Этот фильм снят без сложных декораций и толп массовки. Только Он, Она и страшная правда, которую лучше бы не знать вовсе.
Михаил Ульянов, знаменитый «Ворошиловский стрелок», здесь превращается в человека без совести, в абьюзера и манипулятора. А Ирина Купченко — та самая «Странная женщина» — на первый взгляд кажется фоном, прекрасным и необходимым, но всё-таки фоном. Во время просмотра меня не покидала мысль: такого Ульянова я никогда не знала, и какое счастье, что Никита Михалков догадался снять его именно так.
Его игра держит внимание с первых минут. Когда-то он ушёл от жены и сына, женившись на дочери влиятельного человека ради карьеры и положения. Вернулся он только через девять или 10 лет. И теперь приходит в квартиру бывшей жены как к себе домой — уверенно, по-хозяйски, навеселе, и желанием поговорить. Он обаятелен, разговорчив, даже немного флиртует. Но уже через несколько сцен эта оболочка начинает трещать...
Особенно заметно это в мелочах: как он придирчиво сравнивает размер своей обуви с обувью Валентина или пытается убедить себя, что бывшая жена обязательно что-то скрывает. Чем дальше, тем яснее: перед тобой не просто слабый человек, а человек, который давно и сознательно предал самого себя. Он не может поверить в чужую искренность, потому что давно разучился её понимать.
И всё-таки нет, Купченко здесь совсем не фон. Она держит пространство квартиры так, что иногда кажется, будто именно она задаёт ритм всему происходящему. Её героиня на первый взгляд покорная и почти безропотная.
Она слушает, терпит, почти растворяется в его монологах. Но за этой тишиной чувствуется огромная внутренняя работа. Она уже прошла через предательство и развод, и теперь у неё есть своя жизнь — пусть не идеальная, но своя. И когда он пытается её разрушить, она не ломается. Её сила проявляется не в сопротивлении, а в том, что она остаётся собой до конца. Это не слабость, а осознанный выбор, и от этого фильм становится ещё тяжелее.
В финале всё сходится. После всех его оправданий, угроз и слёз остаётся только один длинный, почти исповедальный монолог. Герой наконец признаётся себе, что вся его новая жизнь — чужая. Что он тосковал по этому дому, по этой женщине, по сыну. Что добился всего, о чём мечтал, но потерял при этом самое главное. А потом звучит фраза, которая уже не про героев, а про всех нас:
«У каждого человека в его душе звучит тихий-тихий звук, его нота. Это звук его единственности, его существа, его сути. И вот если звучание совершаемых человеком поступков не совпадает с этим звуком, с этой нотой, человек не может быть счастлив».
После титров остаётся тяжёлое, но очень ясное ощущение. Фильм не отпускает сразу. Он оставляет внутри один простой и довольно жёсткий вопрос: насколько твои поступки и решения совпадают с тем, что ты на самом деле чувствуешь и считаешь правильным. С той внутренней нотой, о которой говорила героиня.