— Сюрприз! Только не падай в обморок от счастья, Лена, я наконец-то придумал, как мы вырвемся из этой бесконечной финансовой ямы раз и навсегда! Я взял наши отпускные и сделал просто гениальное вложение.
Елена застыла на пороге гостиной. Её ступни горели огнем после четырнадцатичасовой смены и бесконечной беготни по залу ресторана, а форменная рубашка насквозь пропахла жареным мясом, въедливыми специями и дешевым кофе. Она даже не успела снять тяжелые рабочие ботинки, как её уставший взгляд наткнулся на катастрофу. Посреди комнаты, прямо на их старом выцветшем ковре, громоздилась огромная черная коробка с агрессивными яркими надписями на английском языке. Вокруг валялись куски плотного серого пенопласта, скомканная защитная пленка, запасные лопасти и мотки толстых кабелей. А в самом центре этого хаоса сидел Стас, бережно, почти с религиозным трепетом поглаживая матово-серый пластик огромного дрона с массивным объективом камеры на подвесе.
Рядом с коробкой валялся тот самый пухлый белый конверт. Пустой. Разорванный сбоку небрежным движением. Тот самый банковский конверт, в который Елена ровно десять месяцев скрупулезно складывала каждую лишнюю тысячу из своих чаевых, жестко отказывая себе в нормальных обедах, поездках на такси во время проливного дождя и покупке базовой косметики. Она машинально сделала шаг вперед, её глаза расширились от ужасающего, парализующего осознания происходящего.
— Мы никуда не полетим, потому что ты купил профессиональный квадрокоптер?! Ты мне врешь, что это инвестиция! Ты взрослый мужик, а ведешь себя как пятилетний ребенок! Я пахала без выходных ради этого отпуска, а ты спустил всё на игрушку! Немедленно сдай его обратно, пока я его не разбила! — визжала жена, обнаружив вместо билетов на самолет коробку с дорогой техникой.
Стас недовольно поморщился, инстинктивно прикрывая дрон руками и аккуратно отодвигая хрупкие лопасти аппарата подальше от жены. Его лицо, еще секунду назад лучившееся самодовольным восторгом, мгновенно приобрело выражение снисходительного, брезгливого превосходства.
— Лена, прекрати орать на весь дом. Ты просто ничего не понимаешь в современных технологиях и трендах, — Стас медленно поднялся с пола, крепко держа в руках массивный пульт с двумя джойстиками и встроенным сенсорным экраном. — Какой к черту отпуск? Потратить двести тысяч на две недели тупого лежания пузом кверху на шезлонге у бассейна? Это мышление тотальных неудачников. Мы бы приехали обратно с пустыми карманами, обгоревшими спинами и снова пошли бы на работу. А это — аппарат премиум-класса. У него камера снимает в 4K, стабилизация по трем осям, дальность полета десять километров. Это настоящая золотая жила! Я уже зарегистрировался на профессиональных форумах, там ребята за один съемочный день берут по пятьдесят тысяч!
Елена не могла дышать. Воздух в комнате словно сгустился, превратившись в плотную липкую массу, царапающую горло. Она не отрывая взгляда смотрела на пустой конверт, валяющийся среди мусора, и перед её глазами проносились все те дни, когда она брала двойные смены, заменяя заболевших коллег. Те мерзкие зимние вечера, когда она возвращалась домой по темным заледенелым улицам, экономя на автобусе. Она физически чувствовала каждую мозоль на своих ногах, каждую ноющую мышцу в пояснице, которые она добровольно терпела ради одной-единственной цели — почувствовать запах соленого моря, услышать шум прибоя и забыть о гудящем зале ресторана хотя бы на четырнадцать дней.
— Ты украл мои деньги, — Елена произнесла это предельно медленно, чеканя каждое слово, словно вбивая их в голову мужа. Её голос не срывался, он стал пугающе низким, сухим и жестким. — Я приносила эти купюры, я их отсчитывала и складывала в пачку. Ты не положил в этот конверт ни одной сотни за весь год. Ты работаешь в своем сервисном центре за жалкие копейки, которых едва хватает на обслуживание твоей машины и ежедневные бизнес-ланчи с коллегами. А я гробила свое здоровье ради нашей поездки. Завтра утром мы должны были ехать в турагентство и выкупать путевки.
— Опять ты затягиваешь эту унылую песню про свои личные деньги! — Стас раздраженно взмахнул пультом, едва не задев стеклянный абажур старого торшера. — У нас общий бюджет, мы семья! Я принял стратегически важное решение ради нашего же благополучного будущего. Через месяц я полностью отобью стоимость этой машины втрое! Ты вообще знаешь, какие суммы крутятся в этой сфере? Свадебные фотографы готовы отрывать такие кадры с руками. Риелторам постоянно нужны панорамы элитных загородных поселков для продажи домов. Я буду снимать и продавать футажи на зарубежные видеостоки за твердую валюту. Пока ты будешь дальше бегать с подносами, я буду делать реальные деньги из воздуха! Буквально из воздуха, понимаешь?
— Ты не умеешь монтировать видео, Стас, — Елена сделала еще один шаг к мужу, её взгляд буравил его насквозь, препарируя каждую его жалкую иллюзию. — Ты не отличаешь баланс белого от экспозиции. Твоя последняя попытка стать великим фотографом закончилась покупкой дорогой зеркалки, которая уже два года мертвым грузом собирает пыль на шкафу. До этого была гениальная ферма для майнинга, ради которой ты заложил мою машину в ломбард, и мы чудом успели выкупить её обратно с огромными процентами. Ты не бизнесмен. Ты инфантильный фантазер, который не способен довести до ума ни одно начатое дело.
— Да потому что ты в меня никогда не веришь! — агрессивно огрызнулся Стас, его шея мгновенно покрылась красными пятнами от возмущения и уязвленного самолюбия. — Ты всегда рубишь любые мои перспективные идеи на корню! Вместо того чтобы хоть раз поддержать мужа, который реально пытается вытащить нас из этого болота, ты цепляешься за свои убогие мещанские радости. Пожрать на шведском столе и сфоткаться на фоне пальмы для соцсетей — вот предел твоих интеллектуальных мечтаний! Я предлагаю тебе стабильный пассивный доход, независимость от твоего припадочного начальства, а ты устраиваешь грандиозный скандал из-за каких-то бумажных билетов!
Елена не моргая смотрела на этого чужого, покрасневшего от злости мужчину, который сжимал в руках пластиковый пульт так сильно, словно это был его единственный спасательный круг. На грязном полу лежало мертвое устройство стоимостью в десять месяцев её каторжного, изнуряющего труда. Бесполезный кусок пластика, который сожрал её море, её заслуженный отдых и её базовое право на человеческую жизнь.
— Собирай его, — произнесла Елена тоном, абсолютно не терпящим никаких возражений. Она брезгливо указала пальцем на раскуроченную картонную коробку. — Прямо сейчас аккуратно складывай каждую деталь, каждый провод обратно в этот пенопласт.
— Что? — Стас презрительно и громко усмехнулся, картинно уперев свободную руку в бок. — Даже не подумаю. Завтра рано утром я еду на первый тестовый полет за город.
— Ты сейчас же соберешь этот кусок пластика, положишь его в коробку, вызовешь такси и поедешь в тот магазин, где ты его взял, — продолжила Елена, шаг за шагом наступая на мужа, заставляя его медленно пятиться к дивану. — Ты оформишь возврат. Если касса уже закрыта, ты будешь сидеть на ступеньках под дверьми этого магазина до самого утра, пока они не откроются. И ты вернешь мне мои двести тысяч до последней копейки. Если ты этого не сделаешь, я клянусь, я растопчу этот дрон прямо здесь, на этом ковре, и сдам его остатки в переработку пластика.
Стас крепко прижал пульт к груди, его глаза недобро сузились. В них больше не было ребячьего восторга, остался лишь холодный, расчетливый эгоизм взрослого мужика, чью дорогую игрушку пытаются жестоко отобрать.
— Ты в своем уме вообще? Сдать технику такого уровня обратно в магазин, словно это бракованный китайский тостер? — Стас брезгливо скривил губы, отступая еще на полшага назад, подальше от жены, и инстинктивно прикрывая собой матово-серый корпус квадрокоптера. — Ты хоть понимаешь, какую чушь ты сейчас несешь? Это сложнейший электронный механизм, а не кофточка, которая не подошла по размеру или разонравилась. Я уже всё спланировал до мельчайших деталей. Завтра отсниму тестовые футажи на окраине города, а в понедельник начну рассылать коммерческие предложения топовым свадебным агентствам. У них колоссальный дефицит качественных кадров с воздуха для выездных регистраций.
Елена медленно расстегнула верхнюю пуговицу пропахшей жареным маслом и чесноком рабочей рубашки. Воздуха в комнате катастрофически не хватало, грудную клетку сдавило невидимым стальным обручем, но разум оставался кристально ясным. Она перевела тяжелый взгляд с пустого разодранного конверта на этого взрослого тридцатидвухлетнего мужчину, одетого в растянутую выцветшую футболку, который на полном серьезе рассуждал о топовых агентствах, стоя босиком посреди их тесной гостиной с продавленным старым диваном.
— Свадебным агентствам? — Елена издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья, лишь концентрированный яд абсолютно трезвого и безжалостного рассудка. — Ты собираешься продавать свои услуги профессионалам, которые годами работают на рынке? Стас, у тебя на стареньком гудящем ноутбуке даже не установлена базовая программа для видеомонтажа. Ты не знаешь, что такое цветокоррекция, частота кадров и правильная композиция. Ты последний раз держал в руках камеру два года назад, когда точно так же, с горящими безумными глазами, доказывал мне, что станешь гениальным фотографом-портретистом.
— То была совершенно другая ситуация! — огрызнулся Стас, нервно перебирая большими пальцами тугие металлические стики на пульте управления. — Рынок классической фотографии давно перенасыщен дилетантами с дорогими смартфонами, туда было физически не пробиться без огромных финансовых вложений в студийный свет. А коммерческая аэросъемка — это абсолютно чистый сегмент! Эксклюзив! Риелторы элитной недвижимости с руками оторвут плавные панорамные облеты своих загородных коттеджей. Я внимательно читал профильный форум, там ребята за один такой качественный пролет берут по тридцать тысяч чистыми. Мне даже монтировать ничего не придется, я буду просто отдавать им сырой исходный материал на флешке!
— Чистый сегмент, — эхом повторила Елена, делая еще один уверенный шаг вперед и нависая над растерянным, но всё еще упрямым мужем. — Такой же чистый сегмент, как и та партия контрафактных китайских кроссовок, которую ты тайком закупил на кредитную карту в прошлом феврале? Ты тогда тоже с пеной у рта обещал мне золотые горы и рассказывал про невероятную маржинальность. В итоге эти вонючие дермантиновые коробки полгода горой стояли в нашем узком коридоре, мешая пройти в ванную, пока ты не раздал их своим приятелям из автосервиса за сущие копейки. А я потом пять долгих месяцев закрывала твой кредитный долг банку. А гениальная ферма для майнинга криптовалюты? Ты притащил в дом жужжащий металлический ящик, который жрал электричество на десять тысяч в месяц, постоянно перегревался и в итоге просто сгорел, оставив нас с расплавленной розеткой и очередной дырой в бюджете.
— Потому что настоящий бизнес — это всегда риск! — Стас сорвался на крик, его лицо окончательно потеряло остатки былого энтузиазма, сменившись агрессивной обороной загнанного в угол подростка. — Люди падают, теряют деньги, делают выводы и поднимаются! Но тебе этого никогда не понять. У тебя типичное мышление обслуживающего персонала. Твой жизненный потолок — это услужливо улыбаться пьяным гостям в ресторане и подобострастно считать жалкие смятые купюры чаевых в конце смены. Ты цепляешься за свою стабильную нищету обеими руками. Я пытаюсь вытащить нас на принципиально новый уровень жизни, пытаюсь создать мощный актив! А ты готова сожрать меня живьем из-за того, что я лишил тебя возможности две недели набивать желудок дешевым алкоголем и бессмысленно лежать на песке, как овощ!
Елена почувствовала, как внутри нее тугим узлом скручивается ледяная ярость. Каждое брошенное слово мужа било точно в цель, методично обесценивая не просто её тяжелую работу, но и само её существование рядом с ним. Он с пугающей легкостью, не моргнув глазом, смешал с грязью её ежедневный физический труд, благодаря которому они вообще могли покупать нормальную еду и заправлять его машину.
— Мое мышление обслуживающего персонала кормило тебя последние три года, пока ты упорно искал себя и с треском прогорал на каждом своем гениальном стартапе, — предельно жестко парировала Елена, не сводя немигающего взгляда с бегающих глаз мужа. — Мои жалкие чаевые покупали тебе новую зимнюю резину и полностью оплачивали твои внезапные походы к платному стоматологу. Я пахала на ногах по четырнадцать часов в сутки, терпела откровенное хамство неадекватных клиентов и несправедливые штрафы от менеджеров не ради того, чтобы ты играл в успешного стартапера за мой счет. Я физически заработала свое право на этот отдых. Я заработала каждую тысячу в том конверте, который ты сегодня выпотрошил без моего ведома.
— Опять я, я, я! Сплошной эгоизм! — Стас презрительно сплюнул на ковер и отвернулся в сторону окна, еще крепче прижимая к себе пульт управления. — Ты только о своем комфорте и думаешь. Никакой моральной поддержки, никакой базовой веры в собственного мужа. С таким тылом любой мужик на дно пойдет. Я тебе русским языком объясняю: это не игрушка, это мой новый профессиональный инструмент. Я не обязан отчитываться перед тобой за каждую потраченную копейку, если эти масштабные вложения пойдут на благо нашей общей семьи. Ты мне еще спасибо скажешь, когда я через пару месяцев принесу домой пачку наличных и куплю тебе путевку в нормальный пятизвездочный отель, а не в ту дешевую обшарпанную дыру, которую ты себе там насмотрела.
— Ты не принесешь домой ни единой копейки, Стас, — голос Елены стал абсолютно ровным и пугающе спокойным, лишенным малейших эмоциональных колебаний. — Ты поиграешь с этой дорогой штукой максимум две недели, снимешь пару кривых роликов над соседним грязным парком, поймешь, что никто в здравом уме не хочет платить тебе деньги за размытые кадры верхушек деревьев, и забросишь её на самый высокий шкаф. Только в этот раз я не буду оплачивать твои инфантильные развлечения. Ты собираешь всё это прямо сейчас, или я уничтожу твой аппарат на твоих же глазах.
— Я сказала тебе русским языком: бери эту картонку, складывай туда свой пластиковый мусор и вызывай такси до ближайшего торгового центра, — Елена брезгливо пнула носком тяжелого рабочего ботинка скомканный кусок пенопласта, отбросив его прямо к босым ногам мужа. — У тебя есть ровно десять минут, чтобы одеться и выметаться отсюда вместе со своей гениальной инвестицией. И мне абсолютно плевать, что ты там себе нафантазировал про съемки элитных коттеджей и зарубежные видеостоки. Мои деньги должны лежать на этом столе сегодня вечером.
— А вот тут у тебя нестыковочка вышла, Леночка, — Стас вдруг перестал нервно перебирать стики на пульте и нагло, с нескрываемым превосходством ухмыльнулся, глядя на жену снизу вверх. В его глазах блеснул торжествующий огонек человека, который заранее просчитал чужой ход и теперь откровенно наслаждался своим мнимым триумфом. — Никто у меня этот аппарат обратно не примет. И деньги тебе никто не вернет. Можешь хоть ногами топать, хоть кричать на весь район. Поезд ушел.
Елена замерла. Внешне она оставалась абсолютно спокойной, но внутри её словно окатило ледяной водой из ведра. Она перевела взгляд с наглого лица мужа на развороченную коробку, пытаясь найти логическое объяснение его самоуверенным словам.
— Магазин обязан принять товар в течение четырнадцати дней по закону прав потребителей, — сухо, чеканя каждый слог, произнесла она. — Чек лежит на столе. Ты купил его три часа назад. Собирай вещи.
— Это технически сложное устройство, Лена, а не твои дешевые туфли с рынка, — Стас вальяжно откинулся на спинку продавленного дивана, удобно устраивая пульт управления на коленях. — Я уже сорвал все заводские гарантийные пломбы с корпуса. Я снял защитные транспортировочные пленки с объектива камеры и датчиков препятствий. Более того, я уже скачал официальное приложение на телефон, создал учетную запись, привязал к ней серийный номер этого дрона и обновил прошивку через домашний Wi-Fi. Аппарат активирован. Он навсегда привязан к моему аккаунту и моей электронной почте. Для магазина это теперь бэушная техника, потерявшая минимум тридцать процентов от первоначальной стоимости просто по факту распаковки и активации. Они меня пошлют прямым текстом, и будут абсолютно правы.
Каждое произнесенное им слово падало в воздухе тяжелым, ржавым гвоздем, намертво заколачивая крышку гроба над её долгожданным отпуском. Елена смотрела на разорванные зеленые наклейки, валяющиеся на ковре, на смятую прозрачную слюду, в которую еще утром была упакована её мечта о море. Двести тысяч рублей. Десять месяцев адского труда, стертых в кровь ног, сорванной спины, унижений от пьяных посетителей ресторана и жесточайшей экономии на собственном здоровье. Всё это Стас собственными руками, с довольной улыбкой на лице, превратил в невозвратный кусок серого пластика всего за три часа её отсутствия.
Она не почувствовала ни привычной жгучей обиды, ни желания разрыдаться от бессилия. Эмоции выгорели моментально, оставив после себя лишь плотную, хирургически чистую и ледяную пустоту. Перед ней на диване сидел не партнер, не любимый человек и не глава семьи. Перед ней сидел взрослый, упивающийся своей безнаказанностью паразит, который сознательно и расчетливо сожрал её ресурс, заранее подстраховавшись от любых попыток вернуть украденное.
— Ты всё это знал, — голос Елены стал тихим, лишенным малейших интонаций, от чего Стас невольно поежился и перестал нагло улыбаться. — Ты прекрасно знал правила возврата. Ты специально активировал его до моего прихода. Ты сидел здесь, срывал эти пломбы и радовался тому, что отрезаешь мне любые пути к отступлению. Ты сделал это намеренно, чтобы поставить меня перед фактом.
— Я просто готовил технику к завтрашнему рабочему дню! — огрызнулся Стас, почувствовав, как атмосфера в комнате неуловимо изменилась, став агрессивной и пугающей. Он попытался вернуть себе прежний высокомерный тон, но его голос сорвался на визг. — Я профессионал, я должен заранее настроить оборудование, откалибровать компас и проверить датчики! Я не собираюсь подстраиваться под твои истерики и постоянно жить в страхе, что ты заставишь меня сдать мой рабочий инструмент! Я взял ответственность за наше финансовое будущее на себя! Я мужчина, я принял решение, и точка! Смирись с этим и прекрати выносить мне мозг!
— Ты не мужчина, Стас, — Елена сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Её лицо превратилось в застывшую маску абсолютного, ничем не прикрытого презрения. — Мужчина зарабатывает деньги, планирует бюджет и несет ответственность за свои провалы. А ты — трусливый вор. Ты залез в чужой тайник, потому что сам не способен заработать даже на дешевый китайский телефон. Ты украл мои деньги, зная, как они мне достались, и намеренно уничтожил их товарный вид, чтобы я не могла их спасти. Ты ограбил меня в собственной квартире и сидишь тут, прикрываясь сказками про успешный бизнес, в который не веришь даже ты сам.
Стас вскочил с дивана, его лицо перекосило от злости и уязвленного эго. Он замахнулся рукой с зажатым в ней пультом, словно собираясь с размаху бросить его в стену от бешенства, но в последний момент инстинкт сохранения дорогой игрушки взял верх, и он судорожно прижал пластиковый корпус обратно к груди.
— Ты вообще в своем уме называть меня вором! — заорал он, брызгая слюной. — Это наши общие деньги! Я имею на них точно такое же право, как и ты! Я муж! И я потратил их на дело, а не на тупое прожигание жизни на курорте! Ты просто завистливая, ограниченная баба, которая сама ничего не добилась и мне не дает развиваться!
Елена не отшатнулась от крика. Она смерила покрасневшее лицо мужа тяжелым, немигающим взглядом, а затем медленно опустила глаза на стоящий на полу дрон. В её голове созрел предельно простой, безжалостный и единственный верный план действий, больше не подразумевающий никаких компромиссов и бессмысленных переговоров с этим человеком.
— Положи на место, бешеная! Не смей трогать оптику голыми руками, ты заляпаешь линзу! — истошно завопил Стас, когда Елена резким, выверенным движением наклонилась и схватила с ковра увесистый матово-серый корпус квадрокоптера.
Она не стала тратить время на препирательства и бессмысленные споры. Пальцы намертво вцепились в дорогой холодный пластик, абсолютно игнорируя неприятный хруст складывающихся лучей с тонкими лопастями пропеллеров. Аппарат оказался неожиданно тяжелым, массивным и совершенно чужеродным объектом в этой тесной, пропахшей застарелой усталостью и бедностью квартире. Елена круто развернулась на каблуках своих тяжелых рабочих ботинок и быстрым, целенаправленным шагом направилась к распахнутому настежь окну гостиной. Третий этаж. Внизу находился только твердый серый асфальт парковки и ржавый металлический забор соседнего палисадника. Идеальные условия для окончательного краш-теста чужих иллюзий.
— Стой! Лена, стой, я кому сказал! — Стас в панике швырнул пульт управления на продавленный диван и бросился за ней, на ходу неуклюже спотыкаясь о разбросанные куски пенопласта.
Лицо его мгновенно побелело, приобретя землистый оттенок, а глаза расширились от первобытного, животного ужаса. Он вытянул руки вперед, словно пытался поймать невидимый мяч в воздухе, но подойти вплотную к жене побоялся. Елена уже стояла у самого подоконника, наполовину высунув руки с крепко зажатым в них дроном наружу, прямо над темнеющей вечерней улицей. Одно легкое разжатие пальцев отделяло его двухсоттысячную инвестицию от неминуемого превращения в груду бесполезного высокотехнологичного мусора.
— Отойди от меня на три шага назад, иначе этот кусок пластика полетит вниз прямо сейчас, — голос Елены звучал ровно, монотонно и угрожающе, как гудение высоковольтной трансформаторной будки. Никаких эмоций. Абсолютный, вымороженный расчет. — Ты сказал, что это твоя личная собственность. Что ты принял твердое мужское решение. Отлично. А я приняла свое. Мои десять месяцев каторжного труда сейчас отправятся в свободный полет без твоего хваленого пульта управления.
— Ты ненормальная! Ты конченая психопатка! — орал Стас, нервно переминаясь с ноги на ногу в метре от нее.
Он даже не пытался смотреть ей в лицо. Его обезумевший, полный откровенной паники взгляд был намертво прикован к матово-серому корпусу, сиротливо зависшему над зияющей пропастью.
— Это двести тысяч! Двести! Ты полжизни будешь за него расплачиваться, если разобьешь! Я заставлю тебя вернуть мне всё до последней копейки! Верни аппарат в комнату, мы всё нормально обсудим! Я найду деньги, я перезайму у пацанов из сервиса, я верну тебе твой отпуск, только не разжимай руки!
Елена смотрела на этого извивающегося, истекающего липким холодным потом человека и чувствовала лишь глухую, всепоглощающую брезгливость. Он готов был унижаться, на ходу придумывать вранье про несуществующие долги у бедных друзей, изворачиваться и юлить, лишь бы спасти кусок пластмассы. Не ради нее. Не ради того, чтобы исправить свою подлость и вернуть в семью украденное. Ради дорогой игрушки. Ради своего раздутого, но абсолютно пустого эго. Он стоял перед ней жалкий, трясущийся за свои амбиции, и в этот самый момент она окончательно поняла суть происходящего. Их брак умер задолго до этого пустого белого конверта на полу. Просто сегодня этот факт стал слишком очевидным.
— Ты не найдешь ни копейки, Стас. Твои коллеги сами сидят в бесконечных микрозаймах по самые уши, — Елена чуть сильнее высунула руки в окно. Свежий вечерний ветер трепал её волосы, охлаждая горящее от невероятной физической усталости лицо. — Ты никогда не умел брать ответственность. Ты обыкновенный паразит, который крепко присосался к моей шее и жрал мои ресурсы, постоянно прикрываясь сказками про великое будущее. Я тащила на себе быт, покупала продукты, заправляла твою машину, пока ты годами искал себя. Но ты не искал себя. Ты просто удобно устроился за мой счет. И сегодня ты сожрал последнее, что у меня оставалось. Мою надежду на отдых. Мое здоровье.
— Да заткнись ты уже со своим отдыхом! — взревел муж, окончательно теряя остатки самоконтроля. Лицо его уродливо перекосило от лютой, неприкрытой злобы. — Ты просто обслуживающий персонал! Ты никто! Без меня ты бы давно сгнила от тоски! Отдай дрон! Это моя вещь, ты не имеешь права её уничтожать!
Он сделал резкий, отчаянный выпад вперед, пытаясь грубо схватить Елену за предплечье и силой втащить её руки обратно в комнату. Но он опоздал ровно на долю секунды. Елена не стала с ним бороться или уворачиваться. Она просто посмотрела ему прямо в глаза, холодно, безжалостно, и плавно, без малейшего сожаления, разжала пальцы.
Матово-серый корпус с дорогим объективом, идеальной трехосевой стабилизацией и передовыми датчиками препятствий молча рухнул вниз. Стас издал нечеловеческий, хриплый вопль, наваливаясь грудью на подоконник и вглядываясь в надвигающиеся вечерние сумерки. Спустя мгновение снизу раздался сухой, оглушительно громкий треск ломающегося пополам толстого пластика, звон разлетающегося вдребезги стекла объектива и противный скрежет сминаемого металла об жесткий асфальт. Двести тысяч рублей, десять месяцев изнурительной работы на ногах и все гениальные бизнес-планы разлетелись на сотни мелких, невосстановимых осколков.
— Мой дрон... Моя камера... Ты ответишь за это! — прошипел Стас, медленно поворачиваясь к жене. Его крупно трясло от неконтролируемой ярости, кулаки сжимались до побелевших костяшек. — Я тебя ненавижу. Ты уничтожила мою жизнь.
— Я уничтожила кусок пластика, — Елена спокойно отряхнула ладони друг о друга, словно счищая с них невидимую липкую грязь, и уверенно прошла мимо застывшего мужа обратно в центр захламленной гостиной. — А жизнь свою ты уничтожил сам. Собирай свои вещи. Можешь забрать пульт на память о своей гениальной инвестиции. И чтобы через час духу твоего в этой квартире не было.
Она не стала дожидаться его ответа. Развернулась и твердым шагом пошла по коридору, на ходу расстегивая рабочую рубашку, оставляя позади себя раздавленного собственным эгоизмом человека, который продолжал тупо смотреть вниз, на парковку, где среди окурков и уличной пыли навсегда покоились останки его великого стартапа…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ