Конверт лежал под клавиатурой. Не спрятан — просто завалился, это было видно по согнутому краю. Виталий никогда не прятал то, чего я, по его расчётам, не должна была найти. Зачем, если жена занята своим и не лезет в чужое.
Я занималась своим. Двадцать два года занималась.
Села за его стол — искала зарядку, моя сломалась ещё в воскресенье. Вытащила конверт, посмотрела. Обычный, без марки, внутри сложенный вдвое лист. Банковское уведомление. Альфа-банк. Перевод на триста сорок тысяч рублей. Получатель — Светлана Игоревна Рогова. Дата — позапрошлая пятница.
Я перечитала. Потом ещё раз. Цифры не менялись.
Триста сорок тысяч — это наш совместный счёт. Тот, куда мы оба кидаем с зарплат. На ипотеку, на машину, на «если что». Если что наступило, только я об этом ещё не знала.
Светлана Игоревна Рогова. Света. Его секретарь.
Я работаю бухгалтером двадцать лет. Числа я понимаю раньше, чем слова. Числа не интерпретируют, не объясняют, не смотрят жалобными глазами. Они просто стоят на месте и молчат.
Эти молчали очень громко.
Конверт я положила обратно. Точно под клавиатуру, согнутым краем вперёд.
Тамара Сергеевна зашла ко мне в кабинет в понедельник с чашкой и вопросом про квартальный отчёт. Я ответила. Она посмотрела на меня чуть дольше обычного.
— Наташ, ты нормально?
— Нормально. Отчёт сдам в среду.
— Я не про отчёт.
Я не ответила. Она взяла чашку и вышла. Хороший человек — не настаивает.
Три дня я делала то, что умею. Проверяла. Виталий пользуется одним браузером на двух устройствах — рабочем и домашнем ноутбуке, синхронизация включена, пароль один на всё — я знаю, потому что сама когда-то настраивала ему телефон. Это была моя ошибка. Или его. Зависит от того, с какой стороны смотреть.
В истории платежей — ещё два перевода. Август, девяносто тысяч. Июнь, сто двадцать. Тоже Рогова. Тоже с нашего счёта.
Итого — пятьсот пятьдесят тысяч рублей за семь месяцев.
В июне мы отказались от отпуска. Виталий сказал: ситуация непростая, надо придержать деньги, поедем на следующий год. Я согласилась. Сварила окрошку, открыла дачный сезон, полола грядки.
В августе я просила поменять плиту — старой уже восемь лет, горелка барахлит. Виталий сказал: не сейчас, подождём до получки. Я подождала.
Девяносто тысяч. Сто двадцать. Триста сорок.
Плита до сих пор барахлит.
Света появилась у него три года назад — пришла после предыдущей секретарши, которая ушла в декрет. Я видела её на корпоративе в позапрошлом декабре. Светлые волосы, тихая, держалась в стороне, пила шампанское маленькими глотками. Виталий представил: «Это Света, мой незаменимый тыл». Я пожала руку и пошла к своим знакомым.
Незаменимый тыл.
Пятьсот пятьдесят тысяч рублей. За семь месяцев.
Тыл, видимо, требует содержания.
Я не рыдала. Не кидала в стены. Я достала тетрадь и написала три столбца: дата, сумма, баланс до перевода. Потом позвонила Лене — она юрист, мы дружим с института.
— Лен, у меня вопрос теоретический. Если муж переводит с общего счёта деньги третьему лицу без согласия жены, это как квалифицируется?
— Ты серьёзно сейчас?
— Теоретически.
— Ладно. Распоряжение общим имуществом требует согласия второго супруга. Если докажешь, что переводы были без твоего ведома — можно признать сделки недействительными и взыскать половину. Но нужны выписки, нужно показать, что средства были совместно нажитыми.
— Выписки у меня есть.
Пауза.
— Наташа.
— Теоретически спрашиваю.
— Конечно, — сказала Лена. — Теоретически — приходи в четверг, поговорим.
Виталий вернулся в среду вечером позже обычного. Поставил портфель, потянулся за ужином.
Я сидела за кухонным столом с чашкой чая. На столе — три листа. Распечатки. Цифры.
Он посмотрел на меня. Потом на бумаги. Что-то в его лице сделалось тише.
— Ты где взяла?
— Общий счёт. Синхронизация на ноутбуке.
Он опустился на стул. Молча. Портфель так и не снял — поставил рядом, между ногами, как будто собирался уходить.
— Ты что хочешь услышать?
— Ничего. Я уже всё прочитала.
— Ир, послушай…
— Наташа, — сказала я. — Меня зовут Наташа. Двадцать два года меня зовут Наташа.
Он замолчал. Потёр лоб.
— Это не то, что ты думаешь.
Числа умеют быть терпеливыми. Я тоже умею.
— Пятьсот пятьдесят тысяч, — сказала я. — За семь месяцев. С нашего счёта. Переводы на физическое лицо, никакого договора займа, никаких расписок. В июне ты мне объяснял, почему мы не едем в отпуск. В августе — почему нельзя поменять плиту.
Виталий смотрел на бумаги. Не на меня — на бумаги. Как будто надеялся, что они изменятся.
— Она попала в ситуацию. У неё были долги, я помог.
— Ты помог ей моими деньгами.
— Нашими. Наташ…
— Без моего ведома.
Тишина.
За окном кто-то хлопнул дверью машины. Потом мотор. Потом снова тихо.
— Я собираюсь к Лене, — сказала я. — Она юрист. Мы уже поговорили. В четверг — официально.
Виталий поднял голову:
— Наташ, подожди. Не надо никакой Лены. Мы же можем сами…
— Нет.
— Это просто деньги.
— Ты отдал моё молчаливое согласие на семь лет вперёд. — Я встала, взяла чашку, вылила в раковину. — Деньги вернёшь. Это арифметика.
Я зашла в комнату, закрыла дверь. Не хлопнула — просто закрыла. Ключ повернулся мягко.
С этой стороны двери было тихо.
Лена позвонила в пятницу утром:
— Наташ, ты ночевала дома?
— Да. Он на диване.
— Хорошо. Слушай, у меня новость по твоему делу. Я пробила Рогову через реестр юрлиц. Светлана Игоревна Рогова — учредитель ООО «Прайм Девелопмент». Зарегистрировано восемь месяцев назад. Единственный учредитель. Уставный капитал — десять тысяч рублей.
Я сидела. Слушала.
— Твой муж — коммерческий директор. Он по роду деятельности ведёт контрагентов. Если эти переводы шли через его компанию как займы физлицу, а потом Рогова перекидывала деньги уже в ООО — это схема. И совсем другой разговор, Наташ. Это уже не «помог сотруднице с долгами».
— Ты уверена?
— Нет. Нужно смотреть документы. Но картинка интересная.
Я держала телефон двумя руками. За окном шёл мелкий дождь — такой, который не понять: кончится через пять минут или до вечера.
— Приезжай сегодня, — сказала Лена. — С выписками, с тем, что есть. Посмотрим.
Я вышла из комнаты. Виталий стоял в коридоре с кофе — видно, слышал часть разговора. Спросил:
— Это Лена?
— Да.
— И что?
— Ничего. Едем разбираться.
— Наташа.
Я обулась. Взяла папку с бумагами, которую собрала ещё в среду. Подняла взгляд.
— Виталий. «Прайм Девелопмент» — это чьё ООО?
Он не ответил. Кофе он больше не пил — просто держал кружку.
Я вышла.
На лестничной клетке ещё пахло чьим-то завтраком — яичница, лук, что-то горелое по краям. Лифт не пришёл, я пошла пешком.
На третьем этаже телефон завибрировал. Сообщение от Виталия: «Наташ, давай поговорим нормально. Я объясню».
Я убрала телефон в карман.
Дождь к тому времени почти кончился. Почти.
