Мастерская Письма | Ксюша Грант

Это решение созревало медленно, как нарыв. Сначала — его храп. Не просто посапывание, а рокот, от которого дрожали стёкла в шкафу. Я годами тыкала его локтем, он ворчал, переворачивался, и через пять минут всё начиналось снова...

Никакого скандала не было. Ни слезинки. Мы сидели в той самой кофейне, где познакомились двадцать два года назад, и пили тот же самый капучино. Только теперь в нём был безлактозный сироп, а не просто молоко...

— Да всё хорошо у нас, мам, — голос мой звучал ровно, будто заученная мантра. — Премию дали. Ужин приготовила. Завтра к стоматологу с Марком схожу. Всё нормально. В трубке — одобрительное мычание. «Молодец, дочка...

Это была не романтика. Это была необходимость, родившаяся в ссоре. Мы ругались из-за денег. Вернее, из-за их нехватки. Слова стали острыми и колючими, как сухие ветки. В какой-то момент муж, Андрей, отшвырнул калькулятор и сказал, глядя не на меня, а куда-то в стену: — Всё...

Эту фразу у нас никогда не говорят на кухне. И уж точно не про чайник. Всё началось лет десять назад. Моя младшая сестра Ира, тогда ещё студентка, завела парня. Антон. Он был из «той самой» семьи — с деньгами, связями, вечными поездками за границу...

Я обнаружил пропажу утром. Висел на крючке в прихожей — и вот его нет. На месте моего халата болталась пустая вешалка, будто кричащая о несправедливости. Это был не просто халат. Это была институтская реликвия...

Это началось незаметно. За ужином, разгребая макароны вилкой, он, Витя, мой шестнадцатилетний, вдруг сказал, не глядя на меня: — Представляешь, у Толстого в черновиках «Войны и мира» была сцена, где Пьер становится масоном...

Ссора началась, как всегда, на ровном месте. Утро, спешка. В раковине осталась вчерашняя чашка. Не просто чашка — моя любимая, синяя, с трещинкой на ручке. Я её не помыл с вечера. Жена, Катя, увидела её, стоя посреди кухни с пакетом мусора в руках...

Звонок разбудил меня в два часа ночи. Я схватила телефон. На экране — Лиза. Моя дочь. Четырнадцать лет. — Алло? — Мам… — голос дрожал. — Мам, забери меня. Пожалуйста.

Мы встречались два месяца. Всё было... правильно. Он — приятный, с хорошей работой, воспитанный. Звал в дорогие рестораны, дарил розы, открывал передо мной двери. Я ловила себя на мысли, что описываю его, как анкету в агентстве: «стабильный, серьёзный, надёжный»...

Это пошло не из романтики. Из отчаяния. Помню то утро. Кухня, пар от чайника, я стою у окна, он завтракает. Тишина. Не спокойная — пустая. Мы проговорили, кто купит хлеб и надо ли брать ипотечную страховку...

Это была не ссора. Это был эксперимент. Безмолвный и жестокий. Вечер пятницы. Я ставлю на кухонный стол коробку из кондитерской. Внутри — мини-торт «Прага», наш общий любимый с самого свидания. — Что празднуем? — улыбается муж, Андрей, снимая наушники...