Можно ли сделать свадьбу ещё более странной, чем это удалось Чехову и Книппер? Вот вам рецепт: свидетели с улицы, ни танцев, ни криков «горько», сам жених мечтает отползти подальше от всей общественности.
Усё, как любит скучная классика: роман завязывается во мраке сцены, настойчиво продолжается в письмах, где он зовёт её «зяблик», она его «Дуся» — полный набор ласки с интеллектуальной закваской.
Чехов был уже не тот: здоровье враз худшее, настроение ещё хуже. Фанфар никто не ждал — венчались быстро и тайно. С родственниками Книппер бодалась не один год, а роли счастливых молодожёнов они разыгрывали разве что на бумаге. Детей не было. Но была редкая для той эпохи честность – разделили друг с другом одиночество, болезни, расстояния.
Вместо семейного фотоальбома – 800 писем, вместо медового месяца – туберкулёзный санаторий…
Но после финального акта Книппер осталась на сцене жизни ещё полвека – и ни одной театральной драмы не хватит, чтобы описать всю глубину их неказистого счастья.
Культура TODAY / Зарубежная культура
