В который раз благодаря марафонам на канале Елены открываю для себя новых авторов. На этот раз в центре внимания - Африка, показавшая мой читательский пробел величиной с континент.
Задумавшись и перелистав список прочитанного, вдруг поняла, что ничего африканского в нем нет. Книги от европейцев - не в счет. В загашниках нашлась лишь одна, и та нонфикшн - Абдель Селлу "Ты изменил мою жизнь" (прототип Дрисса из фильма "1+1"). Поскольку Абдель эмигрировал из Алжира в четырехлетнем возрасте, то эта книга - условно-пригодна: ее автор скорее француз, нежели африканец. Уже в процессе написания отзыва всплыл южноафриканец Уилбур Смит, чьи приключенческие романы некогда с упоением читала. Но это опять-таки взгляд колонизатора, так что мимо.
После не особенно долгих раздумий заполнять сию tabula rasa решила со знакомства с классиком африканской литературы - нигерийцем Чинуа Ачебе (1930-2013). Его дебютный роман "Все рушится" - формально не первый африканский роман. Даже не из первой десятки. Но настоящий пионер, вырвавшийся за пределы черного континента на международный рынок и громко заявивший о проблемах африканцев устами самих африканцев.
У романа непростая история. Чинуа Ачебе, будучи сыном одного из первых чернокожих миссионеров, получил хорошее по нигерийским меркам образование и не просто знал английский, но преподавал его в школе. Затем начал работать на государственном радио и даже стажировался в Лондоне. Там-то он и показал наброски романа одному из преподавателей-литераторов, горячо одобрившему рукопись. Книгу Ачебе замыслил, с огорчением видя, как однобоко показаны африканцы в мировой литературе: либо наивными дикарями, либо ужасными людоедами. Если уж такая развесистая пальма становится популярной, почему бы не попытаться изобразить Африку как она есть?
Когда роман был готов, возникла новая незадача: в издательство следовало посылать отпечатанный экземпляр, причем отпечатанный качественно, без ошибок. В Нигерии не оказалось ни одного приличного машинописного бюро, что занималось бы рукописями. А вот в Англии дело было поставлено на поток. Молодой писатель рискнул и отправил с почтой в Лондон единственный рукописный экземпляр. Потом он вспоминал:
"Можете ли вы представить глупость, безрассудство, наивность этого молодого человека, не имеющего опыта в мире, с единственной рукописью в руках, единственной в мире, который пошел на почту в Лагосе, чтобы отправить ее в Англию?"
Несложно догадаться, как отнеслись к труду никому не известного "туземца" из британской колонии в столичном машинописном бюро. Получив деньги (для молодого человека немалые), там перестали отвечать на письма. Напрасно прождав несколько месяцев, Ачебе поделился бедой с белокожей начальницей, что как раз собиралась в отпуск на родину. Обладая жестким характером, та разыскала и бюро, и рукопись, пылившуюся в углу. В результате Ачебе таки получил желанный машинописный экземпляр и смог наконец обратиться непосредственно к издателям.
И тут начался новый виток ада. А причины все те же: в книге не видели коммерческого потенциала. Ну кто будет читать про какую-то Нигерию? Это вообще где? Никто не брался за публикацию, пока опять не помог счастливый случай: текст показали вернувшемуся из Африки литературному критику, который ознакомился с ним и сказал, что это лучший роман послевоенных лет. Первоначально скромный тираж в 2000 экземпляров был быстро раскуплен (и превратился сегодня в 20 млн), а Ачебе наконец добился цели - показал миру настоящую Африку. Да так удачно, что "Все рушится" дал начало новой популярной серии - "African Writers Series" (AWS) размером более чем в 350 томов. Ее первым главным редактором и стал Ачебе. Серия просуществовала 40 лет, вплоть до 2003 года, пока не изжила себя: сегодня африканские писатели публикуются на общих основаниях.
"Все рушится" входит в так называемую "Африканскую трилогию", каждый из романов которой вполне самостоятелен:
1. "Все рушится" (1958)
2. "Стрела бога" (1964)
3. "Покоя больше нет" (1960)
Сегодня речь пойдет лишь о первой. Нам рассказывается история великого воина Оконкво из народа игбо. Жестоко страдая в юности от безалаберности отца, не оставившего после себя ничего, кроме долгов и позора, Оконкво решает стать полной тому противоположностью. Это - настоящий self made мужчина, поднявшийся с низов племенной иерархии почти что на самый верх. Его будущее, казалось бы, понятно и безоблачно. Но приход белых людей разрушает привычный мир...
Книга делится на три части. В первой перед нами раскрывается быт и нравы доколониальной жизни одной из многочисленных народностей, населяющих Нигерию. И как же далеки игбо от привычных представлений о примитивных дикарях! Ачебе показывает сложные характеры, любопытную иерархию и систему верований. Тут нет идеализации - некоторые обычаи довольно жестоки. Даже главный герой весьма далек от совершенства. Но в то же время чувствуется, что перед нами вполне успешно функционирующая система, не нуждающаяся во внешнем спасении. Да, жизнь игбо сурова. Но в ней хватает места и радости, праздникам, шуткам. Игбо вообще любители поболтать, уснащая речь всевозможными пословицами и поговорками. Их манера говорить - яркая, образная, интересно построенная.
"...Искусство вести беседу ценилось очень высоко, и пословицы были чем-то вроде пальмового масла, на котором «готовились» слова.
Во второй части после некоего происшествия Оконкво вместе семьей отправляется в ритуальное изгнание на семь лет, на родину матери. Там он впервые сталкивается с белыми миссионерами, в родной деревне знакомыми исключительно по слухам.
– Это вроде россказней о белых людях, у которых, говорят, кожа белая, как мел, – сказал Обиерика и поднял вверх кусочек мела... – И у этих белых людей, говорят, нет пальцев на ногах.
– А ты что, никогда их не видел? – спросил Мачи.
– А ты? – вопросом на вопрос ответил Обиерика.
– Один такой часто здесь проходит, – сказал Мачи. – Его зовут Амади.
Те, кто знал Амади, рассмеялись. Он был прокаженным, а прокаженных вежливость требовала называть «белокожими».
И вновь Ачебе удивляет, рассказывая историю покорения африканских народов и деятельности миссионеров так, как это выглядело со стороны игбо. Я привыкла читать о том, что бедным христианам приходилось сталкиваться с лютым климатом и не менее лютыми людьми, готовыми сожрать все, что движется, и падкими на спиртное и блестящее. Воспринимавших белого человека как равного богам. Однако дело было, мягко говоря, не вполне так.
"Белый человек очень умен. Он прокрался к нам тихо и мирно со своей религией. Нас позабавила его глупость, и мы позволили ему остаться. А теперь он прибрал к рукам наших братьев, и клан уже не может действовать как единое целое. Он рассек те узы, которые держали нас вместе, и клан распался".
Третья часть - самая трагическая. Оконкво возвращается на родину, питая самые радужные надежды. Однако под воздействием белого человека привычный мир разрушен. Герой пытается жить по-старому, но это уже невозможно...
При чтении меня не раз изумляло, насколько же зашорено наше сознание, когда речь заходит о первобытных племенах. Ачебе показывает, что глупцами в глазах колонизаторов африканцы выглядели, в первую очередь, от непонимания (и нежелания понять) веками складывающуюся систему ценностей, отличающуюся от привычной европейской. Надо отдать справедливость, и европейцы в глазах игбо выглядели не менее смешно. Но все же именно белый человек явился со своим уставом в чужой монастырь и начал насаждать свои порядки, мало задумываясь, насколько они подходят людям с другой ментальностью и жизненным укладом.
Кажется, впервые я задумалась, что миссионерство по сути - зло. Конечно, читателя шокируют обычаи игбо вроде боязни близнецов или выбрасывании умирающих от "поганых" болезней в Поганый лес. Но разве не менее шокирует "белый" обычай являться незваными к иным народам и насильственно навязывать им чуждые порядки? Обесценивать иную картину мира? Обращать в рабство? Вырезать непокорных? Кто же здесь - настоящие дикари?
Иронично, что в главном, общечеловеческом смысле обе расы исповедовали одни и те же ценности: уважение к старшим, почитание родителей, осуждение убийства. Чего только стоят эти фразы:
"Тот, кто приносит беду другим, приносит её и себе".
"В том, чтобы драться с женщиной, нет отваги для мужчины".
"Как мы поступаем, когда человек богохульствует? Разве мы закрываем ему рот? Нет. Мы затыкаем себе уши, чтобы не слышать. И в этом - мудрость".
"Когда мы собираемся вместе на деревенской площадке, залитой лунным светом, мы делаем это не для того, чтобы полюбоваться луной. Луна каждому видна и со своего двора. Мы сходимся, потому что нам хорошо вместе".
И еще удивило, что при чтении романа ни разу не возникло ощущения, что это простая, примитивная литература. Напротив - роман Ачебе тщательно продуман и умело выстроен, а персонажи хорошо прописаны. Особенно удался образ Оконкво, чьи положительные и отрицательные черты характера настолько переплелись, что даже не разберешься - нравится это герой или внушает отвращение? Его ловкость, трудолюбие, устойчивость к жизненным невзгодам и упрямое стремление к цели восхищают. Но жесткость, местами переходящая в жестокость, по отношению к собственной семье, негибкость, вспыльчивость, неумение слушать других вызывают отторжение.
Оконкво чрезмерен даже по меркам своих. Уважая его "как величайшего из живущих борца и воина", соплеменники не раз уговаривают стать сдержаннее. В конце концов, кажется, сама судьба покарала героя за гордыню, обрекши на изгнание. Увы, ничему не научившего...
Любопытно, что за подобным суровым характером кроется детская травма: Ачебе описал ее задолго до того, как "виноватыродители" стало мейнстримом.
"Оконкво обуревала одна страсть – ненависть ко всему, что любил его отец Унока. Одним из объектов его ненависти была доброта, другим – праздность".
Автор показывает и другие типы мужчин. Например, лучший друг Оконкво, Обиерика, совсем не похож на своего приятеля. "Обиерика был человеком, много размышлявшим о жизни". У него куда более гибкий ум и развитое критическое мышление. Его нельзя назвать слабым - просто куда лучше понимающим расстановку сил. Когда Оконкво предлагает "сразиться с белыми людьми и прогнать их с нашей земли", Обиерика вполне резонно ему возражает:
"– Уже слишком поздно... Многие мужчины нашего рода и наши сыновья встали в ряды чужаков. Они исповедуют их религию и помогают поддерживать их порядки. Нам бы ничего не стоило выгнать белых из Умуофии, их тут всего двое. Но как быть с нашими соплеменниками, которые присоединились к ним и которых они наделили властью?"
Совсем иным показан отец Оконкво - Унока. Прирожденный гедонист и творчески одаренная личность, Унока одновременно ленив, расточителен и совершенно не способен думать о завтрашнем дне. Характером в деда пошел и старший сын главного героя - Нвойе. Поэтичный и чувствительный мальчик буквально сбегает к миссионерам от деспотичного отца: его "недостатки" в иной среде оборачиваются достоинствами: юношу даже посылают учиться в педагогический колледж. В будущем именно сыну Нвойе предстоит стать отцом главного персонажа завершающей книги цикла - "Покоя больше нет".
А вот женские образы показаны менее ярко: роль в патриархальном обществе они играли второстепенную. Поначалу кажется, что вся их функция - подай-принеси - пошла вон. Однако внимательный читатель заметит, что и здесь Ачебе далек от схематичности. Запоминается любимая дочь Оконкво - Эзинма, чей живой и дерзкий характер под стать мальчишке. Беда лишь, что в культуре игбо эти качества в девочке не востребованы. Ее мать тоже отличалась сильным характером: в молодости она сбежала от нелюбимого мужа к Оконкво. А другая жена, мать Нвойе, выступает хранительницей устной, фольклорной культуры племени: именно ее сказки развили в мальчике любовь к слову.
Правдиво Ачебе показывает, что рукоприкладство в семьях, несмотря на социальное осуждение, было все же в порядке вещей. Женщины зачастую исполняли чисто утилитарную функцию. Однако существовали и гармоничные союзы: трогательный эпизод посвящен пожилой паре, умершей в один день.
"– Всегда говорили, что у Ндулу и Озоемены одна голова на двоих, – сказал Обиерика. – Помню, когда я был еще мальчишкой, про них даже песенку распевали. Он ничего не делал, не посоветовавшись с ней.
– Я этого не знал, – удивился Оконкво. – Всегда думал, что в молодости он был сильным мужчиной.
– А он и был сильным, – сказал Офоэду.
Оконкво с сомнением покачал головой.
– В те времена именно он вел за собой на войну всю Умуофию, – подтвердил Обиерика".
Миссионеры также показаны живо: гуманный отец Браун искренне пытается понять паству, чем привлекает к себе сердца. Сменивший же его радикал Джеймс Смит, напротив, приводит общину к напряжению и кризису. И лишь административный аппарат белых выписан однозначно черной краской: метод кнута Ачебе гневно порицает. С болью и возмущением читаешь эпизод, как гнусно обошлись колонизаторы с наиболее уважаемыми мужчинами племени.
Отдельного внимания заслуживает язык романа: яркий, образный, насыщенный фольклором. Существует два перевода, и лучшим считается более современный, Дорониной. Советский (Раузиной и Дынник-Будавей) читается даже легче. Но он адаптирован под европейца и плохо передает своеобразие речи народа игбо. К тому же там есть забавные несостыковки: помещение для хранения ямса (а это тяжелые продолговатые корнеплоды) называется зернохранилищем (в новом переводе - амбар).
Название Доронина также перевела точнее: именно "Все рушится", а не "И пришло разрушение..." Ачебе цитирует строчку из стихотворения Йейтса "Второе пришествие", которое к тому же берет в качестве эпиграфа:
С помощью эпиграфа Ачебе прямо проводит параллель между описываемым Йейтсом упадком европейской цивилизации после Первой мировой и разрушением мира игбо, что принесли с собой белые. Это - равнозначные катастрофы.
Кстати говоря, роман писался на английском. Дело в том, что в Нигерии существует более полутысячи языков и диалектов. Писать на родном языке - автоматически сделать книгу труднодоступной не просто для глобального мира - для собственной же страны. Ачебе избрал иной путь - "переизобрести" английский. Да, он насаждался насильно и до сих пор напоминает о колониальном наследии. Но теперь его следует поставить себе на службу. Собственным примером писатель показал, что и на языке захватчиков можно создавать оригинальную литературу. Текст соответствует привычной ритмике и построению речи игбо, в нем широко используются местные слова и понятия: чи (личный бог, судьба человека), оби (хижина главы семьи), йигида (поясные женские бусы), эфулефу (никчемные, пустые люди) и т.п. Автор широко использует песни, сказки, пословицы и поговорки. Даже русский перевод воспринимается вполне экзотично. Кажется, будто он выполнен с одного из местных языков.
Выбрав для марафона Елены "Африканский мАй" книгу "Все рушится", я прежде всего рассчитывала на расширение этнографических знаний о Нигерии. Однако получила куда больше - полноценный роман, затрагивающий множество актуальных и сегодня тем: о роли личности в истории (Оконкво), лишних людях, опередивших свое время (Унока и Нвойе), религии, роли судьбы в жизни человека: действительно ли всё предопределено или человек может влиять на свою чи? "Все рушится" - это одновременно и роман взросления, и культурно-антропологический труд, и историческое полотно, и даже притча.
Финал у истории горький, но послевкусие приятное: читатель знает, что европейцы оставили Нигерию, а ее честь и достоинство возрождены талантливыми сынами вроде Чинуа Ачебе. Оконкво оказался неправ: быть настоящим мужчиной - это не демонстративная маскулинность и упертость, а умение вовремя отступить, изучить противника и воспользоваться против него его же оружием. Именно это и сделал автор романа, донеся до широкой общественности правдивую историю игбо. Да, у Нигерии позади темные времена. Но сегодня произведения ее выходцев получают престижные европейские премии, колонизаторы подверглись осуждению своих же, а перед потомками бывших рабов, среди которых немало игбо, белые встают на колени.
Поразительно, что столь зрелая вещь вышла из-под пера дебютанта. Обязательно продолжу знакомство с автором, как минимум - дочитаю "Африканскую трилогию". Интересно будет посмотреть, как развился литературный дар Чинуа Ачебе, столь мощно проявивший себя уже на старте. И да, до пенсии, как обычно, откладывать точно не буду. "Стрела бога" уже дочитана, а "Покоя больше нет" - на низком старте.
Продолжение следует)