Голос золовки доносился прямо из хозяйской спальни. Зина только-только переступила порог, вернувшись за забытой рабочей флешкой, а тут такой концерт.
Она притормозила в прихожей. Гостья явно разговаривала по телефону по громкой связи.
— Да бери, говорю!
Голос Люды звучал уверенно, по-хозяйски.
— Тут этих цацок навалом. Она половину и не носит. Вон, гарнитур с изумрудами лежит, пылится. Тебе, Алина, на выпускной — шик!
— Мам, а если тётя Зина заметит? — пискнул динамик неуверенным голосом племянницы.
— Да ладно!
Зина ясно представила, как золовка отмахивается свободной рукой, сидя перед её туалетным столиком.
— У неё их как грязи. Даже не хватится. Родня же, не чужие люди. Колька ей всё равно новые купит. Богато живут, говорю ему, а он только мычит.
Зина прислонилась плечом к стене. Скинула туфли, стараясь не шуметь.
Сестра мужа приехала позавчера из области. Позвонила Коле накануне, пожаловалась на давление и суставы, попросилась пожить недельку. Мол, нужно пройти обследование в хорошей платной клинике, а гостиницы нынче кусаются.
Коля как раз улетал в командировку на север, но жену уговорил.
— Зин, ну пусти её, — просил муж, укладывая вещи в дорожную сумку. — Она же не чужая. Поспит в гостевой, днём по врачам бегать будет. Ты её и не заметишь, у тебя же офис до вечера.
Не заметить Люду было сложно.
В первый же вечер, едва за Колей закрылась дверь, гостья обосновалась на кухне. Она долго изучала содержимое полок, переставляла баночки, а потом вынесла вердикт.
— Шикуете вы, Зиночка.
Люда достала начатую палку сырокопченой колбасы и принялась резать её толстыми кусками прямо на обеденном столе, игнорируя разделочную доску.
— Икра какая-то красная, сыр с плесенью. Колька-то мой пашет на вас, здоровье на вахтах гробит, а ты деньги разбазариваешь.
— Я вообще-то тоже работаю, — ровно ответила Зина, протирая плиту.
— Ой, да знаю я твою работу!
Золовка отправила в рот кусок колбасы и сыто прищурилась.
— Бумажки в офисе перекладывать — не мешки ворочать. Мой-то вон, по командировкам мотается, света белого не видит. Могла бы и поскромнее жить. Ради мужа-то. Откладывали бы на чёрный день.
Зина тогда промолчала. Не хотелось устраивать скандал в первый же день. Выделила родственнице комнату, выдала чистое постельное белье, показала, где лежат полотенца.
На следующий день ситуация только усугубилась.
Зина вернулась с работы уставшая, мечтая только о горячем душе. В квартире пахло чем-то горелым и луком.
Люда сидела за кухонным столом и листала ленту в телефоне. На плите дымилась сковорода, забрызгав жиром всю стеклянную панель.
— О, явилась! — бодро поприветствовала золовка.
Она махнула рукой в сторону плиты.
— А я тут решила вам ужин приготовить. Только у тебя плита какая-то мудрёная. Кнопки эти сенсорные, ни черта не нажимаются. Нормальную газовую не судьба была поставить?
— У нас в доме газа нет, — сухо ответила Зина, открывая окно нараспашку.
— Ну и глупости. Напридумывают всякого, а нормальному человеку картошку не пожарить.
Люда перевела взгляд на Зинину блузку, бесцеремонно оглядывая её с ног до головы.
— Ты новую шмотку опять купила?
— Это старая. Ей два года.
— Да ладно заливать. Я же вижу — вещь дорогая, материал хороший.
Люда скривила рот.
— Лучше бы Кольке путевку в санаторий купила. У него спина больная с детства. А ты всё на себя тянешь. Эгоистка.
Зина молча выключила плиту, сдвинула пригоревшую картошку на край и ушла в ванную.
На краю раковины обнаружился её дорогой крем для лица. Крышка была откручена, а внутри виднелся глубокий след от пальца.
Зина прикрыла глаза. Она умела терпеть. Неделя — это не так уж долго. Ради спокойствия мужа можно и потерпеть, тем более что Люде вроде как по врачам ходить.
Утром третьего дня Зина собиралась в спешке. На работе намечался важный квартальный отчет, цифры не сходились, телефон разрывался от сообщений начальства.
Она наскоро выпила кофе, крикнула Люде, чтобы та не забыла закрыть дверь на два оборота, если пойдет в клинику, и выбежала из квартиры.
О рабочей флешке с нужными таблицами она вспомнила только у метро.
Чертыхнулась про себя. Вернулась. Тихо открыла замок, чтобы не будить золовку, если та еще спит.
И вот теперь стояла в прихожей и слушала увлекательный диалог про свои же украшения.
Зина бесшумно прошла по квартире и остановилась в дверном проёме спальни.
Картина была красноречивой.
Люда сидела перед туалетным столиком. В одной руке телефон, в другой — массивный золотой браслет Зины. Тот самый, который она купила себе на тридцатилетие. На шее золовки уже красовалась цепочка с кулоном.
Открытая спортивная сумка Люды стояла тут же, на полу. И золовка торопливо заталкивала браслет поглубже, под свои кофты.
— А к изумрудам платье нужно соответствующее, — громко сказала Зина, делая шаг в комнату.
Люда подскочила на месте.
Телефон выскользнул из рук и упал на ковёр.
— Зиночка! — взвизгнула золовка. — А ты чего не на работе? Время-то десятый час!
— Флешку забыла.
Зина шагнула ближе и протянула руку ладонью вверх.
— Снимай. И браслет из сумки достань. Живо.
Лицо Люды пошло красными пятнами, она на мгновение притихла, но быстро нашлась.
— Ой, да я просто примерить взяла!
Она затараторила, пытаясь незаметно загородить собой спортивную сумку.
— Чего ты сразу так смотришь волком? Красиво же блестит! Хотела посмотреть, как на мне сидеть будет.
— Очень красиво, — согласилась Зина, не убирая протянутой руки. — Особенно в твоей спортивной сумке смотрелось замечательно. На самом дне, под кофтами. Доставай.
Золовка нехотя наклонилась, порылась в вещах, выудила браслет и швырнула его на столик. Цепочку стянула через голову резким движением, чуть не порвав застёжку.
— Тебе жалко что ли? — фыркнула Люда.
Она скрестила руки на груди, мгновенно переходя в наступление. Лучшая защита — это нападение, и эту тактику сестра мужа знала в совершенстве.
— У тебя этого добра полно. Вон, целая шкатулка забита! Могла бы и подарить племяннице на праздник. Брат родной вас обеспечивает, здоровье на северах оставляет, а вы тут от жадности давитесь! Алинка в дешевой бижутерии пойдет позориться, а ты тут в сейфах бриллианты прячешь!
Зина забрала украшения.
— Во-первых, эти вещи я купила себе сама, с квартальной премии, — ровно произнесла она, глядя прямо на раскрасневшуюся родственницу.
Она аккуратно сложила драгоценности в свою шкатулку на столике, щёлкнула замочком.
— Во-вторых, даже если бы их купил Коля, это не делает их твоими. И тем более не дает права рыться в моих вещах.
— Да мы семья! — повысила голос Люда, её понесло.
Она возмущённо всплеснула руками.
— Мы делиться должны! У тебя детей нет, тебе не понять, каково это — девку на выпускной собирать! Там одни платья знаешь сколько стоят? А туфли? Фифа городская, сидишь тут в хоромах, жизни не нюхала!
— Вот как.
Зина усмехнулась. Спорить о детях и деньгах с человеком, который только что пытался украсть твои вещи, было бессмысленно.
— Значит, делиться. Тогда делим так: я оставляю свои вещи себе. А ты сейчас же собираешь свою сумку до конца.
Люда приоткрыла рот.
— В смысле собираю? Мне завтра к врачу! У меня талончик на МРТ!
— Значит, снимешь гостиницу. Или комнату посуточно.
Зина кивнула на дверь спальни.
— У тебя десять минут на сборы. Потом я вызываю такси до автовокзала.
— Ты не посмеешь! — взвилась золовка, замахав руками.
Лицо её снова пошло красными пятнами.
— Колька тебе устроит! Я ему сейчас позвоню! Пусть знает, как ты с его родной сестрой обращаешься!
— Звони.
Зина прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.
— Только не забудь упомянуть, как ты мои браслеты по своим баулам распихивала. И про то, что к врачу ты ни вчера, ни позавчера не ходила. Твой талончик так на тумбочке и провалялся, а ты целыми днями сериалы на кухне смотрела, я историю в браузере видела.
Люда схватила телефон с ковра. Потыкала пальцем в экран, но звонить не стала. Видимо, поняла, что брат в такой ситуации на её сторону не встанет. Одно дело — жаловаться на неприветливую невестку, другое — объяснять, как чужое золото оказалось в сумке.
Она молча начала запихивать вещи в баул. Кидала кофты, косметичку, какие-то пакеты.
Через пятнадцать минут золовка стояла на лестничной площадке, таща за собой неподъемную сумку.
— Никакого уважения к старшим! — крикнула она напоследок, стоя у лифта.
Двери кабины начали закрываться.
— Выскочка! Зажрались тут в своём городе!
— Счастливого пути, — ответила Зина.
Закрыла дверь. Провернула ключ на два оборота, задвинула нижнюю задвижку.
В квартире сразу стало на удивление легко дышать. Зина распахнула окно, выгоняя на улицу запах жареного лука. Ушло липкое ощущение чужого присутствия. Зина забрала с тумбочки забытую флешку, вымыла руки с мылом, насухо вытерла полотенцем, поправила волосы перед зеркалом и поехала на работу.
Отчет сам себя не сдаст.
Вечером она сама набрала мужу. Рассказала всё сухо, по фактам. Без эмоций, слёз и преувеличений. Просто описала ситуацию с сумкой и цепочкой.
Коля долго молчал в трубку.
Было слышно, как на заднем фоне гудит какая-то техника.
— Прости, Зин, — наконец выдавил он виновато. — Я правда не знал, что она так удумает. Она мне звонила днем, кричала, что ты её выгнала из-за немытой тарелки.
— А про браслет не сказала?
— Нет. Сказала, что ты просто придираешься.
— Понятно.
— Зин, ты это... замок поменяй на всякий случай. Я оплачу перевод. Больше она к нам не приедет, я с ней сам поговорю, когда вернусь.
Через полторы недели Коля вернулся из командировки. Привез Зине в подарок красивые серьги, долго извинялся за сестру, которой тут же устроил жесткий разнос по телефону.
Про Люду они больше не вспоминали. Только однажды свекровь позвонила и попыталась высказать невестке за бедную Людочку, которую так жестоко выставили за дверь без копейки денег.
Зина просто положила трубку, не вступая в диалог, и заблокировала номер на месяц. Оправдываться перед теми, кто верит только в свою правду, она давно отучилась.
