— Так, обувь ставим здесь, а куртку вон на тот свободный крючок вешай.
Громкий, хозяйский голос Зинаиды Михайловны разнесся по всей прихожей. Аня выронила губку прямо в мыльную пену. Суббота, половина десятого утра. Ни звонка, ни предупреждения.
Она бросила взгляд в сторону спальни. Дверь была плотно прикрыта, но Аня и без того знала: Саша еще спал, привычно замотавшись в одеяло по самые уши. Он всегда спал до полудня, восстанавливая силы. Правда, работы у него не было уже четыре месяца, но уставал он от этого не меньше, просиживая ночи за компьютером и отчаянно ругаясь в гарнитуру.
В тамбуре послышалось пыхтение, затем звон стекла в брошенной спортивной сумке.
— Да не бросай ты так, банки же побьешь! — прикрикнула свекровь.
Затем голос стал слаще.
— Аня! Хозяюшка! Встречай гостей!
Аня обтерла ладони о края домашней кофты и вышла из кухни.
Прямо на пороге стоял потрёпанный баул в серо-синюю клетку, который Аня выставила еще с вечера. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял двадцатидвухлетний Денис — младший брат Саши. Он лениво жевал жвачку, натянув капюшон спортивного костюма почти на самые глаза. Зинаида Михайловна тем временем уверенно пнула мешающий баул к стене и отодвинула мыском сапога Анины туфли, освобождая место для огромных кроссовок младшего сына.
— Принимайте пополнение! — свекровь бодро расстегнула бордовое пальто, даже не глядя на невестку.
Она не спрашивала. Она ставила перед фактом.
— Здравствуйте, Зинаида Михайловна, — ровно произнесла Аня, прислонившись к дверному косяку. — А по какому поводу у нас пополнение в половину десятого утра? Да еще и с вещами.
Свекровь искренне возмутилась, одергивая подол шерстяного платья. Она бросила на Аню такой взгляд, будто та сморозила несусветную глупость.
— Что значит — по какому? Денису работу искать надо. В нашем поселке ловить давно нечего. Одна лесопилка осталась, и та на ладан дышит. Зарплату задерживают, мужики от безделья по гаражам сидят. Не гробить же мальчику здоровье за копейки.
— Понимаю, — коротко кивнула Аня.
— Ну вот и славно! — обрадовалась Зинаида Михайловна, решив, что вопрос исчерпан. — Мальчику в городе закрепиться надо, так что потеснитесь. У вас квартира хорошая, места навалом. Поживет пока у вас, осмотрится. С работой определится, там видно будет.
Аня не сдвинулась с места. Эту квартиру она купила в ипотеку за два года до знакомства с Сашей. Платила сама, ремонт делала сама, высчитывая каждую трату и отказывая себе в новых вещах. Саша переехал сюда с одним рюкзаком. Он тогда красиво рассказывал, что главное в семье — это любовь и поддержка, а метры — дело наживное. Зинаида же свято верила, что раз штамп в паспорте стоит, то и квартира автоматически стала семейным гнездом, где двери просто обязаны быть открыты для любой родни.
— Ясно, — Аня скрестила руки на груди. — Жить будет у нас. А дальше что?
Зинаида Михайловна восприняла отсутствие открытой истерики как капитуляцию. Она поправила перстень с крупным красным камнем на пальце и пошла прямиком на кухню, бесцеремонно отодвинув невестку плечом.
Денис поплелся следом. По пути он с явным любопытством заглянул в приоткрытую дверь ванной, затем толкнул дверь спальни.
— Сашка! — гаркнула свекровь так, что на подоконнике звякнула пустая кружка. — Вставай давай, гости приехали! Солнце уже высоко!
Из спальни донесся невнятный стон, затем заскрипели пружины матраса. Через пару минут на кухне появился Саша. Помятый, небритый, в вытянутых домашних штанах. Он щурился от яркого утреннего света и непонимающе моргал, глядя на мать.
— О, мам, — прохрипел он, почесывая затылок. — Привет. А вы чего так рано примчались? Не предупредили даже. Я будильник на двенадцать ставил.
— А чего тянуть резину? — Зинаида Михайловна по-хозяйски уселась на табурет у окна. — Дениса тебе привезла. Жить он будет в маленькой комнате. Я же мимоходом заглянула — там у вас все равно хлам один стоит, сушилка эта дурацкая да гладильная доска. Сдвинете к стене, бросите матрас — и нормально.
Аня осталась стоять в дверях кухни. Она перевела взгляд на мужа, ожидая его реакции. Саша быстро отвел глаза и принялся усердно разглядывать рисунок на линолеуме.
— Мам, ну мы же не договаривались, — промямлил он, явно избегая смотреть на жену. — Надо было хоть позвонить. У нас свои планы могли быть.
— А чего тут договариваться? Мы же семья! — отмахнулась Зинаида Михайловна. — Не чужие люди с улицы. В тесноте, да не в обиде. Брат родной в поселке киснуть должен, пока вы тут жируете на сорока квадратах? У вас вон даже балкон застекленный.
Денис тем временем открыл дверцу холодильника. Он долго изучал полки, переставляя контейнеры, а затем недовольно скривился.
— А че пожрать есть нормального? — поинтересовался он, доставая начатый пакет сока и делая большой глоток прямо из горла. — Я пельмени сварю, мне много не надо. Только мясные чтобы, а не соевая дрянь.
— Вот видишь, Аня, мальчик совсем неприхотливый, — тут же подхватила свекровь, кивая на младшего сына с гордостью. — Много места не займет. Утром ушел на собеседования, вечером пришел. Будет тихо сидеть, в телефон свой играть. Тебе даже замечать его не придется.
Аня отлипла от дверного косяка и медленно подошла к столу.
— Просто прелесть какая. И кто будет этого неприхотливого мальчика кормить каждый день?
Зинаида Михайловна всплеснула руками, будто услышала величайшую глупость.
— Ну ты же у нас хозяйка! Тебе жалко тарелки супа для деверя налить? Там, где два человека едят, и третьему всегда порция найдется. Макароны отварила, сосиску кинула — вот и ужин готов. Не ресторан же.
— Продукты нынче дорогие, Зинаида Михайловна, — сухо обронила Аня. — Макаронами с бумажными сосисками здорового парня каждый день кормить не будешь. Ему мясо нужно, сыр, фрукты. Плюс коммуналка сразу вырастет. Вода, свет. Денис же не в темноте сидеть будет со своим телефоном. Да и интернет у нас не бесплатный.
Свекровь пренебрежительно махнула рукой в воздухе.
— Ой, какие счеты между своими! Копейки эти считать будешь сидеть? Сашка вон работает, подкинет брату на первые поры деньжат. Ты же мужик, Саш. Поможешь младшему на ноги встать?
Лицо Саши вытянулось. Он вжал голову в плечи и уставился на свои босые ноги с таким видом, будто надеялся провалиться сквозь перекрытия к соседям снизу.
Он не работал. Уволился одним днем еще в ноябре, заявив, что начальник совершенно не ценит его богатый потенциал и заставляет оставаться после работы. Все эти долгие четыре месяца Аня тянула ипотеку, продукты, коммуналку и мелкие расходы в одиночку. Саша же активно искал себя, листая сайты вакансий минут по двадцать в день, а остальное время убивая за компьютером.
Зинаида Михайловна об этом, разумеется, не знала. Саша берег слабые нервы матери. Аня тоже молчала, надеясь, что муж наконец-то возьмется за ум и начнет приносить в дом хоть какие-то деньги.
— Ну мам, давай потом это обсудим, — выдавил из себя Саша, отчаянно косясь на жену. — Не время сейчас. Аня устала за неделю, у нее отчеты были.
— Чего потом-то тянуть? — Зинаида Михайловна перевела победоносный взгляд на невестку. — Выделите ему полку в шкафу. И стиралку свою покажи, как включать. Хотя чего там показывать, сама закинешь вместе с Сашкиными вещами. Тебе трудно, что ли? Одну кнопку нажать. У тебя же машинка стирает, а не ты руками в проруби трешь.
Денис, допив сок, бросил пустую коробку на стол и полез в навесной шкафчик.
— А печенье где? К чаю пусто вообще. Вы как живете-то?
Аня слушала этот бесконечный поток указаний и чувствовала, как внутри разливается глухая, тяжелая усталость. Ей совершенно не хотелось скандалить в свой единственный выходной. Ей хотелось сварить кофе, сесть с книгой и чтобы эти люди немедленно покинули ее дом.
— Значит, жить он будет здесь, кормить его буду я, обстирывать тоже я, а платить за весь этот праздник будет Саша? — уточнила невестка ровным тоном.
— Вот и славно! — свекровь довольно хлопнула ладонями по своим коленям. — Все решили по-взрослому. Ну, показывай, где он спать будет. Сумку-то его спортивную разберите быстрее, помнется все, я там рубашки глаженые положила.
Саша сделал шаг к жене и попытался взять ее за руку.
— Ань, пойдем на пару слов, — зашептал он торопливо. — Ну пускай поживет неделю. Я потом что-нибудь придумаю. Мать же со свету сживет, если мы его сейчас обратно отправим. Тебе жалко угла, что ли?
Аня аккуратно, но твердо убрала свою руку.
— Неделю? Со спортивной сумкой и баулом, в котором вещей на три сезона?
Она повернулась к Зинаиде Михайловне.
— Жить он здесь не будет. И кормить я его не собираюсь.
Свекровь нахмурилась, явно не уловив смысла сказанного.
— В смысле не будет? А куда ему деваться?
— У вас дома места полно, Зинаида Михайловна, — Аня выпрямилась. — Вы ошиблись немного адресом.
Она сделала короткую паузу, глядя прямо в глаза самоуверенной свекрови.
— Тот потрёпанный баул в серо-синюю клетку у двери — это не вещи Дениса на вырост, как вы, наверное, подумали.
На кухне стало слышно, как за окном проехала уборочная машина. Денис от удивления выронил жвачку изо рта и уставился на невестку.
— Какие вещи? — Зинаида Михайловна часто заморгала. — Сашка, она чего несет вообще? Какие твои вещи?
Саша вжался спиной в кухонный гарнитур, пытаясь слиться с фасадами шкафчиков.
— Сашины вещи, — повторила Аня, не повышая голоса. — Я их еще вчера вечером в тихой злости собрала. Саша безработный уже четвертый месяц. Сидит на моей шее, ест за мой счет, ипотеку мою не платит. Всю ночь по клавишам стучит, а днем спит. Так что содержать еще одного неприхотливого мальчика здесь просто не на что. Мой бюджет не резиновый.
Зинаида Михайловна медленно поднялась с табурета. Густая краска залила ее щеки.
— Сашка... Это правда? — она обернулась к старшему сыну. — Ты не работаешь? Четыре месяца? И матери молчал?
Саша неопределенно махнул рукой.
— Мам, ну там сложно все было... Всех подряд увольняли. Начальник козел попался... Ищу вот нормальное место.
— А тебя, значит, на улицу выгоняют как собаку?! — свекровь резко развернулась к невестке, из упрямой вредности искажая факты. — Из твоей же квартиры, Сашка?! Мы же ремонт тут вместе делали! Обои клеили!
— Обои клеили наемные рабочие, которым платила я, — напомнила Аня без малейшего выражения. — Квартира моя. Ипотека на мне, плачу ее исключительно я. А спонсировать двух здоровых лбов я не нанималась. Баул собран и ждет у двери. Ключи, Саша, оставь на тумбочке в прихожей.
Свекровь приоткрыла рот, но слова куда-то подевались. Вся ее хозяйская уверенность моментально испарилась. Одно дело — командовать в квартире успешного сына, раздавая указания невестке, и совсем другое — забирать великовозрастного безработного обратно в свою тесную квартиру. Она резко развернулась к младшему.
— Пошли, Денис! Нечего нам тут делать. Сашка, бери свою сумку, не стой столбом.
— Мам, ну куда я пойду... — заныл Саша, беспомощно глядя на жену. — Ань, ну ты чего завелась? Нормально же сидели. Я завтра резюме обновлю, честно. Давай не будем горячиться из-за ерунды.
— Домой пойдешь! К матери! — припечатала Зинаида Михайловна, подталкивая его к выходу. — Раз жена у тебя такая... расчетливая. Кому ты нужна будешь с таким скверным характером, Аня! Останешься одна со своей ипотекой, волком завоешь! Будешь еще локти кусать, да поздно будет!
— Справлюсь как-нибудь, — ответила Аня.
Сборы были короткими. Саша пытался еще что-то сказать, натягивая кроссовки на босу ногу, но мать решительно вытолкнула его на лестничную клетку рукой с блеснувшим красным перстнем. Через десять минут за ними закрылась дверь.
Аня прошла в прихожую. Она спокойно подняла брошенные Сашей на полку ключи, сбросила их в карман домашних штанов, а затем подняла с пола выпавшую изо рта Дениса жвачку и метким броском отправила ее в мусорное ведро.
Спустя месяц Саша так и жил у матери вместе с Денисом. Денис работу, разумеется, так и не нашел. Аня же впервые за долгое время спала в выходные до обеда, не просыпаясь от звуков компьютерной стрельбы, и спокойно пила утренний кофе, точно зная, что в холодильнике ее ждет купленный вчера кусок хорошего сыра.
