Уже как неделю московская публика рассуждает о «Гамлете», а то время, как Меньшиков парирует гениальностью Андрея Могучего в противовес

Уже как неделю московская публика рассуждает о «Гамлете», а то время, как Меньшиков парирует гениальностью Андрея Могучего в противовес экстраординарному режиссерскому решению руководства МХТ им. Чехова. Вспоминаются «Холопы» в БДТ, из-за которых до сих пор не угасают споры. И меня все спрашивают: нравится или не нравится? Идти смотреть или нет? С 2024 года много времени утекло, а на спектакль все не попасть, но я смогла.

Я категорически против картин, в которых режиссер показывает ненависть ко всему происходящему в России, — так я закрыла для себя театр, возглавляемый К. Ю. Богомоловым. Выражать презрение к людям, живущим рядом со мной, низко. Для меня «Холопы» — призыв к действию. Странно, что Минкульт снимает «Бовари» в Театре Наций, но не снимает «Холопов».

Хотелось всё-таки отметить, что режиссёрских находок много: общение с залом, отсутствие банальных антрактов, историческая справка о расположении театра и игровой манере… А также приёмы, переносившие нас в разные времена, — для тех, кто не знает историю России, это очень полезно. И все же:

• такой спектакль мог быть поставлен только на ленинградских подмостках, воспринималось исключительно как политическое высказывание во имя и из-за сложившейся внутриполитической ситуации.

• такой спектакль с восторгом может восприниматься исключительно либеральной публикой, во имя псевдосвободы и попыткой декодироваться посредством искусства.

• Андрей Могучий мнит себя медиумом. Говорит со своим зрителем свысока, указывая его холопское место в большой России. Нравоучает, бесится и приводит в действие попытку научить достопочтенную публику французскому языку, подчеркивая из раза в раз малообразованность партера и окружностей.

По содержанию: день рождения княжны Плавутиной-Плавунцовой, которая четвёртый год не встаёт с кресла, но всё ещё правит миром через прихоти, деньги и собачку Бьютьку, — всё летит к чертям, когда объявляется бывший крепостной Степан Перейдёнов, вернувшийся из Парижа. Спектакль длится больше четырёх часов и разворачивается почти по всему пространству БДТ, включая царскую ложу, где живёт параллельный сюжет. Время раскалывается: эпоха Павла I и наша современность делят одну сцену и один гниющий особняк — с пылью, ремонтом и гастарбайтерами в жёлтых комбинезонах. Материальный мир правит над духовностью. Яркий пример — сцена хозяйки дома и отказной дочери, напоминающая о том, как сегодняшние родители забывают о связи с детьми. Как родина продает наследие культуры, как собственных детей. И кому? Китайцам? Грустно, но, похоже, это факт.

Это спектакль о национальном рабстве и о том, как г-н Могучий воспринимает русский народ, причем сразу в двух режимах — при монархии и путинизме. Следуя мысли г-на Могучего, Россия — это про рабство, не внешнее, а глубоко внутреннее. Про власть, которая даже смерть и время проглатывает без вкуса. По итогу драматического экшена делаю вывод о том, что аполитичного театра в России почти не осталось; о том, что театр перестал быть для многих островком эскапизма, и о том, как неловко становится иногда от просмотренного.

Отрицаю любую форму революционного призыва, так же как и этот спектакль.