Конечно, Ярославу не понравилось, когда я начала пытаться говорить о своих чувствах и желаниях. О том, что не обязана терпеть то, что мне не нравится. Улыбаться, когда хочется плакать. И отдыхать так, как требует мой организм. Муж сразу воспринял мои слова в штыки, для него они звучали как обвинения, хотя я просто пыталась объяснить, что устала.
А он увидел в этом бунт, и потому начались ссоры. Он говорил, что я изменилась в худшую сторону, перестала его поддерживать и вдохновлять, превратилась в ленивую неблагодарную потребительицу.
Мне было очень обидно такое слышать, ведь я по-прежнему старалась все делать для дома и семьи, просто иногда позволяла себе попросить — "помоги мне, пожалуйста, я устала".
Однажды я даже расплакалась и выпалила:
— Я не робот! Я тоже хочу, чтобы обо мне позаботились! — на что он раздражённо буркнул: "Раньше ты была сильнее, и все успевала".
Увы, развод стал неизбежен. Ярослав после ряда неприятных и болезненных ситуаций ушёл, и дети, кажется, даже вздохнули с облегчением, особенно сын, который давно видел, как я мне тяжело. Дочь сначала металась между нами, но потом всё чаще оставалась со мной.
А теперь он путешествует, узнаёт новое, как пишет в соцсетях, строит из себя счастливого и свободного. Публикует фотографии с горных вершин, закатов у моря, селфи с незнакомыми людьми с надписями про новую жизнь и освобождение. Иногда даже берёт дочь с собой на пару дней в выходные.
Анечка возвращается всегда молчаливая и задумчивая, словно что-то мучительно переваривает внутри, а потом, спустя время, тихо сообщает мне, что папа всё время говорит, какой он теперь классный, а про меня, что я связалась с шайкой феминисток, которые заморочили мне голову, и я поддалась их влиянию, потому что слабая и безвольная.
Признаюсь честно, сначала меня это злило. Но потом я вдруг поняла: все эти его попытки задеть меня, показывают, как неспокойно и даже, наверное тошно, ему самому. Ведь он лишился настоящей поддержки и надежного тыла, только никогда в жизни не признаётся.
А шайка феминисток, как обозвал их Ярослав, мне очень помогла. Девочки меня поддержали не только словами, но и делом — помогли мне с работой. Потому что на те деньги, что бывший муж начал выплачивать в качестве алиментов, прожить было довольно затруднительно. Да и для меня самой момент самостоятельного зарабатывания денег стал очень значимым шагом.
Марина переговорила с одним своим родственником, у которого была небольшая торговая фирма, и меня взяли одним из бухгалтеров на испытательный срок, так как в свое время я закончила экономический колледж, собиралась поступать в институт и успела год проработать в похожем месте.
Я очень переживала, как у меня сложится, и боялась наделать ошибок, не справиться и не оправдать доверия. Но, к счастью, ко мне отнеслись лояльно, не давили и особо не выговаривали, если были какие-то мелкие просчеты, крупных, Слава Богу, не было.
После двухмесячного испытательного срока, который мне, кстати, полноценно оплатили, меня оформили по всем правилам. В этот день я пришла домой с тортом и сладостями, чтобы отметить с детьми мою маленькую победу.
Когда я накрывала на стол и нарезала торт, в дверь неожиданно позвонили. Я вытерла руки о фартук и пошла открывать, гадая про себя, кто это может быть.
На пороге стоял Ярослав. Он выглядел очень даже неплохо: загоревший, в модной туристической куртке, со спортивной сумкой на плече. В руках яркий пакет, из которого торчала большая коробка дорогих конфет.
— Привет, — сказал он немного смущенно, — можно войти? Хочу поговорить.
Я помедлила, но всё‑таки отошла в сторону. Пусть дети увидят: я не прячусь и не боюсь.
Когда мы прошли на кухню, Аня замерла у стола, настороженно глядя на отца. А Алеша, сын, демонстративно уткнулся в телефон, хотя было заметно, что он готов ловить каждое слово.
— О, вижу, вы тут празднуете что‑то, — Ярослав кивком показал на торт. — Что за повод?
— Меня официально оформили на работе, — спокойно ответила я. — Я теперь полноценный сотрудник фирмы.
Бывший муж замер, он однозначно не ожидал такого поворота. Ярослав нахмурился, а в глазах мелькнуло что‑то похожее на досаду. Но он быстро взял себя в руки и натянуто улыбнулся:
— А... Должно быть феминистки помогли?.. — нарочито спокойно поинтересовался он.
— Да, помогли, — вздернув подбородок, подтвердила я. — Но главное, я сама этого хотела. И сделала. Без твоих советов, нравоучений, обвинений и ярлыков.
Ярослав присел на стул и оглядел кухню. Его взгляд скользил по новым занавескам, по фоторамке с нашим семейным снимком, по детским рисункам на стене. Потом посмотрел на меня, вздохнул и тихо признался:
— А я соскучился. По всем вам. Одному мне, как оказалось, не так уж и хорошо.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Аня нервно теребила край скатерти, а Алёша наконец оторвался от телефона и внимательно посмотрел на отца. Я стояла у стола, теребя в руках полотенце, и не знала, что сказать.
— Знаешь, Ярослав, — я медленно положила полотенце и опёрлась руками о край стола, — когда ты ушёл, мне было очень тяжело. Но сейчас... Сейчас я впервые за долгое время чувствую, что дышу полной грудью. Что могу принимать решения сама, не боясь твоей критики. Что я это я, а не та, которая должна постоянно вдохновлять и поддерживать.
Ярослав внимательно выслушал, а потом также тихо добавил:
— Я был неправ.
Я посмотрела на него, пытаясь уловить хоть тень искренности в этих словах. "Был неправ", — как просто он сказал эти три слова, за которыми стоят годы взаимного непонимания, обиды, боль от его слов, чувство вины, которое он так умело во мне взращивал.
— Ярослав, — я заговорила медленно, взвешивая каждое слово, — то, что ты сказал, очень важно. Но слова — это ещё не всё.
Дети замерли, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Аня чуть подалась вперёд, Алёша перестал делать вид, что поглощён телефоном.
— Я не могу вот так, по щелчку пальцев, всё забыть и начать сначала, — продолжила я. — То, что было, оставило след. И мне нужно время. Много времени, чтобы понять, можно ли вообще начать сначала.
Ярослав кивнул, будто ожидал такого ответа.
— Понимаю, — тихо ответил он. — И не не прошу прям сразу всего. Я... просто хочу быть частью вашей жизни. Если вы дадите мне шанс.
Я перевела взгляд на детей. Аня смотрела на отца с осторожной надеждой — видно было, что она хочет верить в его перемены. Алёша хмурился, но в глазах читалось любопытство: а вдруг и правда что‑то изменится?
— Давай договоримся так, — я снова повернулась к Ярославу. — Мы будем общаться. Сначала — просто встречаться и разговаривать. А потом, может быть, и...
— Хорошо, — сразу согласился он с явным облегчением, — на любых твоих условиях.
Я кивнула и указала на стол:
— Раз уж пришёл, присоединяйся к нашему празднику. Торт свежий, чай я только что заварила.
Ярослав слегка улыбнулся, достал коробку с конфетами из пакета и, открыв ее, поставил на стол.Потом снял куртку и сел рядом с детьми. Аня нерешительно подвинула к нему тарелку с тортом, а Алёша, наконец,отложив телефон, тихо спросил, в каких местах отец был в последний раз.
Ярослав оживился и начал рассказывать о своём путешествии, делясь яркими впечатлениями. Я смотрела на них — на повеселивших детей, на бывшего мужа, вдруг потерявшего былую самоуверенность и нахрапистость, и понимала: путь будет долгим.
Уж слишком свежи в памяти события нашего совсем недавнего семейного прошлого. И я не готова вот так сразу взять и забыть все неприятные и болезненные для меня моменты. Но, возможно, первый шаг к чему‑то новому только что сделан. И у нас все же есть настоящий шанс на нечто лучшее.
Начало истории⬇️