— Ты опять дорогую рыбу взяла?
Валя перестала резать батон. На пороге кухни стоял Антоха. Домашние штаны чуть сползли, лицо недовольно вытянулось, будто ему подсунули прокисший суп.
— Юбилей всё-таки, — ровно ответила Валя. — Пятьдесят лет раз в жизни бывает. Гости придут. Сестра из области приедет.
— Транжира ты, Валька.
Антоха почесал живот и подошёл к кухонному столу. Подцепил пальцем ломтик огурца с тарелки и отправил в рот. Пожевал с задумчивым видом.
— Можно было и попроще стол накрыть. Родня же, свои люди. Зачем эти понты с красной рыбой и языком? Я пашу как проклятый, здоровье на объектах гроблю, а у тебя деньги сквозь пальцы утекают.
Валя отложила нож. Стряхнула крошки с разделочной доски и отбросила нож в раковину. Она плотнее сжала губы, чтобы не сорваться прямо сейчас.
С Антохой они прожили двадцать лет. Всякое бывало, но последние полгода муж жил в режиме жесткой экономии. Точнее, экономил он исключительно общие средства. Жаловался на кризис, на злого начальника, на урезание премий. Деньги в семейный бюджет приносить перестал почти полностью.
Валя тянула коммуналку, продукты и сборы младшего сына в институт на своей шее. Работала на полторы ставки диспетчером в логистической компании. А банкет в кафе на свое пятидесятилетие оплатила с годовой премии. Муж к этому празднику не вложил ни рубля.
— Антош, я эту рыбу на свои купила, — Валя повернулась к мужу. — Как и сыр, и мясную нарезку.
— На свои, на чужие. Семья-то одна! — возмутился он. — Бюджет общий. Могла бы в копилку отложить. У нас твоя машина вон ремонта просит. Сцепление барахлит, стойки менять надо. А ты шикуешь.
— Какая копилка? Ты за этот месяц на продукты дал сущие копейки. Мне этих денег даже на три похода за хлебом и молоком не хватило.
— Я тебе объяснял! — Антоха повысил голос. — С бабками сейчас туго! Заказчики кинули! Зато я по факту рождения добытчик. Мужик в доме. А ты меня попрекаешь из-за куска рыбы. На вот, держи.
Он вытащил из кармана мятую купюру и небрежно бросил на столешницу.
— Купи себе торт. Праздник же у тебя. Шикани.
Валя посмотрела на зеленую бумажку. Потом на мужа. Сказала сухо:
— Торт я уже заказала. За кругленькую сумму. Трехъярусный.
— Ну и дура, — припечатал Антоха. — На свои хотелки будь добра сама зарабатывай. У меня лишних нет тебя баловать. И так на горбу всю семью тащу.
Он развернулся и ушел в комнату. За стеной сразу забубнил телевизор.
Валя осталась стоять у раковины. Она не плакала. Ей давно уже не хотелось плакать из-за таких вещей. Она просто вытащила из кармана домашней кофты сложенные вчетверо листы бумаги, проверила, на месте ли они, усмехнулась и сунула обратно.
Ближе к обеду приехала Маша, двоюродная сестра Вали. Сразу вызвалась помочь отнести контейнеры с закусками в кафе. Заведение находилось в соседнем дворе, поэтому решили не брать такси.
Маша ловко перевязывала коробки бечевкой и то и дело поглядывала на сестру.
— Валюш, ты на себя в зеркало-то смотрела? — не выдержала она, затягивая узел.
— А что не так? — Валя поправила воротник нарядного тёмно-синего платья. — Прическа растрепалась?
— Глаза у тебя потухшие. Синяки замазала, конечно, но вид уставший. Пятьдесят лет бабе, самый сок, а ты как лошадь ломовая. Антоха твой опять мозг выносит?
Валя взяла со стола два пакета с фруктами.
— Выносит. Учит меня экономии. Говорит, что я транжира, раз банкет заказала.
— Тяжело с ним, — Маша покачала головой, подхватывая тяжелую коробку. — Мой бывший тоже так начинал. Сначала на шпильки денег жалел, потом стал чеки из продуктового проверять. А потом выяснилось, что он вторую семью в области содержит. Ты бы проверила своего добытчика.
— Там проверять нечего, Маш. Я уже всё проверила.
— В смысле? — сестра остановилась в дверях.
— Пойдем. Горячее стынет, — Валя кивнула на выход. — Вечером сама всё увидишь. Праздник будет незабываемый.
К пяти часам в небольшом кафе на окраине собралось тридцать человек. Родня, старые подруги, соседи по лестничной площадке.
Столы действительно ломились. Валя постаралась на славу. Маша то и дело подкладывала себе салаты и довольно кивала. Тетушки по обе стороны стола активно обсуждали меню и хвалили хозяйку.
Антоха сидел по правую руку от жены. В свежей рубашке, гладко выбритый, он принимал поздравления так, будто это был исключительно его праздник. Он громко чокался с родственниками, шутил и хозяйским жестом подливал напитки соседям.
В какой-то момент двери кафе открылись. На пороге появился Генка — младший брат Антохи.
Он с порога покрутил на пальце ключами от машины.
— Опоздал, пробки! — зычно крикнул Генка, пробираясь к столу. — Валюша, с днём рождения! Цвети и пахни!
— Наконец-то, — Антоха расплылся в широкой улыбке и встал навстречу брату. — Смотрите, на какой ласточке братуха приехал! Блестит как из салона!
Гости одобрительно загудели. Маша вытянула шею, пытаясь рассмотреть ключи в руках Генки. Мужчины за столом оживились, посыпались вопросы про объем двигателя и комплектацию.
— Дорогущая поди? — поинтересовалась одна из тетушек.
— А то! — гордо заявил Генка, усаживаясь на свободный стул рядом с братом. — В кредит, конечно. Кто сейчас за наличку берет? Но оно того стоит. Комфорт, подогрев сидений, климат-контроль!
— Молодец, Генка, — Антоха похлопал брата по плечу. — Мужик должен на нормальной тачке ездить. Не то что некоторые на старых корытах трясутся. Уметь надо жить!
Он выразительно покосился на Валю.
Валя молча пила минералку. Она смотрела на раскрасневшегося Генку, на довольного Антоху, и чувствовала, как внутри всё собирается в тугую пружину.
Подошло время тостов. Антоха поднялся, постучал вилкой по бокалу. Разговоры за длинным столом стихли. Гости приготовились слушать поздравление от любящего мужа.
— Валюша, — начал он громко, расправив плечи. — С юбилеем тебя. Праздник ты, конечно, отгрохала шикарный. Стол богатый, люди уважаемые собрались.
Гости заулыбались. Валя сидела во главе стола и спокойно смотрела на супруга.
— Только жаль, что гуляем на мои кровные, — вдруг добавил Антоха, обведя взглядом родственников.
Улыбки на лицах гостей разом потухли. Маша тихонько кашлянула и положила вилку на край тарелки.
— Угрохать такие деньжищи за один вечер! — не унимался муж, явно войдя в раж. — Я пашу как проклятый, недосыпаю, всё в дом несу. А у тебя всё уходит как вода в песок.
Он осуждающе покачал головой.
— Могла бы и поскромнее меню выбрать. Мы же люди простые. Зачем эти деликатесы? Чтобы перед соседками похвастаться?
Генка опустил глаза и принялся усердно ковыряться в тарелке с мясной нарезкой. Кто-то из тетушек неодобрительно покачал головой, но промолчал.
Валя отставила бокал с минералкой. Она не стала ни краснеть, ни оправдываться перед гостями. Просто расправила невидимую складку на белой скатерти.
— На твои кровные, значит? — ровно переспросила она.
— А на чьи? — набычился Антоха, почувствовав, что жена не собирается покорно молчать. — Я семью тяну! А ты разбазариваешь! Я тебе на прошлой неделе денег переводил! И сегодня с утра наличку дал! Где они? А ты тут икру ложками жрешь.
— Прелесть какая.
Валя залезла в карман нарядного жакета. Достала те самые, заранее переложенные из домашней кофты, сложенные вчетверо листы бумаги. Положила на стол прямо между тарелками. Тщательно разгладила ладонью каждый сгиб.
— Давай подытожим, Антоша.
Она придвинула листы к мужу.
— Это банковские выписки. А долг-то твой копился пять месяцев. И копия одного интересного постановления.
Антоха непонимающе уставился на распечатки. За столом перестали звенеть вилками. Маша снова вытянула шею, пытаясь разглядеть текст.
— Вот тут, — Валя указала на выделенную строчку, — указано, что с моей зарплатной карты списалась немалая сумма. Почти вся моя зарплата с одной ставки.
— И что? — не понял Антоха. — На шмотки свои спускаешь? Или на косметику дорогую?
— В счет принудительного погашения автокредита, — громко и четко сказала Валя на всё кафе.
Стало слышно, как на кухне заведения работает вытяжка. Родственники переглянулись.
— Валь, ты чего удумала? — голос Антохи резко просел. Он оглянулся на брата. — Какие кредиты? У нас нет кредитов.
— У нас нет. А у тебя есть. Огромный такой кредит, который ты взял восемь месяцев назад, чтобы твой любимый братец купил себе новую комфортную иномарку.
Генка рядом поперхнулся морсом. Закашлялся, прикрывая рот салфеткой, и покраснел до корней волос.
— Ты же не платил, Антош, — Валя смотрела прямо на мужа, не мигая. — Ни копейки банку не вносил. А прописан ты где? В моей квартире.
Она выдержала короткую паузу, позволяя гостям переварить услышанное.
— Я случайно уведомление от приставов из почтового ящика достала неделю назад. Исполнительное производство открыли.
Антоха побледнел. Красные пятна пошли по шее и щекам.
— А потом и карты мои арестовали, я же сдуру поручителем тогда выступила, поверила вам. Пришлось гасить задолженность, снимать все накопления, чтобы телевизор и стиралку в моей квартире не описали, — закончила Валя.
— Ты чего при людях-то? — прошипел муж сквозь зубы. Злость мгновенно сменила растерянность. — Базаришь тут всякое! Семейные дела вываливаешь на публику!
— А ты чего при людях начал? — осадила его Валя, не повышая голоса. — Ты же сам про кровные заговорил!
Она обвела взглядом притихших гостей.
— Я пашу на полторы ставки, чтобы твои долги закрывать! Ты брату на машину взял, он сам по пьяни мне проболтался, а платить забыл.
Муж судорожно сглотнул, но Валя не дала ему вставить и слова.
— А этот банкет я полностью оплатила со своей маленькой премии. Ты за полгода в дом ни копейки не принёс, кроме своих жалких подачек на хлеб.
— Батюшки, мать честная, — тихо выдала Маша, откидываясь на спинку стула.
Антоха затравленно оглянулся на гостей. Родственники смотрели на него без всякого сочувствия. Тетушки начали осуждающе перешептываться.
— Ген, — позвал Антоха брата осипшим голосом. — Ты же обещал сам платить! Мы же договаривались!
Генка спешно ковырялся в телефоне, делая вид, что очень занят поисками важного контакта и вообще не слышит разговора.
— Я... у меня задержки по зарплате были, — буркнул брат, не поднимая глаз от экрана. — Я думал, ты подстрахуешь. Ты же говорил, у тебя свои отложенные лежат.
— Отложенные! — взвился Антоха, окончательно теряя лицо. — Да меня на работе кинули!
Он повернулся к жене, пытаясь сохранить хоть остатки гордости.
— У меня сложности были! Настоящие мужские проблемы! Могла бы и поддержать мужа в трудную минуту!
Антоха нервно дернул воротник свежей рубашки.
— А ты крысятничаешь, бумажки за спиной собираешь! Позоришь меня при всей родне из-за каких-то железок!
— Ага. Поддержала. Пять месяцев поддерживала, пока ты мне сказки про злого начальника рассказывал и куски хлеба за столом считал, — Валя сгребла выписки обратно и аккуратно сложила в карман. — А теперь всё. Хватит с меня этой благотворительности.
— Что значит хватит? — не понял Антоха.
— То и значит. Завтра собираешь свои нехитрые пожитки и едешь к брату. В его новую комфортную ласточку с подогревом сидений. Пусть теперь он тебя кормит на свои кровные. И спать укладывает.
— Да пошли вы! — Антоха швырнул вилку на пустую тарелку. Звякнул фаянс.
Он резко развернулся, отодвинув стул, и быстрыми шагами направился к выходу из кафе. Дверь за ним захлопнулась.
Над столом висело молчание. Только Генка сидел, ссутулившись и уставившись в свою тарелку с нарезкой.
— Ну что, гости дорогие, — Валя спокойно взяла бокал с минералкой. — Горячее стынет. Ешьте, всё уплачено. Маша, передай мне, пожалуйста, вон тот салатик с грибами.
Никто из гостей не побежал за Антохой. Маша молча подлила Вале сока в стакан и подвинула блюдо с салатом поближе.
К началу зимы Валя закончила косметический ремонт в прихожей. Сменила старые обои на светлые, купила новую полку для обуви.
Вопрос с долгами она решила кардинально. Заняла немного у Маши, чтобы погасить остаток у приставов, и в тот же день вызвала мастера и сменила личинку замка во входной двери.
Антоха первое время пытался скандалить. Караулил у подъезда, требовал пустить его обратно. В суд он идти побоялся из-за долгов, зато кричал про свою долю от вложенных за двадцать лет ремонтов и купленных обоев.
Валя просто вынесла ему остатки его одежды в двух клетчатых баулах.
— Еще раз придешь под дверь — выставлю счет за все твои долги, которые я оплатила. С чеками, выписками и процентами, — спокойно сказала она через порог.
Антоха посмотрел на баулы, на непреклонное лицо бывшей жены, сплюнул на ступеньку и ушел.
Больше про свои кровные деньги он не заикался. Живет теперь у Генки, в тесной двушке, спит на раскладушке на кухне и, как растрепала общая кума, каждый вечер жалуется брату на меркантильных женщин, которые совсем перестали ценить настоящих добытчиков.
