— Дима, ты с ума сошел? Четыреста тысяч на крышу? — Аня отставила чашку с остывшим чаем и уставилась на мужа так, будто он предложил ей продать почку.
— Аня, это не просто кинуть кусок шифера. Там уже балки сгнили, надо менять. Еще….
— Меня не интересует твое «еще», — перебила она его, не дав закончить лекцию. — Меня интересует, почему вся твоя зарплата теперь уходит на этот дом. Почему я тяну на своем горбу все? У нас ипотека, дети, кредиты. Ты с ума сошел?
Дима плотно сжал губы. У него было странное выражение лица: виноватое, но упрямое.
— Крыша протекает. Если мы сейчас не сделаем ее, то всё, что уже вложено, пойдёт насмарку.
«Вложено», — горько подумала Аня. Вложено в дом на окраине города, который был «подарком». Кому нужны такие подарки, если из-за них семья стоит на грани развода?
Дима молчал, ожидая ее ответа. Она же встала и стала молча мыть посуду. Все у них было прекрасно, пока не влезла свекровь со своим «подарком». Конечно, с одной стороны, мама мужа хотела как лучше, но получилось как всегда.
Как так получилось? Дело в том, что родная тетка мужа была бездетной. И после смерти ее дом на окраине города унаследовала сестра. Свекровь торжественно передарила этот дом сыну. Сразу они даже обрадовались. Район был хороший, тихий, да и дом выглядел добротно. К сожалению, только выглядел. Проблем в доме, который всю жизнь поддерживался стараниями пожилой женщины, оказалось выше крыши. "Подарок" оказался сплошной финансовой дырой. Стали снимать обои — посыпалась штукатурка. Тронули крыльцо — пришлось полностью его менять. Решили провести в дом воду — столкнулись с новыми названиями «план», «согласование». Все стоило денег, и, казалось, чем больше они делают, тем больше надо сделать еще.
Свекровь, Ольга Петровна, с хитрой улыбкой лисы, только разводила руками:
— Ой, детки, я же не знала, что там всё так плохо. Наташка же старалась, да и вы сюда столько раз приезжали. Все было отлично, просто вы хотите жить, как люди. Она всю жизнь печку топила, но вы же барины, вам отопление подавай. Привыкли в квартирах отдыхать. Но вы молодые, руки у Димы золотые, стены есть — работайте.
Аня от злости посерела. Сама свекровь жила в уютной однушке в центре, с хорошим ремонтом. Хорошо рассуждать, когда палец об палец не ударяешь.
Спустя год мучений она не выдержала. Машина превратилась уже в сарай, они постоянно что-то увозили и привозили в этот дом. Кроме этого, деньги уходили туда как в бездонную бочку. Как-то в сердцах она воскликнула:
— Дима, послушай меня. Я не хочу туда переезжать. Слышишь? Никогда. Зачем туда покупать бойлер? Приехали, шашлыки пожарили и все.
— Аня, потерпи, — он мягко сжал её пальцы. — Уже немного осталось. Всего крыша и потом можно внутреннюю отделку начать.
— Какую отделку?! — Аня выдернула руку, неосознанно взвизгнув. — Вся твоя зарплата туда уходит. Поклеить обои и все. На крышу тоже денег нет! Твоя мать подарила нам проблем на миллион! Развалюха!
— Не трогай маму, — разозлился мужчина, его лицо побагровело от еле сдерживаемого гнева. — Она хотела как лучше. У нас зато теперь есть свой дом. Дети будут дышать свежим воздухом.
—Да плевать мне на этот воздух, я себе не могу трусы купить новые!
Голова раскалывалась, в висках пульсировала боль. Дима же смотрел на нее щенячьими глазами. Ей было его жалко, он действительно хотел как лучше, но она уже устала от постоянного безденежья и вечной работы в этом доме. Казалось, работа там не заканчивается никогда!
— Давай поедем туда в выходные? Обещают хорошую погоду. Посмотришь, что я внутри сделал. Маму позовём. Пожарим мясо, поговорим нормально.
Именно в тот момент Аню и накрыло странное предчувствие. О чем они должны поговорить? И почему обязательно позвать маму? Но она решила, что он просто хочет похвастаться тем, что сделал своими руками.
В пятницу Аня замариновала мясо. Лук, перец, немного майонеза — всё по классике. Погода и правда выдалась отличная. Приехав, каждый занялся своими делами. Дети с визгом побежали в песочницу, она же рассматривала, будто бы не узнавая дом. Последний месяц Дима отсюда не вылезал, возвращаясь поздно вечером, но результат был виден.
— Ты решил расширить окна? Зачем? Сейчас надо заказывать новые, —нахмурилась она, глядя в зашитые пленкой провалы. Потом перевела взгляд на открывшуюся калитку. Приехала свекровь. Поцеловала внуков, обняла сына. Потом, цокая языком, стала тоже придирчиво осматривать дом. Аня же, чертыхнувшись, пошла в беседку.
Спустя время Дима разжёг мангал. Запахло дымком, дрова трещали. Она разложила салаты на столике. Когда мясо зарумянилось, а первая рюмка была налита, муж внезапно встал, поправил выгоревшую футболку и кашлянул.
— Так, — сказал он, глядя на жену странным взглядом. — Я хочу кое-что сказать.
Его мама опустила вилку с помидором и сложила руки на груди.
— Этот год был очень трудным. Доделать осталось только крышу, но я надеюсь на то, что ты, Аня, не будешь сопротивляться.
— Надейся, — холодно бросила она. — Ещё про окна не забудь.
Ее бесил этот разговор и нежелание мужа понять, что 400 тысяч не берутся из воздуха. Что за привычка переоценивать свои силы и их финансовые возможности?
— А потом... — Дима кинул на нее умоляющий взгляд. — Я решил, что нам пора переезжать. Мы слишком много вложили в него, чтобы это была просто дача.
— У нас есть где жить, — с удивлением протянула она.
— Квартиру сдадим, — перебил ее Дима. — Будем за эти деньги закрывать ипотеку. Здесь будем жить, и не надо будет бесконечно сюда мотаться. Наконец-то отсутствие соседей, тишина, свежий воздух. Малые счастливы, можно летом бассейн поставить.
Эта речь была похожа на речь Остапа Бендера. Муж заливался соловьем, расписывая перспективы частного дома.
— А я, — вдруг тоненьким голосом спросила Ольга Петровна. — Димочка, ты не договариваешь.
Аня перевела взгляд на свекровь, почувствовав, как похолодела спина. Та покраснела и внезапно сказала:
— Всё уже решено, Анечка. Я квартиру сдаю, а в доме нам всем места хватит. Дима мне отдельный вход сделал, ты видела? Мне скоро на пенсию, поэтому я с внуками посижу, буду тебе помогать по хозяйству. Ты после работы хоть отдыхать будешь, а я на подхвате.
Казалось, ей кто-то с силой ударил под дых. Ее муж все это заранее спланировал, даже не поставив ее в известность? Отдельный вход, помощь, хозяйство. Интересно, какое? Кастрированный жирный кот Веня?
— Отдельный вход, — повторила она, с трудом соображая, что происходит. — Для твоей мамы. В моём доме.
— В моем доме, Аня, — поправил ее Дима и тут же стушевался под её испепеляющим взглядом.
— Аня, ты чего? — засуетилась свекровь. — Я же помочь хочу! От чистого сердца помощь предлагаю. Дети маленькие, я на подхвате буду.
— На каком подхвате? Напомнить первый год нашей жизни, когда вы без памяти к нам приходили и пытались учить, как варить борщ? Теперь вы планируете жить здесь и руководить всем. Как всегда.
— Аня! — рявкнул Дима. — Прекрати! Мама ничего плохого не предлагает.
Дети, которые до сих пор ничего не понимая, переглядывались, опустили глаза в тарелки. Она же встала, опершись руками об стол и рявкнула:
— Ноги моей не будет в этом доме. Слышишь? Никогда. Дети, собирайтесь, мы уезжаем.
— Ань...
— Ты можешь жить здесь с мамой. Перестилай крышу, горбаться дальше. А я с детьми останусь в квартире. Если ты сегодня же не успокоишься и не вернёшься к реальной жизни — я подаю на развод.
— Ты с ума сошла, — выдохнул он. Его мать замерла как истукан, прижимая руку к груди.
— Анечка, ну зачем же пугать? Из-за меня не надо разводиться, я лучше в своей квартире...
— Заткнитесь, — спокойно сказала она свекрови. — Вы, Ольга Петровна, стратег. Сначала — «подарок», потом — «отремонтируйте немножко», потом — «отдельный вход». Вы решили переселиться к сыну под бок под соусом заботы, а из меня сделать дуру. Не выйдет.
— Аня! Хватит! Ты все не так поняла!
— Я все правильно поняла, Дима. Я тебе говорю: или мы живём своей семьёй в своей квартире, без твоей матери под боком. Или я подаю на развод и ухожу с детьми. Третьего не дано. Дети, бегом собираться.
Она развернулась и пошла в дом собирать вещи, с которыми они приехали. За спиной слышался шепот свекрови: «Димочка, она истеричка... Мы же хотели как лучше...» И голос мужа: «Мам, не сейчас... Мам, успокойся, я сам разберусь».
Они уехали с детьми домой на такси. Только дома она смогла выдохнуть и осознать, что произошло. Мало того, что это, как он правильно выразился, «его дом», так у нее под боком будет жить свекровь, контролирующая каждый шаг. Помощь с детьми? Не такой ценой. Почему мамам так важно приклеиться как клещ к сыну? А потом что? Она будет горбатиться вечно в этом доме под ее присмотром и вздохами? Вкладываться в "его" дом? Если бы он заранее все это обсудил с ней, она бы, может быть, и подумала. Но так, за ее спиной???
Поздно вечером домой приехал Дима.
— Ань, — сказал он с порога. — Давай мирно поговорим. Хорошо, пусть это будет просто дача. Пока.
«Пока», — эхом отозвалось в ее голове. Не «никогда», а«пока».
— А крыша?
— Крышу надо доделать, Аня, — взмолился муж. — Умоляю тебя. Ну не пропадать же добру. Крыша — и всё. Остальное заморозим. Я буду меньше туда ездить. Честное слово.
Она посмотрела в его глаза. Он смотрел на нее таким взглядом, что отказать ему было невозможно. Только 400 тысяч на дороге не валяются.
— Хорошо. Доделай крышу.
Дима вздохнул с облегчением, обнял, поцеловал в висок. Пробормотал что-то про «всё наладится» и «ты у меня лучшая». Аня же с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть его. Ей было противно с ним даже находиться рядом. Мужчина, который все сделал исподтишка, советуясь с мамой и не поставив ее известность, не может ее любить. Она не верила его ни единому слову. Она знала: это не конец. Это только начало конца...
Вечером, когда все заснули, она села на кухне, заварив себе чай и задумавшись. Значит, теперь они входят в режим жесткой экономии. Ей "не будут" платить премии, переработки. Теперь практически вся ее зарплата будет уходить в заначку, потому что развод не за горами. Она это ясно понимала, будто бы кто-то ей это сказал. Задача максимум — вырастить детей и обеспечить безопасный тыл в случае развода. Минимум — хоть немного успеть накопить денег на обмен квартиры.