значит, время дипломатии и расспросов закончилось. Осталась только цель — таверна.
Геральт не стал принимать бой в узком проулке. Когда из теней у самого порога дома Абигайл соткался массивный силуэт баргеста. Ведьмак резко свернул, надеясь, что узкое пространство замедлит массивную тварь. Геральт резко затормозил. Глухой хлопок, пока она была оглушена стальной меч ведьмака уже описывал дугу.
Ведьмак не стоял на месте ни секунды. Пируэт, уход от летящей кружки, ответный удар в сердце тому, кто потянулся за тесаком. Шани прижалась к стене, глядя, как седой силуэт методично очищает пространство вокруг нее. Бандиты, надеявшиеся на легкую добычу, превратились в куски мяса прежде, чем их вопли достигли порога.
Тела Саламандр, еще недавно дышавшие угрозой, теперь были лишь грудами мяса и кожи, разбросанными по всему залу. Отрубленные головы бандитов откатились к самым ножкам столов, а пол стал скользким от алых луж.
Ведьмак снял с пояса убитого Олафа тяжелый железный ключ. Это была цена многих жизней. Теперь, когда Шани была в относительной безопасности среди мертвых врагов, путь к логову Саламандр был открыт.
Геральт перешагнул через порог, оставив за спиной смрад смерти и бледную Шани. На улице ночь стала еще чернее, а туман — гуще, словно сама земля пыталась скрыть дорогу к проклятому логову.
Медальон вибрировал ритмично, указывая направление. Энергия Саламандр тянулась из заброшенного дома на окраине, где под полом скрывался вход в пещеры.
Перед тем как ступить в затхлую темноту логова, Геральт замер в тенях дверного проема. Он знал, что в узких подземельях права на ошибку не будет — там негде маневрировать, а враги будут лезть изо всех щелей.
Ведьмак достал из перевязи два флакона. Горькая, жгучая жидкость Ласточка обожгла горло. Геральт почувствовал, как ускорилась регенерация: мелкие ссадины на руках затянулись почти мгновенно, а сердце забилось мощно и ровно, Филин. Второй флакон. Вкус был землистым и терпким. В голове прояснилось, а по телу разлилась бодрящая волна энергии. Теперь его магическая выносливость восстанавливалась вдвое быстрее — он сможет разбрасывать врагов Знаками, не зная усталости.
Ведьмак не делал лишних движений — здесь, среди дубовых столов и низких балок, длинный замах означал смерть. Сталь покинула ножны с едва слышным шелестом. Теснота, которая только что была его врагом, теперь стала братской могилой для Саламандр.
Ведьмак не брезговал. В мире, где за голову монстра платят гроши, экипировка Саламандр была чеканной монетой. Сорвал с тел серебряные значки в виде ящерицы. Знак принадлежности к банде, который на черном рынке в Вызиме можно выгодно сбыть скупщику.
Геральт спустился по скользким ступеням, и запах гнили сменился сырым дыханием подземелий. Здесь, под высокими сводами, где эхо превращало каждый стон в раскат грома, Геральт получил то, что любил больше всего — пространство для маневра.
Ведьмак перешел в групповой стиль. Теперь он не просто рубил — он танцевал. Его движения стали длинными, текучими и смертоносными. Геральт рванулся в центр толпы Саламандр. Его меч описывал широкие горизонтальные круги, заставляя бандитов пятиться. Те, кто не успевал, лишались кистей рук и надежды на жизнь. Знак Игни в просторной пещере не просто ударил в одну цель, а разошелся веером. Стена пламени отбросила нападавших, превращая темноту подземелья в филиал ада.
В дальнем углу пещеры, за грудой пустых ящиков, съежилась маленькая фигурка. Это был Альвин. Мальчик дрожал, его глаза были расширены от ужаса, а лицо испачкано сажей. Геральт почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Картина сложилась: Харен Брогг поставлял оружие саламандрам, а Преподобный — живой товар.
Пальцы, привыкшие к тонкой работе с алхимией, быстро обшарили карманы убитого.
Теперь в его арсенале были формулы, украденные Саламандрами у его братьев.
Белый мёд: Спасительное средство. Этот эликсир мгновенно вымывает токсичность из крови, обнуляя действие всех принятых зелий. Незаменим, когда в глазах темнеет от избытка эликсиров.
Вьюнок (также известный ведьмакам как «болотное зелье») дает Геральту 70% сопротивляемость кислотам и кислотным ядам.
Геральт жестом велел Альвину отойти подальше и закрыть уши. Он подошел к стене, там, где по камню змеилась глубокая трещина, и почувствовал едва заметное движение воздуха. С той стороны тянуло сквозняком. Невидимый таран сжатого воздуха с грохотом врезался в скалу. Тонкая преграда, изъеденная эрозией и временем, не выдержала.
Дети, подгоняемые страхом и надеждой, бросились вглубь открывшегося коллектора. Геральт шел замыкающим, прикрывая их спины, пока его кошачьи глаза сканировали темноту. В конце узкого сырого туннеля замерцал слабый огонек костра.
Шаги детей затихли в глубине тоннеля, сменившись лишь мерным рокотом подземной воды. Геральт и Абигайл остались одни в слабом, дрожащем свете её фонаря. Он внимательно изучал лицо женщины, которая была для жителей деревни одновременно и спасением, и проклятием. Она постелила плащ на мягкий мох, и тишина подземелья сомкнулась вокруг них, отсекая крики Саламандр и гнев деревни.
Геральт сидел на холодном камне, глядя, как Абигайл с безумным блеском в глазах закупоривает склянки. Она шептала о мести, о том, что яд очистит эти земли от лицемеров. Геральт знал устав жизни. Один человек против сотен? Смерть ведьмы против гибели целой деревни, пусть и погрязших в грехах? Когда Абигайл обернулась к нему с торжествующей улыбкой, она встретила лишь ледяной, волчий взгляд. Он не протянул ей руки.
Геральт развел огонь, чтобы очистить кровь и подготовить эликсиры перед охотой.
Прости, Абигайл. Но я не позволю тебе отравить колодцы. Даже если эти люди заслуживают смерти, не мне и не тебе решать их судьбу таким образом.
Крики толпы, терзающей Абигайл, внезапно захлебнулись в неестественном, утробном рыке. Воздух вокруг стал густым и едким, как дым из кузни дьявола. Огромная туша, сотканная из оранжевого призрачного пламени, возникла в центре площади. Шерсть Зверя стояла дыбом, а из пасти капала горящая слюна, выжигая траву.
Геральт делает жадный глоток из темного флакона. Реакция мгновенна: сердце бьет в ребра, как молот по наковальне, зрачки расширяются, стирая радужку, а вены на висках вздуваются черными жгутами. Прыжок Зверя, который секунду назад казался молниеносным, теперь выглядит как ленивое движение сквозь толщу воды.
Геральт отскочил в сторону, используя драгоценные секунды «Пурги». Пока разъяренные крестьяне, вооруженные вилами и топорами, в безумном порыве отчаяния бросались на призрачного пса. Одним точным движением Геральт покрывает стальной клинок слоем состава. Меч мгновенно отзывается тусклым сиянием.
Регенерация: Эффект наступает почти мгновенно. Края рваных ран на боку Геральта начинают стягиваться, а глубокая сечка на плече перестает кровоточить.
Ведьмак делает глоток густой, пахнущей ночными цветами жидкость. «Филин» вступает в реакцию с «Ласточкой» и «Пургой», создавая в крови опасный, но необходимый коктейль.
Геральт зажмурился. Перед глазами плясали ядовитые багровые пятна, а веки пронзила острая боль. Ведьмак ослеп, но бой еще не был окончен.
Невидимый таран магической энергии врезался точно в грудь Зверя. Грохот был такой силы, что в ближайших домах вылетели последние уцелевшие ставни. Зверь замер, его пламя потускнело, а голова бессильно опустилась, открывая незащищенную шею.
Ведьмак перехватил стальной меч двумя руками. Клинок, покрытый маслом от призраков, описал идеальную дугу.
Преподобный вскинул посох, выкрикивая проклятия о Вечном Огне, но сталь ведьмака была быстрее любых слов. Геральт не стал тратить магию. Тело того, кто продавал детей и прятал грехи за алтарем лежало под ногами. Справедливость в этих землях всегда была горькой и пахла кровью.
Ведьмаку пришлось сыграть роль послушного наемника, сделав вид, будто он поверил в их байки о «ведьмином проклятии». Он выбрал меньшее зло — позволил трем мерзавцам чувствовать себя в безопасности, пока не придет время нанести удар.
Преподобный уже получил свое, но Харен и Одо успели скрыться в тумане. Ведьмак знал: такие, как они, далеко не уходят.
Абигайл, избитая и окровавленная, из последних сил завершила свое заклятие. Ведьма взяла свою цену с этой деревни — те, кто выжил после Зверя, теперь лежали неподвижно среди догорающих изб.
Трус на горизонте: Это был Одо. Он бежал, пошатываясь от ужаса,. В руках он сжимал тяжелый ларец — всё, ради чего он предавал и убивал.
Геральт настиг его у самого забора. Одо, задыхаясь от собственного страха и запаха перегара, обернулся, вскидывая руки в жалкой попытке защититься. Острие меча с ледяным спокойствием прочертило тонкую красную линию на шее Одо.
Ведьмак бросил последний взгляд на обмякшее тело Одо и рванулся в сторону хижины Харена. Сапоги месили прибрежную грязь.
Он смотрел на свои руки — те самые, что еще недавно касались кожи Абигайл, а потом равнодушно толкнули её в лапы обезумевшей толпы. Геральт убеждал себя, что спас деревню от яда. Но деревня всё равно сгорела. Ведьма была готова убить виновных и невинных. Крестьяне были готовы убить её. Он просто позволил одному злу поглотить другое. Смерть Одо и Преподобного принесла удовлетворение, но воспоминание о крике Абигайл стояло комом в горле. Была ли она монстром? Или монстром стал он, когда решил, что её жизнь — разменная монета в его игре?
Предместья, которые еще вчера бурлили жизнью, превратились в огромный морг под открытым небом. Деревня выглядела так, словно через нее прошел легион нильфгаардцев, но враг здесь был куда страшнее — сами люди и их пороки.
Трупы: Они лежали повсюду. Женщина, прижимающая к груди пустую колыбель. Старик, чьи руки застыли в жесте мольбы. Крестьяне, павшие не от меча ведьмака, а от когтей Зверя и ядовитого тумана ведьмы.
Абигайл растерзана, деревня мертва, Преподобный и Одо получили свою сталь. Прошлое застыло в пепле, и ни один знак Игни не согреет эту пустоту.
Харен, возможно, где-то в Вызиме уже пересчитывает оставшиеся орены, но Геральт знает — долги всегда возвращаются.
Предместья Вызимы сгорели дотла, похоронив своих грешников. И лишь маленький отряд сирот стал единственной настоящей победой над тьмой.
Со смертью Зверя призрачное сияние погасло, и баргесты растворились в предрассветном воздухе, оставив после себя лишь запах серы. Вода у берега Харена забурлила. Сначала показались перепончатые лапы, впившиеся в склизкий ил, а затем из тумана вынырнули они.
Геральт ворвался в дом Харена, выбив дверь плечом. Внутри царил хаос: перевернутая мебель, разбросанные пустые мешки. Харен не просто бежал, он методично уничтожил следы своего сотрудничества с Саламандрами.
Брогг оказался хитрее Одо и Преподобного. Пока ведьмак бился со Зверем, купец собрал самое ценное и исчез. Возможно, у него был заранее подготовленный тайный лаз к реке или лодка, спрятанная в камышах.
Эликсиры еще действовали, но мир вокруг уже не казался четким. Саламандры были врагами, Зверь был проклятием, но то, что произошло здесь, было чистым человеческим злом.
И он, Белый Волк, стал его частью. Предательство Абигайл и резня в деревне оставили на нем клеймо, которое не смоет ни одна «Ласточка».
Геральт всегда верил, что, отсекая одну гнилую ветвь, можно спасти дерево. Но сегодня он увидел, как всё дерево рухнуло, придавив его самого.
Он отдал Абигайл на растерзание, чтобы успокоить толпу и предотвратить отравление колодцев. В итоге — ведьма мертва, а деревня всё равно превратилась в пепелище.
Те, кого он пытался «спасти», погибли в зубах Зверя или от проклятия Абигайл. Его невмешательство в самосуд не остановило катастрофу, оно лишь сделало её более гнусной.
Таверна стояла на возвышении, отрезанная от безумия горящей деревни. Для ведьмака этот свет был ориентиром, для детей — обещанием, что ночь когда-нибудь закончится.
После тяжелого разговора в таверне, где слова падали как камни, Геральт и Шани покинули таверну. Они двигались в сторону Вызимы.
Геральт резко остановился. Внутри, под шрамами на груди, ворочалось нечто похуже токсинов — потребность убедиться, что его «меньшее зло» не стало окончательным приговором.
Геральт замер. Мир вокруг на мгновение потерял все звуки, кроме тяжелого стука его собственного сердца. У подножия колодца, среди грязи и пепла, лежало то, что осталось от Абигайл.
Залитое кровью и грязью, она сохранила выражение бесконечного удивления. Абигайл до последнего не верила, что тот, с кем она делила ложе, отдаст её на смерть. Её пальцы были судорожно сжаты, впившись в землю, словно она пыталась удержаться за жизнь, которая ускользала сквозь пальцы.
Он идет по Предместьям так, словно сам стал частью этого пепелища. Белый Волк, убийца чудовищ, который только что осознал: самый страшный монстр не вылезает из колодца — он рождается в человеческом сердце, когда страх встречается с толпой.
Ведьмак знают: прощение не вернет Абигайл и не потушит пожар. Он просто идет к воротам Вызимы, унося с собой холод, который не растопит даже самое жаркое лето.
Дорога к воротам Вызимы казалась бесконечной, выстланной не камнем, а пеплом его собственных решений. Масло от призраков на стальном мече блестело ярко, стекая по желобу клинка, словно густые, липкие слезы. Ведьмак чувствовал этот блеск кожей — он напоминал о том, что зло не исчезает, оно лишь меняет форму, перетекая из призрачного пса в человеческую подлость.
Геральт шел мимо домов Предместий. Каждое здание здесь было не просто грудой камня и дерева, а свидетельством его поражения. Ведьмак двигался неспешно, словно давая себе время запомнить этот пейзаж, выжженный в его памяти навсегда.
Шани уже стояла у самой черты карантинной зоны, и ее фигурка казалась крошечной на фоне исполинских, покрытых мхом и копотью стен Вызимы.
Микула, видя, что ведьмак не собирается обнажать сталь, подал знак своим людям. Тяжелые кованые сапоги стражников загремели по мосту, окружая Белого Волка плотным кольцом. Так Геральт оказался в тюрьме.
В душном, пропахшем плесенью и нечистотами зале тюрьмы Вызимы послышался лязг засовов. Геральт, прислонившись к холодной стене, наблюдал, как тяжелая решетка в другом конце коридора медленно ползет вверх. Профессор: Высокий, костлявый, в неизменных очках с толстыми стеклами спокойно забирал свои вещи у стражника, нагло ухмыляясь. Его выпустили — официально, с документами.
Геральт сидел напротив худощавого эльфа-скоя’таэля. Ведьмак протянул руку к поясу, чтобы сделать новую ставку, но его пальцы нащупали лишь пустоту. Кожаный кошель, в котором еще утром звякали орены, отобранные у Одо и Харена, исчез. Пока его заковывали в кандалы, кто-то из «служителей закона» ловко срезал добычу. Теперь у него не было ни мечей, ни золота, ни чести.
Винсент Мейс стоял у решетки, скрестив руки на груди. Он пообещал свободу тому, кто выстоит в круге, но Геральт видел насквозь эту игру: победитель отправится на убой в коллекторы, к кокатриксу, а проигравший останется гнить здесь.
Здоровяк взревел, разминая плечи. Для него это был шанс стать героем камеры, для Геральта — способ остаться в тени. Ведьмак знал: если он уложит этого гиганта, Винсент выставит его против чудовища в стоках. А этот парень был подонком и заслуживал смерти в зубах монстра, поэтому ведьмак решил поддаться ему.
Смотрите в полной кинематографичной серии в нашем сообществе ВКонтакте
или здесь https://rutube.ru/video/c06acb60944b8ec5c29f0d23ccb882ee/
