Представьте себе Ленинград 1950-х годов. Огромный сияющий Мариинский театр (тогда Кировский). Из-за кулис выходит молодой артист с точеной фигурой и благородной осанкой. Его танцевальная пауза держит зал в напряжении, зрители замирают, предвкушая виртуозный прыжок.
Это Кирилл Ласкари.
А вечером того же дня тысячи москвичей выстраиваются в очереди у Театра Сатиры. На сцену выходит его младший брат с горящими глазами и неподражаемой мимикой — сам Андрей Миронов.
Два огромных таланта. Два совершенно разных мира.
«Как Миронов мог петь и быть таким весёлым, если он лежал в больнице с двухсторонним воспалением лёгких?» — недоумевали врачи. А его брат Кирилл в это время балансировал на грани профессионального риска, спасая свой позвоночник от перегрузок, и продолжал выходить на лёд, чтобы подарить нам «Покровские ворота».
Парадокс этих двух гениев — в их молчании. Они обожали друг друга, но никогда не пиарились на этом. Они поддерживали друг друга, но избегали камер.
Так кем же был этот скромный рыцарь сцены, почему он взял фамилию матери и почему вся страна узнала о нём только после смерти Миронова?
Часть 1. Секретная фамилия: как Менакер стал Ласкари и Мироновым
Всё началось с большой любви, которая разбилась о быт.
Кирилл родился 17 июля 1936 года в Ленинграде. Его отец — блестящий эстрадный артист Александр Менакер. Мать — ослепительная балерина Тбилисского оперного театра Ирина Ласкари.
Казалось, у такой пары должно было быть всё. Но через три года после рождения Кирилла они развелись.
Коляска, пелёнки, бессонные ночи — всё это оказалось слишком далёким от сценического романтизма. Отец вскоре встретил свою главную любовь — актрису Марию Миронову, которая стала для него музой и верной спутницей до конца дней.
Пятилетний Кирилл впервые увидел новорождённого брата Андрея, когда его принесли в «свёртке». Маленький Миронов пристально смотрел на старшего брата, а тот не мог поверить, что этот «толстячок» — его ближайший родственник.
Несмотря на развод, Александр Менакер не забывал о первенце. Он поддерживал связь с бывшей женой, ежемесячно отсылал деньги и два-три раза в год приезжал навестить сына. В 1946 году, когда Мироновы отправились на море, они специально заехали в Тбилиси, чтобы забрать девятилетнего Кирилла.
Именно тогда началась их настоящая дружба.
Потом были совместные смены в пионерском лагере, бесконечные письма и звонки. Несмотря на разницу в пять лет, братья души не чаяли друг в друге.
Но самый интересный момент произошёл, когда Кириллу исполнилось 16 лет. Пришло время получать паспорт.
«Возьми фамилию матери», — посоветовал отец. В те годы еврейские фамилии вызывали у власти определённые предубеждения. И Александр Менакер, и его бывшая жена решили: так будет безопаснее для будущего сына.
Так Кирилл Александрович Менакер превратился в Кирилла Ласкари.
Спустя четыре года Андрей последовал примеру брата и тоже сменил фамилию — на Миронову.
Так на свет появились два артиста с разными фамилиями, но с одинаково горячими сердцами.
Часть 2. «Он не хотел быть на вторых ролях»
Почему же тогда братья скрывали родство? Ведь это могло бы добавить популярности Кириллу, который никогда не был в такой же степени известен широкой публике, как Андрей.
Всё просто: они не хотели конкуренции.
«Миронов может быть только один», — любила повторять Мария Миронова, бабушка Андрея. И хотя она говорила это про своих внучек, атмосфера в семье была такая: каждый должен был блистать сам, а не за счёт родственных связей.
Кирилл Ласкари был не просто «братом Миронова». Он был ведущим солистом Ленинградского Малого театра оперы и балета (ныне Михайловский театр), объездил полмира с гастролями и завоевал искреннее признание ценителей балета. Он первым исполнял партии Конька-Горбунка и Рошфора. Его танец был лёгким, как полёт, и в то же время мужественным.
Как вспоминала его вдова Ирина Магуто, Кирилл иногда шутил: «Вы знаете, я никогда не хотел быть популярнее Андрюши. Просто мы были в разных весовых категориях. Он — в кино, я — в балете».
Их соратник и друг, оператор Анатолий Мукасей, однажды заметил: «Кирилл ужасно не любил, когда его представляли как «брата Андрея Миронова». Он говорил: «Это я — Ласкари, а Миронов — мой брат»«.
Вот такой характер. Не снобизм, а чувство собственного достоинства.
Часть 3. Личная жизнь: любовь к двум актрисам
Личная жизнь Ласкари была не менее яркой, чем его карьера.
В 1959 году он женился на актрисе Нине Ургант. Ей было 30, ему — 23. Красивая разновозрастная пара. Ургант уже была известна по фильму «Белорусский вокзал», а Ласкари только начинал свой путь в балете.
Они прожили вместе семь лет. Это были счастливые годы, как позже вспоминала сама Нина Николаевна. Кирилл ладил с её сыном от первого брака — будущим актёром Андреем Ургантом. Он возил мальчика на рыбалку, помогал с уроками, относился как к родному.
Почему же брак распался?
По словам самой Ургант, Кирилл очень хотел иметь общего ребёнка. Но актриса была поглощена карьерой. Она сама говорила: «Я не приспособлена к семейной жизни. Всю страсть я оставляла на сцене, а для мужчин её уже не оставалось». К тому же, когда стало известно о романе Ласкари с другой женщиной, она решила не терпеть и подала на развод.
Эта «другая женщина» была актрисой Ириной Магуто. В 1977 году у них родился сын Кира.
Позже Ласкари писал в своих мемуарах: «Мы сидели в парке на скамейке во время обеденного перерыва...» Это была любовь с первого взгляда.
Сын, которого назвали Кириллом (а дома звали Кирой), пошёл по другому пути. Он не стал балетмейстером, а стал медиаменеджером высшего уровня: работал в Leo Burnett, потом возглавлял отдел маркетинга и промо на телеканале «Пятница!», а в 2017-2019 годах был генеральным директором телеканала «СТС Love».
В этом браке Ласкари обрёл покой. Ирина Магуто стала его музой и надёжным тылом. «С ней я забыл обо всём на свете», — признавался артист.
Часть 4. Маэстро танца и льда
Как артист балета Кирилл Ласкари достиг высот, доступных немногим.
Он окончил Ленинградское хореографическое училище имени Вагановой по классу выдающегося педагога классики Александра Пушкина. Два сезона оттанцевал в Кировском театре (Мариинке), а затем на протяжении 20 лет был ведущим солистом Малого оперного театра.
Но главный вклад в культуру Ласкари сделал не как исполнитель, а как новатор.
В конце 1970-х он организовал «Ленинградский балет на льду». Это был первый в СССР театр, где классическая хореография соединилась с фигурным катанием. Для нашего поколения, привыкшего к ледовым шоу Ильи Авербуха, это может показаться обычным делом. Но в те годы это была сенсация!
Спектакли пользовались бешеной популярностью. Его одноактный балет «Почти Кармен» на музыку Бизе—Кальварского собирал полные залы по всему Союзу.
Параллельно с этим Ласкари работал хореографом в кино. Нам, зрителям, эти картины давно стали классикой. Вспомните фильм «Человек-амфибия» (1961) — там он ставил танцы. «Соломенная шляпка» (1974), озорная и лёгкая, его хореография придала этой комедии неповторимый шарм. И, конечно, «Покровские ворота» (1982). Помните, как лихо танцуют герои в сцене новоселья? Это почерк Ласкари.
А ещё его фильмы-балеты — «Возвращение» и «Сказ о холопе Никишке» (где дебютировал в кино великий Михаил Барышников) — до сих пор изучают студенты хореографических училищ.
Часть 5. Конец пути: молчание до гроба
Смерть Андрея Миронова в 1987 году стала для Ласкари страшным ударом.
Как позже вспоминал Кирилл Александрович, после похорон он вернулся домой и долго сидел в пустой комнате, уставившись в стену. «Я тогда понял, что лучшая половина моей жизни осталась позади».
Несколько лет он не мог оправиться от потери. Ласкари почти не давал интервью о брате, избегал юбилейных вечеров, посвящённых Миронову. «Каждый раз, когда я говорю о нём, мне кажется, что он вот-вот войдёт в дверь», — шептал он друзьям.
Несмотря на это, Ласкари поддерживал дружеские отношения с женой брата — Ларисой Голубкиной и её дочерью Машей. Он часто приезжал к ним в гости, помогал, чем мог.
А вот с родной племянницей, Марией Мироновой, у Ласкари отношения не сложились.
Однажды он обмолвился: «Маша однажды себя странно повела», но в подробности не вдавался. Возможно, тут сказалось то самое семейное противостояние: Мария боготворила отца и не очень жаловала тех, кто пытался занять его место в сердцах поклонников.
Часть 6. Неожиданный финал: смерть на взлёте
До последнего дня Кирилл Александрович Ласкари работал как одержимый.
В 1998 году, в возрасте 62 лет, его пригласили на должность главного балетмейстера в Санкт-Петербургский театр музыкальной комедии.
Он поставил там танцы к десяткам оперетт: «Мистер Икс», «О, Баядера», «Калиф-Аист», «Венские встречи» — список можно продолжать долго.
Параллельно он писал пьесы и книги. Кто знает, что «Необычайные приключения на волжском пароходе» или детектив «Труп из Гудзона» сочинил хореограф? Его перу принадлежат несколько романов и сборников новелл: «Двадцать третий пируэт», «Асценический синдром», «Импровизация на тему».
Увы, здоровье подвело. Сердце давало сбои. Но Ласкари скрывал болезнь и продолжал репетиции.
19 октября 2009 года Кирилл Александрович Ласкари скончался на 74-м году жизни.
Буквально за пару месяцев до этого, выступая в Театре музкомедии, он всё ещё шутил с коллегами. Никто не знал, что он уже болен.
Вот такой характер — до конца оставаться на ногах.
Похоронен великий хореограф на Серафимовском кладбище в Петербурге. Памятник ему поставили скромный, почти неприметный. Но на памятнике выгравированы названия его главных творений: «Человек-амфибия», «Соломенная шляпка», «Покровские ворота».
Так угасла ещё одна звезда, которая когда-то сияла на театральном небосклоне рядом с Андреем Мироновым, но осталась в тени.
В одном из интервью его вдова Ирина Магуто сказала: «Если бы Кирилл был жив, он бы посмеялся над этой статьёй. Он говорил: «Не надо меня пиарить, я сделал своё дело. А слава — она как дым. Быстро улетучивается».
Но спустя 17 лет после его смерти мы помним не только «голос и мимику» Миронова. Мы помним танец, который поставил Ласкари. И это — вечная ему память.
Вы смотрели фильмы с его танцами? Какой эпизод вам запомнился больше всего: расслабленный вальс в «Соломенной шляпке» или зажигательное танго в «Покровских воротах»?
Напишите в комментариях!