Продолжение.
Элис шагает за дверь клуба и впервые оказывается внутри 1968 года: не на красивой открытке из прошлого, а в тесном зале, где пахнет табаком, мокрыми пальто и разогретыми усилителями. Здесь на неё пялятся из-за странной одежды, музыка глушит мысли, а отец, к которому она так рвалась, не выходит навстречу.
Джордж не даёт ей растеряться: накидывает на неё чужой плащ, ведёт к служебному коридору и слишком быстро понимает, где искать след. Он шутит, но теперь Элис видит: за его лёгкостью есть страх. Он уже знает, что двери времени открываются не просто так.
За кулисами находится первая настоящая зацепка: имя Дэниела Уорда в списке, пометка «Сторона Б», кассета для звукорежиссёра и фраза, оставленная специально для девушки с его глазами.
Не доверяй первой версии песни.
Отец не просто исчез. Он ждал, что Элис придёт.
И, возможно, Джордж знает об этом больше, чем готов сказать.
Серия 2. Сторона Б
Клуб ударил в лицо жаром, дымом и музыкой.
После тихого магазина Рида всё здесь было слишком близко: мокрые пальто, табак, пролитое пиво, чужие голоса у самого уха, гул усилителей, липкий пол под подошвами. Элис остановилась у входа, пытаясь понять, куда смотреть сначала.
Её почти сразу задели плечом. Она шагнула к стене и только тогда поняла, что несколько человек откровенно её разглядывают. Большинству было всё равно, но парень у стойки скользнул глазами по её куртке с капюшоном, задержался на джинсовых шортах, потом опустил взгляд к ботинкам. Девушка с сигаретой оценила чокер и усмехнулась.
В магазине Рида Элис не думала об одежде. Здесь каждая деталь выдавала, что она не отсюда.
Джордж оказался рядом. Не суетился, не пытался перекричать музыку, только встал чуть ближе, заслоняя её от прохода.
— Всё нормально, — сказал он.
— Я не спрашивала.
— Знаю. Поэтому и говорю заранее.
Он говорил тише обычного, почти спокойно. Быстро проверил зал: дверь, бар, сцену, боковой коридор.
— На меня пялятся, — сказала Элис.
— Немного.
— Это должно меня успокоить?
— Нет. Но если бы пялились все, я бы сказал: «много».
Она фыркнула, почти сердито, но дышать стало легче. Джордж снял со спинки ближайшего стула тёмный плащ.
— Накинь.
— Это чей?
— Сейчас чей-то. Потом снова будет чей-то.
— Ты украл плащ.
— Временно взял. В сложной исторической обстановке.
— Ты украл плащ.
— Верну. Честное слово.
Элис перевела взгляд с плаща на зал. Ей не хотелось соглашаться с Джорджем, но парень у стойки снова обернулся, и она молча взяла плащ.
Ткань оказалась тяжёлой, влажной по краю, пахла табаком и чужим одеколоном. Куртка почти скрылась, шорты тоже уже не так бросались в глаза. Своей она здесь не стала, но хотя бы перестала выглядеть так, будто только что вошла с другой улицы. Хотя улица действительно была другой. И год тоже.
— Лучше? — спросил Джордж.
— Не знаю.
— Уже неплохо. Когда человек говорит «не знаю», он хотя бы снова думает.
— Ты всегда так успокаиваешь людей?
— Нет. Иногда хуже.
Элис внимательнее всмотрелась в его лицо. В оранжевых очках отражались лампы над сценой, но всё равно было заметно: Джордж напряжён. Не испуган, не растерян, а собран. Он явно привык к таким местам. Или умел делать вид, что привык.
Она повернулась к сцене.
Дэниела там не было.
Элис понимала, что глупо было ждать его сразу. Конечно, отец не обязан был стоять под лампами и ждать, пока она войдёт. Конечно, одиннадцать лет не могли вдруг сложиться в одну удобную встречу. Но, пока она толкала дверь клуба, надежда всё равно успела появиться. Сейчас он обернётся. Сейчас узнает её. Сейчас скажет: «Элис».
Не сказал.
На сцене суетились чужие люди. Кто-то проверял микрофон, кто-то ругался у усилителя, барабанщик постукивал палочкой по ободу. У бара смеялись, возле служебной двери спорили о кабеле. Вечер шёл как ни в чём не бывало. Дэниела в зале не было.
— Его нет, — сказала она.
Джордж глянул на сцену, потом на неё.
— В зале нет.
— Не начинай говорить загадками.
— Это не загадка. Если он был здесь, это ещё не значит, что он должен быть там, где его легче всего заметить.
Элис сжала полы плаща.
— Афиша была не ответом?
— Афиша была следом.
— Как удобно.
— Нет. Ужасно неудобно. Но след всё-таки лучше, чем пустота.
Он произнёс это без шутки. Элис хотела разозлиться, но не смогла. До этой ночи у неё действительно была только пустота: старые разговоры, обрывки воспоминаний, чужие «мы вам сообщим, если что-то узнаем». А теперь был клуб, афиша и Джордж, который хотя бы не говорил, что ей всё показалось.
— Где искать дальше?
Джордж кивнул в сторону бокового прохода. Там мужчина с папкой под мышкой ругался с кем-то за дверью.
— У него могут быть списки.
— Списки участников?
— Или расписание. Или пометки для сцены. Хоть что-нибудь.
— Он нам это даст?
— Смотря как попросить.
— Ты умеешь просить?
— Я умею выглядеть так, будто мне уже должны.
— Это разные вещи.
— Зато часто помогает.
Они пошли вдоль стены. Джордж не взял её за руку и не потянул за собой, просто держался рядом. Когда кто-то проходил слишком близко, он немного смещался и принимал толчок на себя. Делал это будто случайно. Элис заметила не сразу, а когда поняла, промолчала.
У бокового прохода музыка стала глуше. Зато голоса из-за двери звучали резче: кто-то требовал запасной кабель, кто-то сердился из-за порядка песен, кто-то смеялся над чужой ошибкой.
Мужчина с папкой обернулся к ним с таким лицом, будто они были последним, чего ему не хватало для полного счастья.
— Вам куда?
Джордж сразу изменился. Всё ещё странный, всё ещё в фиолетовом пиджаке, но теперь собранный и почти деловой.
— Проверить одну фамилию.
— Все фамилии на афише.
— Не все.
Мужчина окинул его недоверчивым взглядом, потом переключился на Элис в чужом плаще.
— Вы кто такие?
Элис уже открыла рот, но Джордж едва заметно покачал головой.
— От Рида.
— Какого ещё Рида?
— Того, который потом будет разбирать ваши архивы и ругаться, что половину подписей невозможно прочитать.
Джордж сказал это так уверенно, что мужчина с папкой на секунду задумался.
— Архивы?
— Не сегодня, — быстро вставила Элис. — Потом.
Мужчина устало выдохнул.
— Какая фамилия?
У Элис пересохло во рту.
— Уорд. Дэниел Уорд.
Мужчина перестал листать папку.
— Вы с ним?
Элис на секунду забыла, где находится. Не «кто такой Уорд?», не «нет такого», не «вы ошиблись». А: «вы с ним?»
Значит, отец был здесь.
— Вы его видели?
Мужчина прищурился.
— Сегодня — нет. До начала вечера заходил парень. Молодой. Нервный. Сказал оставить пометку, если кто-то будет спрашивать.
— Какую?
Он открыл папку, перелистнул несколько листов и повернул её к ним. Внизу страницы, под основным списком, чужой рукой было написано:
Дэниел Уорд.
А рядом — коротко:
Сторона Б.
Джордж очень тихо выдохнул.
Элис услышала.
— Что это значит?
— Потом.
— Нет.
— Элис.
— Не смей сейчас говорить «потом».
Мужчина с папкой недовольно поморщился.
— Вы будете выяснять отношения здесь или мне можно работать?
Джордж чуть наклонил голову.
— Он что-нибудь оставил?
— Кассету для звукорежиссёра. И фразу.
Элис вцепилась пальцами в край плаща.
— Какую?
— Сказал: если придёт девушка с его глазами, ей нельзя верить первой версии песни.
Элис стало холодно, хотя в коридоре было душно.
— С его глазами?
— Так он сказал.
— Где кассета?
— У звукорежиссёра, наверное. Или уже унесли в студию. Я не слежу за каждой бумажкой и каждой коробкой, мисс.
— В какую студию?
Мужчина поморщился.
— Где-то за углом. Они туда бегают, когда здесь аппаратура капризничает. Название не помню. У меня вечер идёт, понимаете?
Отец был здесь. Заходил в этот коридор. Говорил с этим раздражённым человеком. Оставил кассету. Оставил фразу для неё.
Джордж заметил, как она побледнела.
— Элис, посмотри на меня.
Она не послушалась.
— Он знал, что я приду.
— Похоже.
— Он знал.
— Да.
Из зала донеслись хлопки. Потом кто-то взял на гитаре несколько аккордов, и среди шума мелькнула знакомая мелодия. Та самая. Отцовская. Но теперь она звучала быстрее, громче, увереннее.
Элис шагнула к двери зала.
— Стой, — сказал Джордж.
— Это он.
— Это его мелодия.
— Значит, он рядом.
— Не обязательно.
Она резко обернулась.
— Ты опять всё портишь.
— Я пытаюсь не дать тебе броситься туда, где его уже может не быть.
Из зала раздался голос у микрофона:
— Следующая — для тех, кто всё равно не слушает предупреждений.
Элис замерла.
Фраза была отцовская. С пластинки. Но голос — не его. Кто-то повторил её со сцены как шутку перед песней.
— Где студия? — спросила она.
Мужчина с папкой уже потерял терпение.
— Я сказал, не помню. Спросите у звукорежиссёра. Только не сейчас. Сейчас все заняты.
В коридоре что-то щёлкнуло.
Элис сначала решила, что это дверь. Потом поняла: звук был не оттуда. Он прошёл будто по воздуху, тонко и неприятно.
Джордж услышал тоже. Лицо у него изменилось.
— Нам надо назад.
— Нет.
— Дверь долго не держится.
— Мы только нашли след.
— Если останемся, можем потерять дорогу обратно.
— Значит, найдём другую.
— Ты не знаешь, что говоришь.
Он произнёс это не резко, но в голосе была такая усталость, что Элис остановилась.
— Ты оставался?
Он отвернулся.
— Не сейчас.
— Джордж.
— Не сейчас, пожалуйста.
Щелчок повторился.
Мужчина с папкой оглянулся.
— Что это?
— Усилитель, — быстро сказал Джордж. — Старый зал, старые провода.
Он взял Элис за запястье, но не потянул. Просто коснулся, давая понять: пора.
Она глянула на лист с именем отца.
— Если кто-то спросит про Дэниела Уорда, скажите, что девушка с его глазами пришла.
— Да вы кто такая?
Элис не ответила.
Джордж увёл её обратно в зал. Музыка казалась громче, люди стояли плотнее. У самой двери Элис всё-таки обернулась. Сцена, свет, дым, музыканты, чужие лица — и где-то среди всего этого отец, который ходил по этим коридорам, нервничал, оставлял кассеты и фразы.
Джордж открыл служебную дверь.
Переход оказался резким. Музыка оборвалась, вместо дыма пахнуло пылью, старым картоном и магазином Рида. Элис шагнула вперёд, споткнулась о порог и едва не упала. Джордж успел поддержать её за локоть.
— Осторожно.
— Я сама.
— Знаю.
Он сразу отпустил.
В магазине было почти тихо. Проигрыватель уже дошёл до конца, игла мягко стучала по пустой дорожке. Элис подошла к стойке. Чёрный конверт лежал там же. Белая наклейка с её именем чуть отклеилась по краю.
Она взяла конверт, перевернула его и увидела внутри бледные слова:
Не доверяй первой версии песни.
Ниже — короче:
Сторона Б.
— Теперь объясняй, — сказала она.
Джордж снял очки, потёр переносицу и снова надел их.
— Объясню. Только не здесь.
За стеной звякнули ключи. Мистер Рид возвращался.