Старик с резцом в руке стоит возле глыбы мрамора. К картонной шапке у него на голове прикручена горящая свеча из козьего жира — воск капает на седые волосы, а Микеланджело Буонарроти в свои восемьдесят восемь не замечает. Рим, февраль 1564 года, дом на Мачел-де-Корви: через шесть дней он умрёт, а Пьета Ронданини так и останется неоконченной.
В эпоху, когда до пятидесяти доживали единицы, он прошёл четырёх пап, две осады, чуму и собственную славу. И ни разу не лёг спать сытым.
Мальчик, которого вернули кормилице
В шесть лет он потерял мать. Отец, мелкий чиновник из Капрезе, вернул сына кормилице — жене каменотёса из Сеттиньяно. Микеланджело потом скажет Вазари: «Резцы и молот, которыми я делаю свои статуи, я извлёк из молока кормилицы».
Это не красивая фраза. Это диагноз.
Тринадцатилетним он сбежит от отца к Гирландайо. Через год его заберёт во дворец Лоренцо Великолепный — за одним столом будут сидеть лучшие философы Италии. Он будет молчать. Сонеты, написанные ночью, прочтут только через триста лет — Шостакович напишет на них симфонию.
Двадцать шесть лет — и Давид
В двадцать шесть он берёт глыбу мрамора, от которой сорок лет отказывались скульпторы. Слишком узкая. Микеланджело сделал — пять метров, шесть тонн каррарского камня.
Когда «Давида» везли по Флоренции, понадобились сорок человек и механизм на смазанных балках. Перевозка шла четыре дня, и какие-то парни ночью забросали статую камнями — то ли политическая выходка против республики, то ли потому что узнали в каменном пастушке свой собственный страх.
Здесь начинается странное: человек, сделавший «Давида», всю жизнь будет говорить, что он плохой скульптор. Не из скромности — это будет похоже на ярость.
Сикстина: четыре года с запрокинутой головой
В 1508-м папа Юлий II загоняет его на леса Сикстинской капеллы. Микеланджело отказывается — он скульптор, не художник. Папа настаивает.
Четыре года он стоит на лесах в двадцати метрах над полом, запрокинув голову, прижав затылок к лопаткам. Краска капает в глаза, на бороду, на губы. Шея каменеет так, что письма он читает, подняв листок над головой. Он напишет об этом сонет — самый странный в итальянской поэзии: «Я зоб себе нажил, как от воды коты в Ломбардии». Стих о больной спине, написанный человеком, который рисует Бога.
Через двадцать девять лет другой папа попросит его написать на алтарной стене «Страшный суд». Микеланджело снова откажется. Снова напишет. И снова возненавидит себя за то, что согласился.
Виттория
В шестьдесят с небольшим он встретил её — Витторию Колонну. Поэтессу, маркизу Пескары, вдову, младше него на пятнадцать лет, единственного человека, которого он, кажется, любил.
Они переписывались десять лет. Он писал ей сонеты — и она была единственной, кому он их показывал. Они никогда не были близки в том смысле, в каком пишут в романах. Просто — два человека, которые узнали друг друга поздно.
В феврале 1547-го она умерла. Микеланджело был рядом. Потом он скажет другу Кондиви: «В этом мире я не испытывал боли мучительнее. Я не поцеловал её ни в лоб, ни в лицо. Только руку. Как лицо мёртвой».
Эта фраза — про всю его жизнь. Он опоздал. Со всеми.
Купол, который он не увидит
В 1546-м, после смерти Антонио да Сангалло, папа поручает Микеланджело Собор Святого Петра. Ему семьдесят. Он пишет другу: «Я делаю это бесплатно, ради Бога». И правда — отказывается от жалованья.
Он переделывает всё. Возвращает идею Браманте. Возводит барабан главного купола. Купол — нет, не успевает.
Через двадцать четыре года после его смерти Джакомо делла Порта закончит купол — но изменит форму с полусферической на параболическую. Так получился силуэт, который сегодня видит весь мир. Силуэт Микеланджело, который Микеланджело никогда не видел.
Свеча из козьего жира
В последние годы он почти не спит. Бессонница, боли, подагра. Чтобы не терять время по ночам, он мастерит себе картонную шапку и крепит на неё свечу из козьего жира — такая горит дольше восковой и не задувается от движения. И в этом колпаке, как сумасшедший, по ночам работает.
Над чем? Над Пьетой Ронданини.
Двенадцать лет он переделывает одну скульптуру. Меняет позы. Сначала Христос лежит на коленях Марии — потом встаёт, и они почти срастаются в одну фигуру. Лицо Христа гладкое, незаконченное. Руки Девы — разных размеров, потому что Микеланджело передумывал и сбивал предыдущий вариант.
Эту скульптуру не покупали. Не заказывали. Никто даже не видел.
Двенадцатого февраля 1564 года он работает над ней последний раз. Ему 88 лет, и он стоит у мрамора с молотком в руке.
Через шесть дней он умирает.
Папа, который запретил Флоренции хоронить его
Он хотел быть похороненным во Флоренции. Папа Пий IV сказал: нет. Микеланджело должен остаться в Риме.
Племянник, Леонардо Буонарроти, тайно вывез тело из Рима в Тоскану — спрятал среди тюков с тканью, выдал за груз. Микеланджело привезли в [КРОСС-ССЫЛКА: Санта-Кроче во Флоренции], в ту же базилику, где через сто семьдесят три года положат Галилея, которому при жизни тоже запретили лежать рядом со скульптором.
Когда вскрыли гроб через двадцать пять дней — тело было нетленным. Так пишет Вазари. Возможно, так пишет легенда.
Гробницу спроектировал Вазари. Над саркофагом — три плачущих фигуры: Живопись, Скульптура, Архитектура. Три искусства, которыми Микеланджело занимался по очереди и отрицал по очереди.
И одна неоконченная Пьета, над которой он работал за шесть дней до смерти, — стоит в Милане, в замке Сфорцеско. Без подписи. Без даты. Незавершённая по той причине, по которой бывает незавершено что-то по-настоящему великое: автор не успел.
Расскажите про человека из вашей жизни, который работал до последнего дня. Не из жадности — из того, что иначе не умел.