— Господи, да что ж такое!
Надежда замерла у приоткрытой двери сарая, и внутри всё оборвалось. Там, в полумраке, между мешками с комбикормом и старым велосипедом, стояли Пётр и Катя. Её муж. И её сноха. Жена сына. Которая живёт здесь, в их доме, пока Андрей в Москве вахтует.
Пётр обнимал Катю за талию. Она запрокинула голову, смеялась тихо, прижималась к нему.
Надежда попятилась. Сумка с картошкой и морковкой выскользнула из рук, но она подхватила её на весу. Дыхание перехватило — от обиды, от стыда, от такой дикой боли, что хотелось завыть.
Но она не завыла.
Развернулась, тихо прикрыла калитку и пошла к Зине.
***
— Надь, ты чего бледная? — Зина распахнула дверь, вытирая руки о фартук. — Заходи, чего на пороге стоишь.
Надежда переступила порог, опустилась на табурет и только тогда выдохнула:
— Петька... с Катькой. В сарае. Я видела.
Зина замерла. Потом медленно закрыла дверь, подсела рядом и положила руку на плечо Надежде.
— Ты точно?
— Точно, Зин. Обнимались. Она смеялась...
— Сволочи, — коротко бросила Зина. И добавила уже тише: — Ладно. Не реви. Будем думать.
Надежда всхлипнула, вытерла глаза ладонью.
— Что думать-то? Всё ясно.
— Нет, не ясно. Ты сейчас домой придёшь, начнёшь орать — они отбрехаются. Скажут, что ты с ума сошла, что померещилось. А Катька ещё и в слёзы ударится — мол, как можно, я же невестка, я детей рожала. И Андрей ей поверит, а не тебе. Ты ж знаешь: мужики всегда бабам своим верят.
Надежда кивнула. Зина была права. Андрей обожал Катю. Двое детей, дом полная чаша. Если она сейчас придёт и всё выложит — он не поверит.
— Так что делать?
— Доказательства собирать, — твёрдо сказала Зина. — У меня телефон с камерой. Будешь снимать. Записывать. Пусть сами себя и выдадут.
***
Надежда вернулась домой через полчаса. Пётр сидел на крыльце, ковырял палочкой землю.
— Где ходишь? — буркнул он.
— У Зинки была.
— А чего картошку не почистила? Обед когда?
Надежда молча прошла мимо, в дом. Катя сидела на диване, листала телефон, ноги закинула на подлокотник. Увидев свекровь, даже не пошевелилась.
— Надь, а что на ужин? — спросила она небрежно.
— Сделаю, — коротко ответила Надежда.
Внутри всё кипело. Руки дрожали, пока она чистила картошку. Хотелось схватить Катю за волосы, вытащить из дома, выгнать вон. Но она сжала зубы и молчала.
Вечером, когда Пётр ушёл в баню, Надежда включила телефон, который дала ей Зина, и положила его на подоконник в коридоре — так, чтобы камера смотрела на крыльцо.
***
Прошло три дня.
Надежда жила как во сне. Варила, стирала, улыбалась внукам, когда они прибегали из школы. А сама внутри была как натянутая струна.
Зина каждый вечер забирала телефон, смотрела записи. И на четвёртый день пришла к Надежде с горящими глазами.
— Есть! — Она ткнула пальцем в экран. — Смотри.
На видео Пётр и Катя стояли у сарая. Он курил, она прислонилась к стене. Говорили тихо, но телефон, который Зина положила в кустах, записал всё.
— ...приедет через неделю, — говорила Катя. — Только не лезь ко мне при нём.
— Да я ж не дурак, — усмехнулся Пётр. — Потерпим.
— А как Надька? Не заметила ничего?
— Да она дура старая. Ничего не видит.
Надежда сжала губы. Зина выключила телефон.
— Ну что, хватит?
— Хватит, — тихо сказала Надежда.
***
Андрей приехал в субботу вечером. Высокий, уставший, с огромной сумкой. Обнял мать, поцеловал Катю, подхватил на руки детей.
— Мам, как дела? Отец где?
— Здесь я, — Пётр вышел из комнаты, кивнул сыну. — Приехал?
— Приехал. На неделю.
Надежда накрыла стол. Пироги, картошка с грибами, соленья. Сидели все вместе — семья. Андрей рассказывал про Москву, про стройку, шутил. Катя улыбалась, подливала ему суп. Пётр молчал, ел. Надежда сидела тихо, смотрела на сына.
Она вспомнила, как рожала его. Одна, в маленькой больнице. Пётр тогда был в командировке. Как растила, выкармливала, ночами не спала. Как он женился на Кате — и Надежда так радовалась, что у сына будет хорошая жена.
«Дура старая», — вспомнила она слова Петра.
И положила на стол телефон.
— Андрюш, — сказала она тихо. — Мне надо тебе кое-что показать.
Все замолчали. Андрей посмотрел на мать.
— Что такое, мам?
Надежда включила запись. Голоса Петра и Кати наполнили комнату.
«...приедет через неделю. Только не лезь ко мне при нём».
«Да я ж не дурак. Потерпим».
«А как Надька? Не заметила ничего?»
«Да она дура старая. Ничего не видит».
Тишина была такая, что слышно было, как тикают часы на стене.
Андрей медленно поднял голову. Посмотрел на Катю. Потом на отца.
— Это... что? — голос его был хриплым.
Катя побледнела, открыла рот, но ничего не сказала. Пётр уставился в тарелку.
— Мам, — Андрей повернулся к Надежде. — Это правда?
— Правда, сынок, — тихо сказала она. — Я сама видела их. В сарае. А потом Зина помогла записать.
Андрей резко встал. Стул упал. Он обернулся к Кате.
— Ты... с ним?!
Катя попыталась встать, протянула руку.
— Андрюш, это не...
— Молчи! — рявкнул он так, что она вздрогнула. — Молчи, я сказал!
Он развернулся к отцу.
— Ты... с моей женой?!
Пётр поднял голову. Лицо его было серым.
— Андрей, я...
— Заткнись, — тихо сказал Андрей. — Просто заткнись.
Он подошёл к матери, обнял её за плечи.
— Мам, прости. Прости меня. Я... я не знал.
Надежда гладила его по руке, молчала. Плакать не хотелось. Внутри было пусто и спокойно.
***
Андрей собрал детей за десять минут. Катя пыталась что-то говорить, но он не слушал. Вынес вещи, посадил детей в машину. Обернулся к Кате.
— Оставайся здесь. С ним. Раз вам так хорошо вместе.
— Андрей, подожди...
— Документы на развод пришлю. Детей больше не увидишь.
Он захлопнул дверь машины и уехал. Катя осталась стоять во дворе, растерянная, с заплаканным лицом.
Пётр вышел на крыльцо, посмотрел на неё.
— Ну что, — сказал он. — Допрыгалась.
И ушёл в дом.
***
Через неделю Пётр собрал вещи и ушёл. К Леньке, бывшему другу, который овдовел год назад. Говорили в деревне, что там у него баба завелась. Надежде было всё равно.
Катя пыталась остаться в доме, но Надежда молча указала ей на дверь.
— Это дом моего сына. И мой. Тебе здесь не место.
Катя уехала к матери в райцентр. Больше Надежда её не видела.
***
Прошёл год.
Надежда жила одна, в большом доме. Зина приходила каждый вечер, пили чай, болтали. Дом был тихим, чистым, спокойным.
Андрей звонил каждую неделю. Говорил, что скоро приедет. Надежда не торопила.
И вот однажды, в мае, во двор въехала машина. Андрей вышел, открыл дверь — и оттуда вышла молодая женщина. Светлые волосы, простое платье, добрая улыбка.
— Мам, — Андрей обнял Надежду. — Это Лена. Моя... жена.
Лена протянула руку, пожала крепко.
— Здравствуйте. Андрей много про вас рассказывал.
Надежда посмотрела на неё, потом на сына. Он улыбался — впервые за год.
— Заходите, — сказала она. — Чай поставлю.
Они сели на кухне втроём. Лена помогала накрывать на стол, говорила спокойно, по-простому. Надежда смотрела на неё и думала: вот она, настоящая. Не красавица, не кокетка. Просто женщина. Хорошая.
— Мам, — Андрей взял её за руку. — Спасибо. Что не промолчала. Что не дала мне жить во лжи.
Надежда кивнула.
— Я не могла иначе, сынок.
***
Вечером, когда Андрей с Леной уехали в гостиницу переночевать, Надежда сидела на крыльце. Во дворе цвела черёмуха, пахло свежей травой. Где-то вдалеке лаяла собака.
Зина подошла, села рядом.
— Ну что, Надь? Легче?
Надежда посмотрела на небо. Звёзды горели ярко.
— Легче, Зин. Легче.
Она вспомнила слова, которые говорила ей бабушка, когда Надежда была маленькой: «Правда глаза колет, да душу лечит». Тогда она не понимала. Теперь поняла.
— Пойдём чай пить, — сказала Зина.
— Пойдём, — согласилась Надежда.
И они вошли в дом.
#####
Рекомендуем почитать :