– Родная, я хотел бы тебе кое в чем признаться, – говорит мне муж, пока мы едем в машине в наш загородный дом. Там нас ждет наша восемнадцатилетняя дочка, недавно узнавшая о своей беременности.
– Ты забыл ключи и нам придется возвращаться, да? Не переживай, зная твою забывчивость, я взяла запасные.
Улыбаюсь и хлопаю мужа по плечу. Смотрю в родные глаза, но вижу там вовсе не забывчивость, а тревожность и она явно не связана с ключами от дома.
– Ключи я взял. Дело совсем не в этом, – он отворачивается от меня, чтобы не пропустить поворот. – Не сбивай меня с мысли, Варь, иначе я…
– Все молчу, – хмурюсь и ослабляю ремень безопасности, который всю дорогу врезается мне в плечо. – Говори уже, Борь, чего ходишь вокруг да около?
– Хмм… ну хорошо… слушай, – муж не сбавляет скорость, а наоборот, кажется только увеличивает. Хотя мы никуда не торопимся, пальцы его напряжены и сжимают руль до побелевших костяшек. – В общем, дело в том, что у меня оказывается есть внук Илья, которому через несколько дней исполняется один год. Его родила моя дочь Зоя. Ты ее не знаешь, – произносит почти шепотом. – Короче, у меня есть еще одна семья, в которой я отец и дед, и они приглашают тебя и Лизу на день рождения Илюши.
– Не поняла, – судорожно вздыхаю, кажется сердце сейчас выпрыгнет из горла, – это шутка такая, да? Ты сейчас ничего не перепутал, Борь?
– Нет, – отрезает муж, – сам узнал об этом полгода назад.
– Полгода назад? И все это время молчал?! – кричу я, даже не пытаясь сдерживаться и хватаю мужа за руку.
– Отпусти, дура! – Он дергается и вырывает руку. – Разобьемся же!
– О чем узнал? – всхлипываю я. – О том, что у тебя есть дочь и внук? Ты издеваешься, да? Совсем меня за дуру держишь?
– Не верещи, – рявкает Борис и мельком смотрит на меня. В глазах непонимание и гнев от которого страшно и больно. – Говорю тебе, сам узнал недавно. До этого, ни сном ни духом. Бывшая моя, с которой я встречался до тебя, Алка Озерова, может помнишь, нашла меня в соцсети и связалась. И вывалила всю эту правду на меня.
– Не верю, – шепчу я, хватаясь за ремень, – останови, Борь. Останови. Плохо мне.
Муж аккуратно сворачивает на обочину и включает сигнальные огни. Я открываю дверь и судорожно дышу. Кажется у меня нервный срыв. Дрожащими руками достаю из сумки бутылку с водой и делаю несколько глотков. Сердце колотится как сумасшедшее, словно хочет выпрыгнуть из груди. Но постепенно успокаивается, звездочек перед глазами становится меньше и я опускаю голову на подголовник кресла. Закрываю глаза. Дышу носом, вдох-выдох. Язык не шевелится, словно прирос к небу, но все же выдаю.
– Видеть тебя не хочу, – шепчу мужу, мысленно посылая мужа на три буквы. Но воспитание не позволяет произнести это вслух. – Полгода молчал о том, что у тебя есть вторая семья. И как тебя только совесть не сожрала с потрохами, Борь? И ведь спать ложился в нашу постель и голова не болела о том, что где-то там, тебя ждёт любовница и дочь.
– Она мне не любовница, – сурово произносит и пытается взять меня за руку, но я вырываю ладонь. Прячу в складках платья. – Я тебя люблю и всегда любил. Ты моя жена, а это многое значит.
– Ну-ну, так я и поверила. Сколько твоей дочери? – открываю глаза и бросаю на мужа пронзительный взгляд. Он молчит, как будто прикидывает в уме, сколько мне сказать, чтобы я ничего не заподозрила.
– Двадцать... эммм... один, – произносит нахмурившись и его лицо меняется, – кажется. Может быть двадцать. Я не помню.
– Не помнит он. В этом году юбилей нашей свадьбы справляли, двадцать лет. В ресторане, не помнишь? Я думала, мы всех родственников позвали, – замолчала я на секунду и сделала ещё один глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло, – оказывается не всех.
– Варь перестань, я же говорю тебе – не знал.
– Борь, хватит прикидываться дураком. Ты изменил мне с твоей Аллой, будучи в браке со мной. А это значит, в тот момент ни о какой любви и верности речи не шло. Ты предал меня, Орфеев! Предал, а это означает одно, жить я с тобой больше не намерена. Не хочу, не люблю, не желаю.
– Не говори ерунды, Варвара. Это просто факт, что у меня есть взрослая дочь. Признай его и успокойся. Мы взрослые люди, в конце концов. Не устраивай истерики на ровном месте. Выдыхай, бобёр, живем дальше, – он снова потянул ко мне руки, в этот раз намереваясь обнять и прижать к себе. Но я ударила по рукам и заскрипела зубами.
– Ещё раз притронешься ко мне, я вылью эту воду, – показала на бутылку, – тебе на голову. Понял меня?
– Допустим, – процедил сквозь зубы и провел ладонью по своей бороде, – дальше что?
– Дальше, ты можешь ехать к своей Аллочке и новоявленной дочери и жить с ними. Скатертью дорога, электричка наперерез, ну а мы, дорогой мой, разводимся.
Выпалила это на одном дыхании и замерла в ожидании.
Сейчас он начнет оправдываться, просить прощения, уговаривать… все как всегда. Двадцать лет брака научили: если Варвара закатывает скандал, Борис сначала отмалчивается, потом идет на попятную, а вечером дарит цветы и ведет в ресторан. Привычный сценарий.
Привычные роли.
Но он усмехнулся. Криво, нехорошо так усмехнулся. Посмотрел на меня и процедил.
– Нет, дорогая. Это, кажется, ты не поняла. Мы разведемся только тогда, когда я скажу. Ясно тебе?
– Нет, дорогая, это кажется, ты не поняла… мы разведемся только тогда, когда я скажу. Ясно тебе?
Я опешила. Этого не было в сценарии.
– Что?..
– А то, – перебил он, не давая опомниться. – Решение о разводе принимаю я. И я его не принимал. Так что выкинь эту дурь из головы.
Я смотрела на него и не узнавала. Куда делся мой покладистый муж, который всегда уступал в ссорах? Передо мной сидел чужой человек – жесткий, холодный, с металлом в голосе.
– Ты… ты не посмеешь меня держать, – выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает новая волна гнева. – Я не рабыня.
– А кто спорит? – Борис пожал плечами с показным равнодушием. – Хочешь уходить – уходи. Заявление на развод подавай. Но знай: я его не подпишу. Буду тянуть резину сколько смогу. Адвокатов найму, детей подключу, матерей наших, отцов, друзей. Сделаю все, чтобы ты через это прошла по полной. Тебе оно надо?
Я задохнулась от возмущения.
– Ты… ты угрожаешь мне?
– Предупреждаю, – поправил он спокойно. – Чтобы глупостей не наделала. Потому что я тебя знаю, Варвара. Ты сначала рубишь сплеча, а потом локти кусаешь. А я не хочу, чтобы ты кусала. Я хочу, чтобы ты остыла, подумала и приняла правильное решение. Вместе со мной.
– Правильное для тебя? – выкрикнула я.
– Для нас, – отрезал Борис. И вдруг подался вперед, схватил меня за подбородок — грубо, больно, заставляя смотреть в глаза. – А теперь слушай меня внимательно. Я сказал тебе правду. Часть правды. Потому что всю сразу ты не переваришь. И не смотри на меня так, будто я предатель. Я твой муж. Глава семьи. И решать, что и когда тебе знать, буду я. Поняла?
В машине повисла тишина. Я сидела, сжавшись в комок, и смотрела на него сквозь пелену слез. Таким я его не знала. Таким жестким, чужим, непробиваемым. Куда делся мой ласковый Боренька, который дарил цветы без повода и называл меня "киской"? Этот человек, сидящий рядом, был мне незнаком.
– Последний раз спрашиваю: истерика закончилась? – повторил он, медленно, чеканя каждое слово. – Можешь теперь выслушать меня спокойно, или продолжим представление для водителей проезжающих машин?
Он кивнул на трассу. Действительно, мимо проносились фуры, кто-то сигналил, кто-то замедлялся, разглядывая нашу машину на обочине с включенной аварийкой и меня, стоящую с открытой дверью и бутылкой воды в трясущихся руках.
Я захлопнула дверь. Села ровно, пристегнулась. Руки сложила на коленях, как примерная школьница.
– Слушаю, – выдавила сквозь зубы.
Борис удовлетворенно кивнул. Включил поворотник, плавно влился в поток. Разговор явно откладывался до приезда. Я сидела, кипела, но молчала. Это было пыткой – сидеть рядом с ним, чувствовать его запах, видеть его профиль и понимать, что этот человек, которого я считала родным, носил в себе чудовищную тайну полгода. Полгода! Сто восемьдесят дней и ночей! Он ложился со мной в постель, обнимал меня, занимался любовью… и молчал. А утром пил кофе, читал новости и думал о том, как там его "вторая семья"?
Горло сдавило спазмом.
Я закусила губу, чтобы не разреветься. Нет. Не доставлю ему этого удовольствия. Буду сидеть с каменным лицом до самого дома. А там выпровожу его и закрою дверь на все замки.
Но когда мы въехали в поселок и остановились у знакомых ворот, Борис заглушил двигатель и повернулся ко мне. Взял за подбородок – грубо, больно, заставляя смотреть ему в глаза.
– А теперь слушай меня, Варвара, – сказал он тихо, но так, что мурашки побежали по спине. – Я сказал тебе правду. Часть правды. Потому что всю сразу ты не переваришь. И не смотри на меня так, будто я предатель. Я твой муж и глава семьи. И решать, что и когда тебе знать, буду я. Поняла?
– Пусти, – дернулась я, пытаясь высвободиться. – Больно же!
– А мне было больно, когда я узнал, что у меня двадцать четыре года растет дочь, которую я никогда не видел? – он сжал пальцы сильнее. – Мне было больно, Варя. Очень больно… и страшно. Потому что я понял: если сейчас я скажу тебе, то потеряю все. Семью. Дом. Тебя. Я полгода готовился к этому разговору. Полгода искал слова. А ты сейчас будешь указывать мне, куда ехать и с кем жить?
Он резко отпустил мое лицо. Я отшатнулась, потирая ноющий подбородок. На глазах выступили слезы – от боли, от унижения, от бессилия.
– Я не указываю, – прошептала я. – Я просто… я не могу с тобой жить после этого, Борь. Не могу.
– Можешь, – отрезал он. – И будешь. Потому что я тебя никуда не отпускаю. Мы не разводимся. Точка.
– Что значит "не разводимся"? – всхлипнула я. – Ты меня предал, у тебя другая семья, а я должна делать вид, что ничего не случилось?
– Другая семья была у меня ДО тебя, – повысил голос Борис и сделал акцент на слове ДО. – Я не знал о ней. А когда узнал, не бросился сразу к тебе с повинной, потому что берёг тебя. Берёг, понимаешь? У меня гипертония, давление скачет, нервы. А у нас Лиза на сносях, брошенная, беременная, неизвестно от кого. Ты думаешь, я не понимаю, что творится в нашем доме? Думаешь, мне плевать?
– А на меня тебе не плевать? – выкрикнула я, и слезы хлынули градом. – Если бы ты любил, ты бы сразу сказал. В тот же день, как узнал. А ты молчал, встречался с ними, пил чай, внука на руках качал, а я… я даже не знала, что у мужа есть кто-то еще!
– Никого у меня нет, – жестко оборвал Борис. – Алла замужем. У нее своя жизнь. Я для нее всего лишь бывший из прошлого. Она вышла на меня только ради дочери, потому что Зое нужен был отец. Настоящий, биологический. И я дал ей этого отца. Все. Никаких любовниц, никаких вторых семей. Есть только ты. И не смей реветь, как девчонка. Терпеть не могу бабских истерик.
– Ах, ты не любишь истерик? – я зашлась в рыданиях уже в голос. – А как я должна реагировать, когда мой муж, с которым я прожила двадцать лет, сообщает мне, что у него есть взрослая дочь? Скажи, Боря, как?! Может, мне улыбнуться и сказать: "Ой, как замечательно, дорогой, познакомь меня скорее с твоим незаконнорожденным ребенком"?
– Замолчи, – процедил он сквозь зубы.
– Не замолчу! – закричала я. – Ты не имеешь права затыкать мне рот! Ты предатель! Ты лжец! Ты…
Договорить я не успела… потому что Борис резко наклонился ко мне и…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Тайная семья моего мужа", Милана Лотос ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.