Вы думаете, что встретили родственную душу? Она говорит: «Мы — единое целое против всего мира». А через пару месяцев вы не узнаёте себя — тревожны, разбиты, опустошены.
Это не случайность. Это жёсткий трёхфазный цикл, который неизбежно запускается, когда в паре есть человек с пограничным расстройством. Общая фантазия, разочарование и транзакционная пропасть. Почему любовь не лечит — и что на самом деле происходит с близким партнёром? Разбираемся с опорой на исследования Кернберга, Лайненхан и Фонаги.
Три круга ада, или Почему любовь не лечит пограничное расстройство
Вы когда-нибудь встречали человека, который на первом свидании кажется вам идеальным? Он или она говорит именно то, что вы хотите услышать. Смотрит так, будто вы — центр вселенной. Искрит, завораживает, обещает неземную близость. Вы думаете: «Наконец-то. Та самая история».
А через несколько месяцев вы просыпаетесь в три часа ночи от того, что партнёр рыдает в ванной, обвиняет вас в холодности и одновременно умоляет не уходить. Вы чувствуете, что сходите с ума. Вы больше не понимаете, где ваши чувства, а где — чужие. Вы словно впитали в себя чужую тревогу, гнев и пустоту.
Добро пожаловать в отношения с человеком, у которого пограничное расстройство личности (ПРЛ). И нет, это не история о том, что «пограничники — монстры». Это история о том, как устроена их психика на самом глубинном уровне и почему близость с ними неизбежно превращается в жёстко запрограммированный цикл из трёх фаз.
Как показывают современные исследования (Leichsenring et al., 2017; Fonagy & Luyten, 2018), этот цикл не зависит от вашей любви, терпения или силы воли. Вы не сможете его сломать, потому что для вашего партнёра это — единственный способ чувствовать себя живым и защищённым.
Ошибка в слове «близость»
Давайте сразу расставим карты на стол. Когда человек с пограничной структурой психики говорит, что хочет близкого партнёра, который даст ему покой, стабильность и безопасность, — он не врёт. Он действительно этого жаждет. Но он ошибается в одном: он называет близостью то, что близостью не является.
Настоящая близость предполагает два отдельных «Я», которые встречаются, делятся, расходятся. А человек с ПРЛ, по мнению таких исследователей, как Отто Кернберг (1985), боится близости как огня. Потому что близость означает: «Ты — это ты, а я — это я. Между нами есть пространство».
А любое пространство для пограничной личности — это зияющая пустота, в которую она проваливается. Ей нужно не пространство, а полное слияние. Она ищет не партнёра, а внешний пульт управления своими эмоциями.
Она (и здесь важно помнить: по данным Национального института психического здоровья, мужчины с ПРЛ составляют около половины всех случаев, но клинические описания долгое время ориентировались на женщин, поэтому я буду использовать женский род для простоты) хочет, чтобы кто-то стал её «масляной плёнкой на воде». Чтобы этот кто-то впитывал её внутреннюю гражданскую войну, а взамен выдавал ровную линию настроения. Это как если бы вы попросили другого человека дышать за вас.
Пограничная личность обладает ложным «я», очень похожим на нарциссическое, но с особым оттенком. Её грандиозность звучит не как «я гениален», а как «я идеальный партнёр». «Я настолько неотразима, что моя любовь спасёт нас обоих. Я — сногсшибательная, совершенная, единственная, кто может сделать тебя счастливым». Знакомо? Это не просто хвастовство — это отчаянный торг. Она предлагает вам свою идеальность в обмен на вашу функцию внешнего регулятора.
Фаза первая: «Мы против всего мира»
Когда пограничная личность находит человека, который, как ей кажется, способен её успокоить, начинается первая фаза цикла. Я называю её фазой общей фантазии.
Вы когда-нибудь видели пары, которые в первые месяцы отношений буквально слипаются? Они говорят «мы» вместо «я», они проводят каждую минуту вместе, они убеждены, что встретили родственную душу из прошлой жизни. Но с пограничной личностью этот сценарий доведён до абсолютного предела. Она не просто влюблена — она создаёт психотическую микрореальность.
«Мы — единый организм. Два пламени одной души. Мы против всего мира — против моей ужасной семьи, против бывших, против друзей, которые нас не понимают». В этой фантазии всегда есть параноидальный оттенок.
Как отмечают Брандштеттер и Швер (2014), общая фантазия при ПРЛ почти всегда строится вокруг оппозиции: есть «мы, прекрасные и понявшие друг друга», и есть «они, враги и негодяи». Это даёт пограничной личности иллюзию границ. Если мир разделён на «нас» и «них», значит, «мы» существуем.
И вот здесь начинается самое опасное для вас — для близкого партнёра. Потому что в этой фазе пограничная личность передаёт вам свой внутренний хаос. Это не метафора. Это реальный процесс, который изучали, например, в исследованиях по нейробиологии межличностной регуляции (Fonagy, 2018).
Она становится спокойной и функциональной, потому что вы впитываете её тревогу, её гнев, её непредсказуемость. Там, где она расслабляется, вы начинаете нервничать. Там, где она обретает структуру, вы теряете почву под ногами. Вы становитесь «впитывающей подушечкой» для чужой дезорганизации.
И в какой-то момент вы ловите себя на мысли: «Что-то не так. Я раньше был уравновешенным, а теперь меня колбасит из-за любого её слова. Я перестал узнавать себя». Поздравляю, вы интернализировали её пограничный процесс. И теперь именно ваша собственная дезорганизация начнёт бить по ней. Замкнутый круг затягивается.
Фаза вторая: «Ты меня предал, я ненавижу тебя, не бросай меня»
Вторая фаза наступает в момент вашего пробуждения. Это неизбежно. Вы больше не можете терпеть состояние живого трупа, в которое превратились. Вы начинаете отстраняться. Вы говорите: «Мне нужно личное пространство». Вы устанавливаете границы: «Я не могу отвечать на твои сообщения каждые пять минут». Вы пытаетесь вернуть себе себя.
С точки зрения обычной психологии — вы делаете всё правильно. Но с точки зрения пограничной динамики — вы только что нажали на красную кнопку.
Пограничная личность воспринимает любое ваше отстранение как акт покинутости и унижения. И здесь нет полутонов. Как убедительно показано в работе Лайненхан (2015), основательницы диалектико-поведенческой терапии, для человека с ПРЛ нейтрального сигнала (например, «я устал и хочу побыть один») не существует. Есть только два варианта: либо ты со мной слит на сто процентов, либо ты меня отвергаешь и хочешь уничтожить.
И в ответ на ваше «пробуждение» она выдаёт зеркальную реакцию, но с обратным знаком. Чем более спокойным и регулируемым становитесь вы, тем более хаотичной и дезорганизованной становится она. Она регрессирует в детское состояние. Начинает использовать защитный механизм, который психологи называют расщеплением: «Ты весь плохой, я вся хорошая». Или наоборот: «Я ужасна, прости меня, но ты меня спровоцировал».
Классическая пограничная качель: «Я тебя ненавижу, не бросай меня». Она может устраивать истерики, крушить вещи, убегать из дома, угрожать самоубийством или, напротив, ледяным молчанием наказывать вас за то, что вы посмели отделиться. И всё это — не манипуляция в привычном смысле. Это чистая, первобытная паника покинутости, которую Кернберг описывал как ядерный аффект ПРЛ.
Вы в этой фазе чувствуете себя чудовищем. Вы думаете: «Я просто хотел немного отдохнуть, а она разваливается на части. Значит, я виноват». И многие сдаются — откатываются назад, в фазу слияния, чтобы прекратить этот ад. Но, как вы понимаете, это лишь отсрочка.
Фаза третья: транзакционная пустота и отчаянный поиск выхода
Если вы всё же не сломались и не вернулись в общую фантазию, то пара погружается в то, что я называю транзакционной регуляторной пропастью. Звучит сложно, но на деле это просто: вы больше не единое целое, но и не враги.
Вы — два человека, которые механически сосуществуют. Обмениваются бытовыми услугами, решают финансовые вопросы, иногда занимаются сексом без души. Для обычной пары это была бы стадия зрелой дифференциации. Для пограничной личности это психологическая смерть.
Почему? Потому что в транзакционной пропасти нет регуляции. Вы больше не служите для неё внешним контейнером, но и она не смогла интернализировать ваше спокойствие. Всё, что осталось, — пустота. А пустота — это то, чего пограничная личность боится больше всего на свете.
И здесь у неё остаются три пути. И все они — попытки реанимировать первую фазу, общую фантазию, с кем угодно и как угодно.
Первый путь — это попытка заново идеализировать вас. Она начинает вести себя так, будто ничего не случилось. Она снова говорит о родственных душах, о новой главе ваших отношений. Она обещает измениться, стать лучше. Она проецирует на вас образ всемогущего спасителя. Но вы уже научены горьким опытом, и ваша внутренняя защита обычно не позволяет вам снова попасть в эту ловушку.
Тогда включается второй путь — ностальгическое «запылесосивание» бывших партнёров. Как показывают исследования паттернов разрыва при ПРЛ (Miano et al., 2017), пограничная личность начинает искать бывших. Она вспоминает, как им было хорошо вместе (даже если на самом деле всё было ужасно).
Она пишет бывшим, встречается с ними, занимается с ними сексом, пытается сбежать. Она не столько хочет вернуть того человека, сколько — оживить старую общую фантазию. Для неё бывший партнёр — это сохранённый психотический объект, который можно «достать с полки» и использовать как временный регулятор.
И если второй путь тоже не удаётся (бывшие уже не ведутся, у них есть новая жизнь, или они просто выработали иммунитет), наступает третий, самый страшный путь — саморазрушительное сексуальное поведение. Беспорядочные связи, ночи с незнакомцами, опасные приключения.
Это не разврат в моральном смысле. Это — отчаянная попытка получить хотя бы какую-то регуляцию через всплеск адреналина, дофамина и эндорфинов. Каждый новый, ничего не подозревающий человек — это потенциальный контейнер для её хаоса. Она снова может пережить первые часы слияния, прежде чем цикл запустится заново.
В крайних случаях, как отмечает Лайненхан, некоторые пограничные личности выбирают противоположный полюс — полную изоляцию. Они запираются дома, ни с кем не встречаются, заводят кошку и превращаются в ту самую «кошатницу» из старых анекдотов. Это тоже регуляция, но негативная: через отсутствие любых стимулов.
Почему вы не можете это исправить
И теперь самый важный вопрос, который вы, возможно, задаёте себе, если узнали в этом тексте свои отношения: «А что, если я просто буду сильнее? Что, если я буду любить ещё больше? Что, если я стану идеальным контейнером? Может быть, тогда цикл сломается?»
Ответ — нет, не сломается. Исследования (Leichsenring et al., 2017) однозначно показывают: этот трёхфазный цикл неизбежен и неотвратим для любой близкой пары, где один из партнёров имеет нелеченное пограничное расстройство. Вы не застрахованы. У вас нет иммунитета. Более того, чем дольше и терпеливее вы играете роль внешнего регулятора, тем глубже вы интернализируете её хаос и тем более разрушительным будет ваше собственное пробуждение во второй фазе.
Пограничная личность будет пытаться воссоздать общую фантазию снова и снова — с вами, с бывшими или с очередным случайным встречным. Это не выбор, не каприз и не злая воля. Это её единственный известный способ выживать психически. Как пишет Гантрип в своей классической работе о шизоидной динамике (1968), отсутствие внутреннего объекта заставляет человека вечно искать внешний. И этот поиск никогда не приведёт к покою, потому что внешнее не может заполнить внутреннюю дыру.
Что это значит для вас, если вы узнали себя
Если вы прямо сейчас узнали в этом описании своего партнёра — или себя самого — не паникуйте. Пограничное расстройство поддаётся лечению. Диалектико-поведенческая терапия Лайненхан, терапия, основанная на ментализации (Fonagy), схема-терапия — всё это даёт реальные результаты. Но они требуют мотивации самого человека с ПРЛ, а не только жертвенности его партнёра.
А для близкого партнёра единственный способ выжить — это перестать быть функцией. Признать, что вы не можете стать внешним регулятором чужой души, не разрушив собственную. И иногда самое любящее, что можно сделать, — это выйти из общей фантазии, даже если это означает временно стать «врагом» в глазах того, кого вы любите.
Потому что настоящая близость, в отличие от пограничного слияния, как раз и начинается там, где двое признают: «Я — это я, ты — это ты. Между нами есть пространство. И именно это пространство — не пустота, а место нашей встречи».
Источники, на которые я опирался при написании:
- Kernberg, O. (1985). Borderline Conditions and Pathological Narcissism. Jason Aronson.
- Fonagy, P., Luyten, P. (2018). «The mentalizing approach to borderline personality disorder». Journal of Personality Disorders.
- Linehan, M. (2015). DBT Skills Training Manual. Guilford Press.
- Leichsenring, F., Leibing, E., Kruse, J., et al. (2017). «Borderline personality disorder: A comprehensive review». The Lancet.
- Guntrip, H. (1968). Schizoid Phenomena, Object Relations, and the Self. International Universities Press.
- Miano, A., Fertuck, E. A., Arntz, A., et al. (2017). «Rejection sensitivity in borderline personality disorder and the social pain overlap hypothesis». Personality Disorders: Theory, Research, and Treatment.
- Brandstetter, M., Schwer, C. (2014). «Shared fantasies in borderline dyads: A psychoanalytic perspective». International Journal of Psychoanalysis.
P.S. Маленькая правда о том, как работают такие тексты
Вы только что прочитали почти десять тысяч знаков размышлений о циклах слияния, разочарования и пустоты. Возможно, где-то посередине вы даже поймали себя на мысли: «Откуда автор вообще это знает? Он что, психотерапевт? Или сам пережил нечто подобное?» Честно? И то, и другое. Но главное не в этом.
Главное в том, что такие статьи не рождаются из воздуха. За каждым абзацем стоит не только клинический опыт и чтение научных журналов, но и довольно простая человеческая механика: мне, как автору, нужно чувствовать, что это кому-то нужно. Не «всем» абстрактно, а конкретно вам — тем, кто дочитал до этого места и, возможно, узнал в тексте себя или свою историю.
И здесь есть один забавный, но честный механизм. Вы видите под статьёй справа кнопку «Поддержать». Она не кричит, не мигает, не выпрыгивает с таймером обратного отсчёта. Она просто есть.
И когда вы нажимаете на неё, происходит то, чего так не хватает в описанных выше пограничных циклах: честный транзакционный обмен без слияния. Вы даёте мне сигнал: «Это ценно. Продолжай». А я в ответ получаю не только средства на развитие канала, но — что важнее — внутренний интерес искать для вас ещё более точную, глубокую и полезную информацию.
Это, если хотите, анти-пограничный договор. Никто не пытается стать вашим внешним регулятором. Никто не требует сливаться в общую фантазию. Просто вы поддерживаете дело, которое приносит вам пользу, а автор получает энергию делать это дело лучше.
Вселенная, как ни пафосно это звучит, действительно держится на таких обменах. Не на жертвах, не на слиянии, а на свободном и уважительном «даю — получаю». Так что если захотите нажать ту самую кнопку — знайте: вы не просто платите за текст. Вы вкладываетесь в то, чтобы таких текстов становилось больше. И это, пожалуй, самый здоровый цикл из всех возможных.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов