Горько и тягостно на душе у Валентины. Чем бы ни пыталась отвлечься, все валилось из рук. Сегодня утром отправила она на бойню свою любимицу, Беляну. Для сельского жителя - обычное дело. Да только корова у Валентины была необычная. Сердцем прикипела к ней женщина за те четырнадцать лет, что ее держала. И ни за что бы не отправила корову на погибель, да пришли результаты анализов. Признали ее вирусоносителем. Ветеринар велел убирать, молоко продавать запретил.
Сколько слез пролила Валентина, сколько дум передумала, прежде чем решилась на такое, не передать словами! Утром на газели приехал шофер, Шурка. Деловито ворота распахнул, доски настелил. Бегает, командует, мужиков торопит. Когда начали грузить животину, убежала Валентина в дом и закрыла уши руками, чтобы не слышать. Не помогло. Призывный тоскливый зов проник в дом. Беляна жалобно мычала и звала хозяйку на помощь. Совесть поедом ела изнутри: «Верой и правдой служила корова. А я ее предала, на живодерню отправляю!»
С поникшей головой шла Валентина по улице за хлебом. Не хотелось ей никого видеть. Не заметила, что возле магазина Шурка с машиной возится. Еще не уехал. Поломался опять. Не сразу увидела фургон. Когда голову подняла, встретилась с обреченным взглядом своей коровы. А та увидела ее и встрепенулась радостно: «Не бросила хозяйка!»
А хозяйка как ошпаренная кинулась бежать от машины подальше. Нет сил такое вынести. Словно ножом на кусочки режут. Весь день сама не своя ходила Валентина. А ночь пришла, еще тошнее стало. Мысли всякие роем в голову лезут. Жалко корову, жалко себя. Слезы-горошины сами собой катятся. Подушка мокрая, хоть выжимай.
Всю свою нескладную жизнь провертела в голове. Родила в девках. Любила очень соседского парнишку. Казалось, и он любил. Только вот жениться не захотел. Погулял да бросил. А через месяц поняла она, что в положении. Одна дочь растила. Замуж так и не вышла. Характер у нее не сахар. Не каждый вытерпит. Оно и понятно. Привыкла все сама делать. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик!» — это про нее.
Не на кого было надеяться.
Из родни — только брат. Так у него своя семья. Выросла дочка красавицей. Парни на нее заглядывались, а она все с книжками да с тетрадками возится. Очень уж ей хотелось высшее образование получить. А Валентина мечтала, чтоб хоть у нее судьба удачно сложилась. Надеялась, что и ей возле дочкиного счастья найдется место погреться.
Денег подкопила, отправила в город учиться. Поступила Маринка в пединститут. А через три месяца заявилась домой с женихом. А жених — армянин. Высокий, красивый. Тещу подарками завалил. Руки Маринкиной просит, золотые горы обещает:
— Моя жена не будет работать. Я ее всем обеспечу. В золоте будет ходить.
Так что бросила дочь учебу. Да и какая уже учеба! Пузо на нос лезет. Собрали на скорую руку стол, родню пригласили, устроили вечерок. А потом увез зятек дочку в город. Там и жили они, мать по возможности навещали. А через три года приехали со всем семейством к ней на житье. Два мальчонки-погодки да дочка на руках грудная — внучата. А Маринка худющая, насквозь светится. В кур-тешке тоненькой, в летней обувке, а на дворе уже ноябрь. Временные, дескать, трудности у них. Работы пока нет. Кризис в стране.
Разве для родной дочери угла жалко? В тесноте, да не в обиде. Хоть и домишко маленький: кухня, зал и две спаленки — все уместились. Ох и тяжко им тогда пришлось. Зять без работы. Маринка с детьми сидит. Валентине снова пришлось на ферму выйти. Год только отдохнула на пенсии и снова лямку на себя надела. Кому-то семью кормить надо.
Вот тогда-то и пришлось корову купить. Из колхоза привела Беляну. Денег хватило на самую неказистую. Заведующая ее шибко отговаривала:
— Валя, не будет от нее толку. Зря такую берешь. Мы ее отбраковали уже.
А ничего, выделалась телочка. Брали зимой скелет ходячий, а весной на траву вышла такой справной стала! Бока круглые, шерсть лоснится, а глаза у коровы голубые и бездонные, смотришь, и утонуть можно. А до чего ласковая и доверчивая! Отродясь Валентина таких коров не встречала, а ведь всю жизнь на ферме вкалывала.
Здорово их тогда Беляна выручала. Молоко у нее вкусное, жирное. Покупателей хоть отбавляй. И творог, и сметанку делали на продажу. Да и внуки за стол без молока не садились. Особенно внучка до молочка охотница была. Валентина с подойницей из хлева выходит, а она уж с кружкой тут как тут:
— Бабушка, парнушки мне налей!
А бабушка ради внуков на все готова. Все для них.
Только вот зятя невзлюбила сильно. Лентяй! Поесть вкусно любит. Больше на мясо налегает. А работать не любит. Тот еще хитрован! Как сенокос начинается, или картошку копать надо, так он быстренько соберется и в город умчится. На работу, мол, вызывают, объект сдавать надо. Каменщиком он работал на городской стройке. Маринка ему денег назанимает, сумки с провизией соберет, проводит в дальнюю дорожку. А он деньги прокутит и недельки через две обратно заявится с пустыми карманами. То его работодатель кинул, то материалы не завезли, то обокрали.
Маринка сначала все его защищала, верила каждому слову. Лет семь так мучились с ним. А когда он руку на нее стал поднимать, тут уж Валентина не вытерпела. Выпроводила «любимого» зятя на все четыре стороны. Правда, полицию пришлось привлечь. Сам не хотел уходить от сытой кормушки, где две женщины на него пахали.
Внучата подрастали, помогать по хозяйству начали. Дочь в школу техничкой устроилась. И такой работе рада. Куда еще без образования пойдешь. В школе ее учителя теребить стали:
— Давай, Марина, поступай на заочное. Учись! Преподавателей у нас в деревне не хватает.
Надо учиться, кто же спорит! Только денег где взять? Валентина ссуду оформила. Порешили, что на первый год обучения хватит, а там видно будет. И тут их Беляна выручила. В тот год она двойней растелилась. Вот уж радости было. Выкормили бычков — удачно продали. Вот и еще за год обучения заплатили.
Так потихоньку и осилили учебу. Получила дочка диплом. Стала преподавать в деревне. Ребята ее полюбили, родители зауважали. Только стало у них все налаживаться, а тут с Беляной такое несчастье. Нисколько без горя жить не получается.
Ночью не сомкнула глаз Валентина. Только под утро забылась тревожным сном. Разбудил ее звон колокольчика. По привычке она вскочила и собралась идти доить корову, но вспомнила вчерашние события и вновь сникла. Голову сдавило как тисками. А колокольчик на улице настойчиво звал и бередил нервы. Валентина вышла на крыльцо и обомлела. Не знала, верить своим глазам, или это всего лишь сон, но во дворе стояла ее Беляна, вся в репьях, и выжидающе смотрела на нее. Валентину словно прорвало, захлебываясь слезами, бросилась она к своей корове, плюхнулась перед ней на колени и стала молить о прощении. А та лизала ее своим шершавым языком, из ее голубых глаз тоже текли слезы. Долго они так плакали и обнимались посреди двора. Ну кто после этого скажет, что коровы неразумные существа?
К вечеру пожаловал Шурка. Пришел каяться, что не довез корову. Оказалось, когда он ехал по грунтовке, в одном месте дорога шла на подъем, видимо, тогда и выпрыгнула Беляна из фургона. Борта невысокие, скорость маленькая, слава богу, что ноги не переломала. Хватился только, когда до места доехал. А уж, как она дорогу до дому нашла — это только ей ведомо.
Да какие там претензии! Валентина на радостях Шурку за стол усадила. Разносолы из холодильника достала. Потчует шофера, а сама в который уж раз со смехом рассказывает ему, как корову утром во дворе обнаружила. А Шурка неплохим парнем оказался. Он и присоветовал Валентине еще раз кровь сдать.
— Ты, теть Валь, отправь еще раз ее анализы в лабораторию. Да постарайся сама лично увезти. Сейчас никому верить-то нельзя. Везде коррупция. Кто знает, может, у них договоренность с мясокомбинатом какая. Забракованных коров совсем за бесценок берут. Я уже половину стада деревенского на скотобойню увез. Проверять все нужно.
И ведь впрямь, повторный анализ ничего не выявил. Чистая корова оказалась. И не больная нисколечко! Ласково обнимает за шею свою коровушку Валентина и шепчет ей на ушко: «Пока ноги носят, никому я тебя не отдам!»