Или я… или соперница…
Пока она не вырвала мне все волосы и не надавала тумаков, бью со всей дури ей в нос.
Я сильная. Всё– таки врач, хирург, спортсменка– комсомолка. Чудо– женщина со стальным стержнем и хрупкой душевной организацией.
В этот раз удача на моей стороне.
Карина хватается за лицо, отступает.
Что– то там бубнит себе под нос. Материт меня неизвестными мне словами, складывающимися в трехэтажные маты.
В меня же словно дух охотницы богини Афины, девы– воительницы вселяется.
Одухотворенная маленькой победой, сдуваю пряди волос с лица, бегу по дому в поисках мужа.
Разминаю руки, шею. Готовлюсь дать мерзавцу отпор. Готовлю целую речь.
Хватит с меня бед и разочарований!
– Дура! Ты ей нос сломала! – слышу истошный крик недомужа с первого этажа.
– Серьезно? – свешиваюсь с перил, смотрю вниз на сладкую парочку.
Пластический хирург, да со сломанным носом?
Какая жалость!
Неожиданно муж берет в руки телефон, звонит кому– то и начинает снимать видео.
– Вот сынок, посмотри, что твоя ненормальная мать наделала! Да, она сломала нос матери Алины только за то, что та посмела взять один из конвертов из вашего подарка. Ты же знаешь, Карина никогда бы так не поступила, если бы не тяжелые обстоятельства. С нее содрали за ваш дом больше в два раза. Ее кинули!
Комната плывет перед глазами.
Они там внизу, сливают меня моему же сыну.
А я наверху, и не успеваю оправдаться.
Что есть мочи бегу по ступенькам вниз.
Неосторожный шаг, поскальзываюсь. Падаю. Лечу вниз кубарем.
Удар головой и спиной не проходит даром… теряю сознание.
Когда открываю глаза – уже сижу на том же проклятом диване, где и Карина. На первом этаже.
Костяшки рук в крови как у заядлого бойца.
Напротив меня включенная камера телефона.
На экране глаза Алины, горящие ненавистью… и сына.
Первая его реакция – Макар с облегчением вздыхает, когда я открываю глаза.
Вторая – в любимых глазах появляется недоумение и недоверие. Злость.
– Сынок, мне очень жаль… – шепчу я, едва собирая себя по частям.
Тело нещадно болит.
Душу невыносимо жжёт.
Но больше всего, мне обидно за молодых. Карина и мерзавец, чьего имени не хочу произносить, зафиналили свадьбу так, что теперь вовек ее никто не забудет!
– Ма– ам! Тебе не жаль! Ты снова взялась за своё? Портить мне жизнь? – Выражение лица Макара мрачное и решительное.
– Сыночек, – лепечу я, и у меня язык заплетается от невыносимой боли в спине. И даже в челюсти.
– Что ты себе позволяешь? Мама!
Я нахожусь в замешательстве. Меня выставили монстром. Чудовищем. Разрушителем семьи.
Олег переводит камеру с окровавленного лица Карины и моей неряшливой внешности…
Надо сказать, что выгляжу я ужасно после падения – платье порвано и помято. Как и лицо. Тушь под глазами. Сами глаза красные и припухшие. Слезы текут и текут беспрестанно. Прическа превратилась в нечто, похожее на мочалку с гнездом.
– Я уже вызвал полицию, – сообщает Олег сыну. – Сейчас твою мать заберут. Она ответит за всё зло, что причинила моей… твоей… тёще.
Макар хмурится.
– Пап, не надо! – выдавливает хрипло. – Сами разберемся.
Причин медлить не было, я осторожно достала телефон из кармана и написала подруге детства короткую эсэмэску.
Арина: «Ханина, спасай. Это Арина Князева. Поселок Заречный. Я в большой беде».
Я зареклась жить услугами и помощью своих сильных друзей детства.
Решила полагаться на свой ум, и не обращаться ни к кому за поддержкой.
Так уж вышло, что наша дружба с Мишкой Воронцовым ни к чему не привела. Все были уверены, что мы вырастем и поженимся. Не сложилось.
Зато мы подружились с девчонками. Несмотря на классические разногласия и раздражения дружба сохранилась сильная лишь с Машей. Несмотря на то, что она всегда сильно давила, не давая мне свободолюбивой дышать так, как я желала, я научилась сохранять с ней дистанцию, н о при этом не терять друг друга из виду.
Но Аришка Ханина всегда была для меня загадкой. Девочка, которая хотела лишь одного – что– нибудь расследовать. Ее я не видела давно. Но в телефоне был забит номер.
Я обещала себе быть сильной.
Но сейчас ощущала себя разбитой и слабой. Сломленной.
Мои друзья не были безопасным выбором. Но иного не было!
Я честно признавалась себе, что в беде. Маму беспокоить не могла. У нее давление чуть что скачет. Она даже в Сочи не полетела со всеми. Ей нельзя на солнце. Папу я не грузила проблемами личной жизни.
– Не захотела по– хорошему. Будет по– плохому, – прошипел муж мне в губы сразу после того как сын сказал самые обидные слова, и отключился:
– Мама, я в тебе разочарован. Мы с Алиной переедем в дом, который нам купила Карина, и поможем ей выплатить долг из наших свадебных. И папа… ты тоже можешь пожить у нас. И Ульку заберем с собой. Пускай мама поживет одна и осознает, что нельзя так поступать! – мой любимый родной сынок кипел от праведного гнева.
И я понимала, что мой мальчик в беде.
Он не знал о связи отца с Осетиной. О том, что пригрел у себя на груди дочь змеюки.
И теперь я не удивлюсь, если Алина – истинная дочь Карины. Ведь она ни разу не заступилась за меня во время этого жестокого разговора.
Я не верила, что она не знает об интимной связи Олега с ее матерью!
– Тебя угрызения совести не мучают? – спросила я у мужа, прямо глядя ему в глаза.
– С чего бы? Это ты виноватая!
В калитку звонили.
– Вот и скорая. Скоро полиция подъедет.
Сейчас я надеялась только на своих друзей. Потому что мой боевой дух был сломлен.
– С тобой всегда было тяжело. Твое сердце было наполнено тайнами и агрессией, – выдал муж, продолжая клеймить меня как отъявленную преступницу. – Теперь понимаю, почему тебя бросил первый мужик!
– Глеб меня не бросал! – простонала я.
И мое сердце сжалось от боли.
Потому что Карамзин меня не просто бросил… он меня выгнал, обвинив в измене. Отказался от нашего сына.
Тогда я не сломалась ради малыша. Но сейчас готова к худшему.
Да, что же я такая невезучая!!!
Первой приезжает скорая помощь. Врачи диагностируют у Карины перелом носа, и увозят ее в больницу.
Недомуж остается со мной караулить меня преступницу.
Второй на место происшествия прибывает Арина Ханина.
Как положено полковнику полиции… на вертолёте.
Правда, одета Арина не в форму важного полицейского, а в кожаную черную куртку и брюки цвета хаки.
Сорокатрехлетняя подруга детства, моя тёзка и одногодка выглядит замечательно, если не сказать больше.
Она по–прежнему как девчонка. Сохранила былую роскошь фигуры, при этом осталась стройной.
Лицо загорелое и красиво стареющее, без этих всяких обколов новомодных.
Зеленые глаза блестят как в молодости.
По правую руку от нее бежит мужчина невысокого роста, жилистый. По правую шагает ее дочь – двадцатилетняя красавица Машка.
Голубые глаза девчонки сияют. Видимо, радуется, что взяли на дело. Мария пошла по стопам матери, учится на следователя в академии. Умная девчонка, цепкая.
Завидев подкрепление, недомуж меняется в лице.
– Как ты посмела? – хватает меня за руку. Вскрикиваю от боли.
В этот самый момент недоразвитый получает мягкий выкрут руки от Машки.
– Я на тебя заяву накатаю!
Девчонка лишь сдувает пряди волос и деловито показывает Олегу, чтобы он сам занял место на диване. И не отсвечивал. Иначе она за себя не ручается.
Он послушно и деловито садится на диван.
– Что произошло? – жестко спрашивает Арина.
Инстинктивно жмусь к вновь прибывшей троице, потому что уже слышу приближающуюся сирену.
По всему видно, что Олег чувствует себя в новой компании не так вольготно и уютно, как в компашке любовницы Карины.
– Кстати, – это твой адвокат Марк Захарович. Он твой ангел–спаситель.
Крепко жму мужчине руку.
– Я ни в чем не виновата. Вы же меня вытащите из передряги? Не хочу, чтобы информация попала в прессу. Папе и маме нельзя расстраиваться. Я не имею права оступиться.
– Кто ваши родители? – мужчина внимательно глядит на меня поверх очков.
– Князевы. Да, те самые, родственники Воронцовых. И я обещала, что не доставлю им хлопот.
– Какая ты жалкая! – верещит Олег. – Шага не можешь ступить без своих высокопоставленных родственников.
– Неправда. Я всю жизнь прожила своим умом. Своими силами!
– Именно! Ни одного тендера не помогла мне выиграть! Между прочим, когда я женился на тебе, я рассчитывал хотя бы на толику помощи от твоих родственников и друзей. Зря женился!
Слова мужа безумно жестокие. Бьют наотмашь.
Полицейские сирены приближаются, и время течет иначе.
– Арина, нужно напрячься и вспомнить все детали. В какой момент ты сломала нос потерпевшей?
– Вы не понимаете! – мой крик больше похож на вой поверженной волчицы. – Карина не потерпевшая. Жертва – я. Меня обманули, обворовали, оклеветали.
– Что у вас украли? – Марк Захарович приготовился записывать.
– Мужа и сына. Репутацию!
– Хм!
– Кажется, понимаю, – присвистывает подполковник Ханина. – Карина переспала с твоим мужем. А ее дочь обманом женила на себе твоего сына?
Нервно сглатываю. Киваю. Всё почти так. Детали уже не важны.
Стражи порядка въезжают в распахнутые настежь ворота, и я замираю.
Сердце бьется через раз.
Мысли кружатся.
В дом входят люди в погонах, у некоторых на перевес автоматы.
– Она –преступница! – тычем в меня недомуж. И его пронзительные злобные глазки становятся похожи на бусинки.
Боже!
Если бы не роковые обстоятельства этих суток, если бы я улетела в Сочи, то еще очень долго ходила бы в дураках. Чувствуя себя безнадежной и подавленной дурочкой.
Один из стражей делает ко мне шаг.
В этот момент Арина достает удостоверение, показывает всем.
– Подполковник Ханина. Минуточку. Здесь нет состава преступления. Умышленного избиения, как уверяет нас муж хозяйки дома. Выяснение отношений между неверным супругом и обманутой супругой, закончилось тем, что любовница сломала нос.
– Моя клиентка защищалась, – тут же выдыхает адвокат.
– Мы разберемся. В любом случае, придется проехать в отделение.
– Хорошо, мы едем с вами, – спокойно отвечает Ханина.
Хочу переодеться, ведь на мне порванное платье.
Арина отрицательно качает головой.
Она права – платье и синяки на мне сейчас мои помощники. Доказательство, что я тоже подверглась насилию и избиению.
Олежек, ты попал!
Твои отпечатки здесь повсюду!
– Сейчас приедет следственная группа, снимет отпечатки. Драка происходила в этой комнате? – страж передает по рации запрос.
Киваю.
Прежде чем выйти вслед за полицейскими и мужем, показываю Арине на шкаф с ключами от машин.
– Синяя Тойота.
– Поняла, – Машка бросается к шкафчику.
Олег – индюк идет впереди с высоко поднятой головой. Весь непоколебимый в своей правоте и уверенности.
Жалкий. Противный. Мерзкий.
Как же хочется плюнуть в его проплешину.
Едва держусь.
Стоило мне увидеть повзрослевшую серьезную Аришку – следачку, готовую ради дела переплыть реку и броситься в омут с чертями, как ко мне мгновенно возвращается спокойствие и рассудительность.
Сейчас я жалею лишь об одном – о том, что перед свадьбой отключила все камеры в доме. Не хотела, чтобы гости переживали на этот счет.
Вот бы мне хоть одну запись мамаева побоища.
Доказательства измены и предательства.
Сейчас получается, что моё слово – против их.
Но больше всего я боюсь, как в детстве, чтобы не узнала мама.
По–прежнему, вспоминаю, как сильно она расстроилась, когда я умыкнула из ее ломбарда железного солдатика, и подарила Мишке Воронцову. А солдатик тот оказался игрушкой то ли Петра, то ли Павла.
Мама плакала неделю.
Сейчас мне сорок три, и, как оказалось, я по–прежнему могу вытворить дичь и заставить маму плакать. Только ей уже нельзя. Здоровье не то!
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Генерал. Второй шанс для преданных", Регина Янтарная ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.