После поста про князя Андрея мне стало интересно: а можно ли поймать эту читательскую катастрофу не только сердцем, но и графиком?
Формально мы знаем, где всё происходит: ранение под Бородино, потом последние сцены, потом смерть. Но читательская боль не всегда совпадает с точкой, где автор окончательно закрывает биографию героя.
Иногда текст начинает терять человека раньше.
Поэтому я взяла текст «Войны и мира», разбила его на окна по 700 слов и построила кривую тональности. Отдельно отметила фрагменты, где появляется князь Андрей.
Гипотеза была простая: если для меня после смерти Болконского роман эмоционально закончился, может быть, график тоже провалится где-то рядом?
И вот результат: нет, не совсем.
Самое негативное место всего графика оказалось уже в четвёртом томе, но не в сцене смерти Андрея, а в философско-историческом рассуждении о свободе и необходимости. А самый тёмный фрагмент среди окон с его маркером попал в третий том — рядом со смертью старого князя Болконского и мучительным состоянием княжны Марьи. Последнее появление Андрея в данных — почти в финале, во сне Николеньки. Но там тональность, скорее, светлая.
Моя читательская версия говорила: «После Андрея всё кончилось». А текст отвечает: «Нет. Он не исчез. Он перешёл в сознание других».
Сентимент-анализ, конечно, не «доказал» Толстого. Он вообще не умеет читать так, как читает человек. Но он помог увидеть важную вещь: личная боль от смерти героя не обязана совпадать с самой отрицательной точкой текста.
Получается, что роман ранил меня не падением тона, а тем, что герой - "близкий человек" - перестал быть рядом.
#Толстой #ВойнаИМир #КнязьАндрей #АндрейБолконский #литература #цифроваягуманитаристика #Rstats #анализтекста #сентиментанализ #классика