— Либо ты вкладываешь свой маткапитал в мой ремонт, либо катитесь отсюда на все четыре стороны!
Зинаида Петровна брезгливо ткнула пальцем с накрашенным ногтем в сторону кухонной раковины.
— Ты посмотри, на что это похоже! Никакой хозяйской руки. Грязь развели в чужом доме.
Капля воды сорвалась с крана и звонко ударилась о металл. Катя молча переставила детскую бутылочку на край стола, подальше от свекрови. Полуторагодовалый Игнат возился на полу с деревянными кубиками, не обращая внимания на громкие голоса.
— Мам, ну не начинай, а, — лениво подал голос Ромка.
Он сидел на кухонном табурете в мягкой толстовке. Листал ленту в телефоне. Заступаться за жену всерьёз явно не входило в его планы. Бросил фразу для галочки, даже не подняв глаз от экрана.
— А что я такого сказала? — возмутилась свекровь, уперев руки в боки. — Вы живёте в моей двушке. Бесплатно! Я вам крышу над головой дала, когда вас со съёмной попёрли. А тут трубы текут. Обои в прихожей висят лохмотьями. Линолеум протёрли до дыр.
— Линолеум тут протёрся ещё в нулевых, Зинаида Петровна, — ровно ответила Катя, бросив тряпку в раковину. — Мы живём здесь год. И коммуналку оплачиваем полностью. Без задержек.
Свекровь звонко хлопнула ладонью по столу. Ромка даже вздрогнул.
— Коммуналку они оплачивают! Благодетели какие. Услугу мне делают! А ремонт кто делать будет? Пушкин? У тебя сертификат на материнский капитал лежит мёртвым грузом. Бумажка бесполезная.
— Он не мёртвым грузом лежит, — Катя взяла тряпку и начала методично протирать столешницу. — Это деньги на жильё. Для Игната. Законные целевые средства.
Они поженились четыре года назад. Сначала снимали просторную квартиру поближе к центру. Оба работали, денег хватало. Потом Ромка потерял одно место — не сошёлся характером с начальником, как он сам выразился. Следом второе — там требовали слишком много отчётов, а платили мало.
Когда Катя ушла в декрет, платить за аренду стало нечем. Зинаида Петровна тогда милостиво пустила их в свою старую свободную квартиру на окраине. Временное решение быстро превратилось в постоянное болото. Ромка плотно осел на диване, изредка перебиваясь случайными заработками, которых хватало разве что на бензин для его старенькой машины. Катя тянула быт на декретные выплаты и тайные ночные подработки.
— Мам, ну правда, что ты завелась с самого утра? — Ромка заблокировал телефон и потянулся. — Кать, есть что поесть нормального? А то одни макароны вчера были.
Зинаида Петровна тут же переключила внимание на сына.
— Вот! Ребёнок дома сидит, работу ищет, нервничает, а жена даже кусок мяса приготовить не может! Чем ты мужа кормишь? На макаронах он у тебя скоро прозрачным станет.
— На что заработал муж, то и ест, — сухо обронила Катя. — У меня декретные не резиновые. Памперсы, смеси для Игната, коммуналка за эту самую квартиру. На вырезку не остаётся.
Ромка недовольно скривился.
— Опять началось. Я же сказал, что у меня наклёвывается один проект. Там ребята обещают хороший процент. Просто надо подождать.
— Год уже ждём, — Катя отжала тряпку и повесила её на край раковины. — Проекты у тебя каждый месяц новые, а продукты я покупаю на старые пособия.
Свекровь снова пошла в атаку, решив вернуться к главной теме своего визита.
— Не смей попрекать моего сына! Он ради семьи старается, варианты ищет. А вот ты жадная! Жмёшь деньги, пока твой муж в хлеву живёт!
— В каком хлеву? — не поняла Катя.
— В этом! — Зинаида Петровна обвела руками тесную кухню. — Так вот, слушай сюда. Идёшь к моей знакомой. У неё своя фирма. Света всё красиво оформляет через кредитный кооператив.
Свекровь понизила голос, оглянувшись на окно, словно их могли подслушать.
— Делают вид, будто вы долю в доме в деревне покупаете. Деньги обналичивают, процент небольшой Светка себе берет за суету. Остальное нам на руки. Мы нанимаем нормальную бригаду. Полы перестелем, обои свежие. И ванную заодно поменяем! А то в эту кабинку страшно заходить.
Катя перестала вытирать руки. Медленно выпрямилась.
— Зинаида Петровна, это вообще-то подсудное дело. За такие махинации с государственными деньгами можно реальный срок получить. Или штраф такой, что мы до пенсии не расплатимся.
— Ой, не смеши меня! — отмахнулась свекровь так, словно отгоняла надоедливую муху. — Все так делают! Соседка моя с третьего этажа так сделала. Родственница из области тоже. Никто нас, простых людей, не проверяет. Главное — правильным людям бумаги отнести.
Катя перевела взгляд на мужа. Ромка усердно ковырял пальцем край кухонного стола, стараясь не смотреть жене в глаза.
— Ром, — позвала она. — Ты тоже считаешь, что мы должны нарушить закон и спустить деньги твоего сына на ремонт квартиры твоей мамы?
Муж нервно поёрзал на табурете.
— Кать, ну а что такого? — выдавил он из себя. — У нас же всё равно на целую квартиру сейчас не хватит. Ипотеку мне не дадут без официальной работы, сама знаешь. А тут хоть жить по-человечески будем. С ванной новой. Мама дело говорит. Светка надёжный человек, вон Петровым всё сделала, не кинет.
Катя усмехнулась про себя. Жить по-человечески. За её счёт. И с риском для её свободы, потому что сертификат выписан на её имя, и ответственность нести ей.
— Я в эти схемы лезть не буду, — припечатала Катя. — Тема закрыта. Сертификат останется неприкосновенным. Будет лежать, пока Игнат не подрастёт, или пока мы не сможем нормально взять ипотеку.
Лицо Зинаиды Петровны вытянулось. Она явно не привыкла, чтобы в её собственной квартире невестка смела ей перечить.
— Ах вот как! — рявкнула свекровь, топнув ногой от злости. — В моём доме правила устанавливаю я! Значит так, дорогая моя. Даю вам ровно сутки.
Она скрестила руки на груди, приняв величественную позу.
— Либо ты завтра же звонишь Свете и мы всё оформляем, либо катитесь отсюда на все четыре стороны! Я эту хату лучше сдам приличным людям, таджикам каким-нибудь, чем на вашу неблагодарность смотреть. Будут мне хоть нормальные деньги платить.
Свекровь ожидала, что невестка сейчас начнёт извиняться, плакать и просить отсрочку. Кому захочется оказаться на улице с маленьким ребёнком?
— Мам, ну куда они пойдут с малым, — вяло протянул Ромка. — Ну чего ты кипятишься. Кать, ну соглашайся, а? Тебе жалко что ли? Квартира-то в семье останется.
— К её родителям в деревню поедут! — отрезала Зинаида Петровна. — Пусть там в огороде ковыряется, раз такая умная и принципиальная. А ты со мной останешься, я тебя не гоню. Твой дом здесь.
В кухне повисла пауза. Слышно было только, как Игнат стучит деревянным кубиком по линолеуму, бормоча что-то на своём детском языке.
Катя смотрела на этих двоих. На взрослую женщину, готовую выставить родного внука на улицу ради новой акриловой ванны. И на здорового тридцатилетнего мужика, который даже не попытался встать между матерью и женой, заранее согласившись остаться на всём готовом.
Она всё решила ещё полгода назад. Когда Зинаида Петровна впервые начала намекать, что они живут на птичьих правах, а Ромка в ответ на просьбу найти нормальную работу заявил, что он находится в творческом кризисе.
— Хорошо, — просто сказала Катя.
Свекровь победно вздёрнула подбородок.
— То-то же. Поняла, что деваться некуда. Завтра утром дам тебе номер Светы. Позвонишь, скажешь от меня.
— Вы не поняли, Зинаида Петровна, — перебила её Катя. Голос звучал совершенно ровно, без истерики. — Я согласна на второй вариант. Мы съезжаем.
Ромка дёрнулся так, что едва не смахнул локтем кружку со стола.
— Кать, ты чего удумала? Какая деревня? Реально к матери собралась в глушь? Там же даже поликлиники нормальной нет, сама жаловалась!
— Нет, Рома. В деревню я не поеду. Мы просто переезжаем. Отдельно от тебя и твоей мамы.
Катя сунула руку в карман домашних штанов. Вытащила связку блестящих ключей с большим синим брелоком. Положила на стол прямо перед носом мужа. Металл звякнул по столешнице.
— Что это? — Ромка непонимающе уставился на ключи.
— Это от моей новой квартиры. Студия. Небольшая, на самой окраине города. Зато без вас.
Свекровь подалась вперёд, почти нависнув над столом.
— Какая ещё студия? Ты врёшь! Откуда у тебя деньги на аренду? Ты в декрете сидишь! На пособия живёшь!
— Я уже восемь месяцев работаю на удалёнке по ночам, Зинаида Петровна. Собираю карточки для маркетплейсов, пишу тексты на заказ. Беру любую подработку.
Катя посмотрела на мужа, который сидел с приоткрытым ртом.
— Пока ты, Рома, спал до обеда и искал себя в телевизоре, я тайком копила, потому что на тебя надежды ноль. Мне вполне хватило, чтобы снять хорошую студию и оплатить её на полгода вперёд. Договор аренды на моё имя. А сертификат на маткапитал лежит у меня в сумке. Целый и невредимый.
Ромка подскочил с табурета. Телефон упал на пол, но он даже не обратил внимания на гаджет.
— Ты в своём уме?! Ты тайком от меня крысятничала деньги? Мы же семья! Ты должна была в общий котел вкладывать! Мы могли бы машину починить!
— Семья, Рома, это когда муж работает и приносит деньги в дом. А не сидит на шее у жены в декрете. Ты хотел жить по-человечески? Живи. На мамином диване. Здесь как раз скоро ремонт будет. Если повезёт.
Катя говорила без злости. Просто констатировала факты. Ей было не жаль ни потраченных ночей за ноутбуком, ни этого брака.
— Да это бред! — Ромка растерянно переводил взгляд с ключей на мать и обратно. — Как ты одна с ребёнком справишься? Ты же прибежишь обратно через месяц, когда деньги кончатся!
— Отлично справлюсь. У меня стабильный заработок в интернете. Хуже, чем тянуть на себе ещё и взрослого мужика, точно не будет. На еду нам с Игнатом хватит, а дальше я в садик его отдам и выйду на полный день.
Катя сгребла ключи со стола в карман, наклонилась и подняла Игната на руки. Малыш обхватил её за шею пухлыми ручками и прижался щекой к плечу.
— Вещи я ещё утром собрала, — бросила она через плечо, направляясь в прихожую. — Три спортивные сумки и коробка с игрушками у порога стоят. Я знала, чем этот разговор закончится.
Ромка бросился за ней в узкую прихожую. Зинаида Петровна осталась стоять посреди кухни, не в силах вымолвить ни слова. Её идеальный план по бесплатному ремонту рухнул в одну секунду.
— Кать, подожди! — муж схватил её за локоть. — Давай нормально поговорим. Ну мать погорячилась, с кем не бывает. Ты тоже на эмоциях. Останьтесь. Я завтра же на собеседование поеду, честно!
Катя решительно высвободила руку.
— Твоя мать может делать ремонт на свои деньги, Рома. А мы поехали. Такси уже у подъезда ждёт.
Через месяц Катя сидела на складном стульчике у окна, посреди чистой, хоть и съёмной комнаты.
Из мебели в её новой студии были только детская кроватка, купленная с рук, небольшой диванчик от хозяев и кухонный блок в углу. За стеной кто-то негромко слушал музыку.
Квартира была крошечной. Но здесь пахло свежестью, а на полу лежал чистый ламинат. До нормальной и стабильной жизни было ещё далеко, но первый шаг она уже сделала. И самое главное — здесь было спокойно.
Ромка остался с матерью. Зинаида Петровна первые две недели пыталась скандалить по телефону. Требовала вернуть внука, кричала про опеку и органы опеки, угрожала судами. Катя просто добавила её номер в чёрный список.
Ромка звонил пару раз с чужого телефона. Жаловался, что мать начала требовать с него долю за коммуналку и продукты, а на то собеседование он так и не доехал, просил денег взаймы до конца месяца. Катя положила трубку и заблокировала и этот номер. Заявление на развод она отнесла в суд ещё в день переезда.
Катя потянулась, разминая уставшие плечи. Работать по ночам было тяжело, недосып давал о себе знать. Но это были стены, за которые она платила сама. И никто, никогда больше не мог попрекнуть её куском хлеба или выставить за дверь по прихоти.
