Марина была женщиной миловидной и привлекательной, природа щедро наделила ее женственностью и редкостной красотой. В свои тридцать семь она превосходила многих молодок в родном селе. Мужчины то е и дело засматривались на нее. Но замужем она так и не побывала, даже жениха не имелось. Дом да работа - вот и вся ее жизнь.
Работала Марина в Михайловском травмпункте, смену за сменой коротала. Из хозяйства только курочек держала, садом занималась и книги на досуге перечитывала. Не жизнь, а сплошная скука, даже рассказать нечего подругам. Они-то уже с мужьями с десяток лет прожили, потомством обросли, огонь и воду прошли, одним словом!
— Жалко мне тебя, Маринка, — вздыхала подруга Валя, сидя в ординаторской травмпункта. — Сколько тебя знаю, ты все время одна-одинешенька. А ведь баба ты видная, яркая, многим девкам на зависть.
— А толку-то, Валь? — отмахнулась Марина, разливая чай в маленькие казенные чашки. — Мне одни хлюпики попадаются, смотреть тошно.
— А-ха-ха! — рассмеялась Валя. — Так ты же своим взглядом тяжелым сверлишь небось, смущаешь. Будешь тут уверенным! Боятся тебя мужики.
— А на кой черт мне боязливый? — возмутилась Марина, и ее низкий голос пронесся гулким эхом в коридоре. — Разве нужен мне трусливый муж? Лучше уж никакого. Мне бы для себя родить, чтобы радость в жизни была, чтобы было о ком заботиться, да и помирать в одиночестве не так страшно будет.
— Рано ты о старости задумалась, подруга, — покачала головой Валя. — Так и роди, кто тебе запрещает-то? Думаешь, кто откажет, коли ты женить на себе никого не собираешься?
Женщины судачили о жизни, о делах насущных, серьезных, о женской доле материнства разговор зашел. Посетителей тогда не было. Спокойно началась смена в зимнее снежное утро.
— А давай в судьбу поиграем, — предложила Валя.
— Старая я уже для игр твоих, — поморщилась Марина.
— Нет, ты послушай сначала, — потирала ладони Валя. — Вот кто сейчас первый придет к нам на прием, тот и будет твоим мужем.
— Смеешься, что ли? — скептически хохотала Марина. — А если это будет баба Зина, снова с обмороженными пальцами?
— Женщины не в счет!
— А если дед Ефим?
— Тогда он и будет твоим мужем! — серьезно, но насмешливо ответила Валя.
Женщины снова расхохотались, и Марина, чтобы поддержать подругу, кивнула, дав тем самым согласие на некую игру в суженого. Это все хоть и ребячество, шутки, но надо же как-то развлекать себя на досуге, чтобы улыбнуться и душу отвести.
Девушки долго смеялись, перебирая всех своих знакомых сельчан, которые могли бы зайти в травмпункт и сойти за суженого Марины. И каждый такой пример вызывал бурю эмоций и неудержимого хохота. Но когда отворилась дверь и на пороге показался первый посетитель, женщинам было уже не до смеха.
— Доброе утречко, девчата! — поздоровался с ними симпатичный мужчина.
— Доброе, — хором ответили медсестры.
— Мне бы рану посмотреть да перевязать, — он протянул наскоро и небрежно перебинтованную ладонь.
— А что случилось у вас? — спросила Марина.
— Трубы распиливал в гараже болгаркой, рука замерзла, соскользнула и вот вам! Как смог перетянул.
— Рана хоть и глубокая, но вены не повреждены, вы — счастливчик! — улыбнулась Марина и поймала на себе заинтересованный взгляд мужчины.
— Меня Иван зовут, а вас?
— Меня Валентина! — выкрикнула Валя, дабы на нее обратили внимание.
— А меня Марина, — скромно произнесла Марина и продолжила осматривать руку Ивана. — А вы ведь не из Михайловки.
— Я из Громовского, хутор в пяти километрах отсюда.
— Слыхали про такой! — снова выкрикнула Валя, сидя на кушетке и сильно болтая ногами, чтобы точно привлечь внимание.
А Иван не сводил глаз с Марины на протяжении всей процедуры. А когда она окончила, бережно и аккуратно перевязав ладонь стерильной белоснежной марлей, сказала:
— Завтра на перевязочку снова к нам, а потом через день будете приходить. Старайтесь руку не беспокоить. И с работами в гараже повремените.
— Как скажете, Марина, — улыбнулся Иван, одной рукой надевая куртку.
Валя больше не вмешивалась в их разговоры. А когда дверь за высоким Громовским мужчиной закрылась, она затараторила:
— Ты смотри, какой он обходительный! Да у нас в Михайловке такого вежливого и воспитанного днем с огнем не сыщешь. И симпатичный. Интересно, женат?
— Тебе-то что? — рассмеялась Марина, снимая резиновые перчатки. — Ты же замужем давно.
— А вот не была бы, точно за этого Ивана вышла бы!
Марина продолжала хохотать, глядя на серьезное лицо Вали, которая в окно все выглядывала, провожая взглядом машину Ивана.
— И что смешного-то? Я бы его вмиг охомутала! — пробубнила Валя.
— Это вроде как первый посетитель, — весело сказала Марина. — Считается ли моим суженым?
— Да брось ты, какой суженый? Женат он наверняка. Твой суженый будет следующий, вон как раз дед Ефим ковыляет с костылем. Судьба, Маринка!
И женщины снова рассмеялись, а громкое эхо в очередной раз пронеслось по коридору. Дело шло к обеду.
Роман у Марины с Иваном закрутился быстро и совершенно неожиданно для обоих. Впервые Марина видела перед собой достойного и сильного мужчину, от взгляда которого все на свете забывалось.
— Значит, не женат? — сплетничала Валя на очередной смене.
— Я с женатым бы не связывалась, — в недоумении ответила Марина.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Валя. — Главное, что красивый, с характером и деньгами. Тебе-то только родить от него надо, чтобы не обречь себя на одиночество.
Марина вскинула брови, но промолчала. Впервые ей не захотелось продолжать разговор с Валей, которая подозрительно много говорила о ее личной жизни. А ведь у самой-то забот-хлопот полна хата, как и у любой замужней. Но про Ивана она с таким удовольствием судачила, что Марине все меньше хотелось рассказывать о своем счастье. Но однажды чувство окрыленности так переполнило женщину, что не стерпела она и проговорилась.
— Беременна я, — прошептала Марина с блеском в глазах.
— Вот те раз, — протянула ошеломленная Валя.
Она аж побледнела от такой новости.
— Ты что так удивляешься, Валь? — спросила Марина. — Мы ведь столько об этом говорили, да и возраст у меня уже.
— Вот именно, возраст, — перебила ее подруга. — Не боишься рожать-то? Опасно...
И пока Валя рассуждала про риски старородящих, Марина смотрела в окно, улыбалась солнышку и гладила еще неокруглившийся живот. Ей дела не было до Валькиных доводов.
Подоспел Валин день рождения. Пригласила она к себе в дом всех подруг с мужьями, кумовьев да родственников. Марину с Иваном позвала. О беременности знала только Валя и, видя влюбленные глаза Ивана, какими он на Маринку глядел, ее зависть раздирала. Потому после четвертой рюмки выждала она момент, когда Иван вышел во двор. Последовала она за ним, воровато оглядываясь, будто случайно оказались они вдвоем.
— Жениться хоть собираешься на Маринке? — неожиданно спросила Валя.
— А как же! — расплылся в улыбке Иван. — Земля просохнет, Великий пост окончится, так и женимся.
— Ну и зря, Ваня. Ну неужели ты подумал, что Марина замуж хочет? Ей бы ребеночка родить да воспитывать. А муж ей не нужен, бремя это пустое для нее. Отправит она тебя обратно в Громовский, вот увидишь, как только свое получит. Не любит Маринка никого, кроме себя. И любить не умеет.
Иван сначала усмехнулся, но увидев серьезный взгляд Вали помрачнел тут же. Почему-то поверил он ей. Гнев, обида и отчаяние овладели в тот час Иваном, и, не сказав ни слова, ушел он с праздника. Марине просил передать, что срочные дела возникли, мол, на работу вызвали. Женщина была в недоумении. Марина ведь в этот самый вечер собиралась сообщить Ивану о беременности. Но ни на следующий день, ни через неделю он так и не появился.
— Вот видишь, как бывает, Валя, — вытирала слезы Марина, не унимаясь. — Хотела просто родить для себя, а выходит, влюбилась.
— Перестань слезы лить, — успокаивала ее Валя в ординаторской. — Ты что хотела, то уже получила. Вспомни, как ты о мужиках пару месяцев назад рассуждала: все хлюпики...
— Он не такой!
— Потому что он хуже всякого хлюпика! — заверила ее подруга. — Попользовался и бросил, как мальчишка!
Валя продолжала морально готовить подругу к участи матери-одиночки, убеждая, что ее избранник не достоин ее. Но Марина все равно возвращалась домой подавленная и приготовилась проплакать в подушку в тот дождливый весенний день.
Но зайдя во двор, женщина была приятно удивлена. Иван стоял у крыльца с тюльпанами и виновато улыбался. Марина в очередной раз поняла, что не может жить без этой улыбки, и, хочет он того или нет, сейчас она сообщит ему долгожданную новость.
— Мариночка! — сказал Иван, подойдя ближе. — Известно мне, для чего ты со мной была. Но ты знай, что, как бы там ни получилось, я сам тебя никуда не отпущу. Рядом быть хочу.
«Ох и Валька, ох и злоязычница!» — догадалась обо всем Марина. Но счастье настолько захлестнуло ее, что она даже злиться была не в силах на подружку. Теперь Марина о своей радости говорить никому не станет, и без того народ скоро все узнает. Счастье тишину любит.