Лена узнала обо всём из голосового сообщения от двоюродной сестры Жанны. Тридцать восемь секунд. Бодрый голос, будто речь шла о покупке новых штор. «Ленок, мы тут собрались, обсудили. Бабушкину квартиру решили оформить на Виталика...
Галина Петровна держала бокал шампанского двумя руками. Пальцы подрагивали, но улыбка не сходила с лица. Я тогда решила: волнуется. Свадьба сына, всё-таки. Мне было двадцать три. Лёше двадцать семь. Мы расписались в октябре, в маленьком загсе на окраине Воронежа, где пахло сыростью и лилиями одновременно. Гостей набралось человек сорок. Моя мама плакала. Его мама улыбалась. Эту улыбку я запомнила надолго. Первый год мы жили отдельно, снимали однушку на Левом берегу. Галина Петровна звонила каждое воскресенье ровно в десять утра...
Зинаида Павловна наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала запах её духов. Что-то старомодное, сладковатое, из тех флаконов, которые стоят на полке годами. «Он тебе изменяет», прошептала она. Я отодвинулась...
Зинаида узнала её по походке. Та же привычка чуть заваливаться на левый бок, будто одна нога короче другой. Хотя ноги у Лены были одинаковые, просто сумку она всегда носила на правом плече, тяжёлую, набитую до отказа...
Лена услышала, как щёлкнул замок. Потом голоса в прихожей. Два голоса, хотя ждала она только мужа. Она вытерла руки о полотенце и вышла из кухни. Геннадий стоял у двери, а рядом с ним, прижимая к себе старый коричневый чемодан, стояла женщина. Лет шестьдесят, может больше. Худая, в длинном сером пальто не по сезону. На ногах стоптанные туфли. «Это Раиса Павловна», сказал Геннадий. И голос у него был такой ровный, будто он каждый вечер приводил домой незнакомых женщин с чемоданами. «Она будет жить с нами»...
