Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне «Амброзия», поджав губы так сильно, словно удерживал ими рухнувший фронт мировой интеллигентности. Его пенсне, казалось, само по себе излучало скепсис в отношении пролетающих мимо воробьев и общей неустроенности бытия. В руках он держал свежий номер «Вестника Метафизики», а в голове – грандиозный план по спасению человечества от пошлости через осознание Высшего Порядка.
– Взгляните на этот закат, – прошептал он своему отражению в витрине. – Какая чистота линий! Какая строгая, почти монашеская аскетичность в распределении охры и ультрамарина. Мир – это геометрическая теорема, требующая лишь достойного доказательства.
В этот момент за соседним столиком произошло событие библейского масштаба: полная дама в кричащем пунцовом капоре, потянувшись за эклером, неловко задела чашку. Коричневая жижа с чавкающим звуком выплеснулась на белую скатерть, образовав бесформенное, неприличное пятно.
Платон Пантелеймонович вздрогнул. Его левый глаз мелко задергался.
– Ха, – выдохнул он, и голос его из бархатного баритона превратился в сухой шелест. – Вот оно. Детерминация в действии. Вы видите это пятно? Вы думаете, это просто неосторожность? О нет, друзья мои, это проявление моей великой и непоколебимой Доктрины Срамного Детерминизма.
Он подался вперед, впиваясь взглядом в случайного соседа по столику.
– Суть Доктрины проста, как грех, и фатальна, как алименты. Она гласит: любая макроструктура Вселенной, будь то парад планет или падение курса юаня, неумолимо стремится к образу и подобию низменного соития. Все в мире – лишь прелюдия к тому, чтобы кто-то кого-то употребил в темном углу. Это фундаментальный закон природы: энергия не исчезает, она просто трансформируется в чесотку между ног.
Платон Пантелеймонович сорвал пенсне. Его лицо покраснело, а эрудиция начала стремительно осыпаться, обнажая нечто серое и липкое.
– Посмотрите на этот кофе на скатерти! Это же аллегория. Темная, горячая субстанция внедряется в девственную белизну ткани. Вы скажете – неопрятность? Не смешите мои седые фаберже! Это вожделение! Даже погода, черт бы ее драл... Вы думаете, почему дождь идет? Это тучи трутся друг о друга в небесном экстазе, пока не спустят влагу нам на лысины. Мировая политика? Да бросьте вы свои байки про геополитику. Все эти саммиты – просто куча мужиков в дорогих костюмах, которые меряются длиной своих... амбиций, чтобы в итоге завалить какую-нибудь практикантку в Овальном кабинете.
Он перешел на хриплый полушепот, брызгая слюной на скатерть.
– Вся история – это история не вымытых вовремя простыней. Наполеон шел на Россию, потому что ему в Париже недодали, и он решил отодрать всю Европу разом. И эта баба с эклером... Видите, как она его в рот пихает? Это же чистый срам! Вся ее жизнь, весь ее «детерминизм» – в этом заглатывании крема, потому что в башке у нее – одна только похоть и мечта о пьяном матросе в портовом кабаке. Весь Космос – это одна большая, потная, копошащаяся куча, где звезды – лишь прыщи на заднице мироздания!
Платон Пантелеймонович замолчал, тяжело дыша. На губе у него закипела белая пена. Дама в пунцовом капоре поспешно ретировалась, оставив недоеденный эклер, который в глазах Похотливого выглядел теперь как неоспоримое доказательство конца света.
– Официант! – гаркнул он, окончательно теряя человеческий облик. – Убери эту срамную жижу со стола. Глядеть тошно, как она тут разлеглась, манит...
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.