«Чёрная Волга» киевской посудомойки: история самой кровавой отравительницы СССР
Она травила мужей, свёкров, коллег и случайных свидетелей. Девять трупов, два десятка отравленных, ни капли раскаяния. На суде Тамара Иванютина не просила пощады, не извинялась перед родственниками — только сокрушалась, что так и не успела купить чёрную «Волгу». Её признали вменяемой. Но можно ли считать нормальным человека, который травит детей школьным обедом, чтобы свиньи были сыты?
Детство, которое воспитало монстра
1941 год. Война. Голод. В киевской коммуналке появляется на свет Тамара Масленко — шестой ребёнок в семье. Родители — люди простые, необразованные, но с чёткой жизненной философией. Эту философию Мария Масленко, мать Тамары, сформулировала предельно ясно: «Нужно не жалобы писать, а дружить со всеми, всех угощать. А если кто особо зловредный — тому и яду в угощение не грех подсыпать».
Шестеро детей росли в нищете, но главное, что вбивали им отец с матерью с пелёнок, — деньги. Деньги как смысл существования. Деньги как единственная ценность. Тамара оказалась самой понятливой ученицей.
Повзрослев, она усвоила: чтобы хорошо жить, надо либо много зарабатывать, либо удачно выходить замуж. Работать посудомойкой в школьной столовой — удел неудачниц. А вот заполучить обеспеченного мужчину — это перспектива.
Первый муж появился быстро. Состоятельный по меркам Киева 1960-х, он имел главное сокровище — двухкомнатную квартиру. Чувств Тамара к нему не испытывала. Но квартиру хотела. И получила — после того, как растворила в пище мужа соли таллия.
Смерть наступила не сразу. Таллий — яд коварный, накапливается в организме медленно. Врачи разводили руками, списывали на неясную инфекцию. А молодая вдова спокойно оформляла наследство.
Второй муж оказался крепче. Его Тамара убить не успела — только потихоньку подтравливала, чтобы «не заглядывался на других женщин». Зато родители супруга отправились на тот свет с разницей в два дня. Дом и земельный участок свекрови — вот что привлекло невестку.
Сразу после похорон на участке появилась свиноферма. Свиней — на мясо. Мясо — на продажу. А выручка — в копилку на заветную чёрную «Волгу». Автомобиль мечты, символ статуса, который оправдывал любые средства.
Школьная столовая как добыча для свиней
Животных надо было кормить. Покупать комбикорм — дорого. Иванютина нашла выход: устроилась посудомойкой в школьную столовую. Официально — мыть тарелки. Неофициально — выносить остатки еды для свиней.
Коллеги, которые замечали пропажу продуктов и пытались возражать, быстро замолкали. Навсегда. Проверенное средство — тот же таллий — действовал безотказно. Человек умирал, и никто не связывал его смерть с тихой посудомойкой.
К 1987 году за плечами Иванютиной было уже два десятка отравленных. Девять — насмерть. Среди жертв — собственный муж, двое свёкров, несколько коллег и случайных свидетелей, которые слишком много видели или слишком громко возмущались.
Она стала третьей женщиной в послевоенном СССР — и последней, — приговорённой к смертной казни. До неё высшей меры удостоились только Берта Бородкина (казнена в 1983 году) и Александра Семёнова (расстреляна в 1984-м). Все трое — отравительницы. Женщины с ножом или топором в послевоенной советской криминалистике встречались редко. Женщины с ядом — регулярно.
Иванютина превзошла обеих предшественниц по количеству жертв.
17 марта 1987 года: день, когда всё рухнуло
В больницах Киева оказались тринадцать человек из одной школы. Все с одинаковыми симптомами: тошнота, судороги, потеря сознания. Четверо — двое взрослых и двое детей — скончались почти сразу. Остальные — в реанимации.
Ситуация была настолько вопиющей, что её не могли замять даже советские чиновники. Началась проверка. Следователи пошли по цепочке: школа — столовая — сотрудники.
Когда обыскали дом Иванютиной, нашли пузырёк с раствором таллия.
