Глава 26
Прошёл ровно месяц с того дня, когда Андрей и Света выяснили отношения и дали друг другу шанс, чтобы доказать: любовь может творить чудеса. Теперь Андрей приезжал домой каждый день — правда, это случалось уже ближе к девяти вечера, когда сын собирался спать.
Света старалась не показывать, как её задевает такое расписание. Она кивала, улыбалась, говорила:
- Да, конечно, работа важнее, — но в глубине души надеялась, что скоро всё наладится. В конце концов, они ведь договорились начать с чистого листа. Месяц назад они сидели напротив друг друга до трёх часов ночи, говорили обо всём, что накопилось за последние годы, и, наконец, поняли: их чувства всё ещё живы, просто их нужно заново разжечь.
Андрей искренне старался. Он звонил в течение дня, спрашивал, как дела у сына, что они делали, что планируют. Иногда присылал смешные картинки или короткие видео — просто чтобы поднять настроение. Но работа действительно отнимала много сил: новый проект, сжатые сроки, постоянные встречи. Он чувствовал вину, когда видел, как сын, уже в пижаме, с надеждой поднимает глаза от книжки, которую мама читала ему на дочь.
— Папа, ты сегодня останешься с нами на ужин? — спрашивал Максим, и в его голосе звучало столько ожидания, что у Андрея сжималось сердце.
— Конечно— отвечал он, присаживаясь на корточки рядом с сыном. — Завтра я постараюсь приехать пораньше, обещаю. А пока — давай я расскажу тебе короткую историю, и ты закроешь глазки.
Ребёнок кивал, его глаза светились радостью, ведь папа с ним, а Света молча стояла в стороне, наблюдая за этой сценой. Ей нравилось общения отца и сына, всё-таки мальчишки должны расти рядом с мужчиной. Ей не всегда нравилось, что он всё-таки оставался в городе, но это было редко, поэтому она сдерживалась. Света помнила их разговор месяц назад: они решили, что будут терпеливы, что дадут друг другу время на адаптацию.
Но по прошествии двух месяцев, его задержки в городе опять стали частыми, и однажды вечером, когда Максим уже уснул, а Андрей, как обычно, позвонил, чтобы пожелать спокойной ночи, Света не выдержала:
— Андрей, нам нужно поговорить. Не по телефону.
Он почувствовал напряжение в её голосе:
— Конечно. Я могу приехать завтра пораньше. Или давай встретимся где‑нибудь после работы?
— Давай завтра, — согласилась она. — Приходи домой к семи. Мы поужинаем вместе, а потом поговорим.
На следующий день Андрей действительно приехал в семь. На столе его ждал ужин — тот самый, который Света готовила, когда они только начали встречаться: запечённая курица с травами, картофельное пюре и салат. Максим радостно бросился к отцу:
— Папа! Ты сегодня с нами!
Андрей обнял сына, чувствуя, как внутри что‑то теплеет. Он посмотрел на Свету — она слегка улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то, чего он не видел уже давно: надежда.
За ужином они почти не говорили о проблемах. Максим рассказывал о друзьях в детском саду, . Андрей слушал, кивал, задавал вопросы — и вдруг осознал, как быстро меняется сын, как растёт.
После того как Максим отправился спать, Света и Андрей остались на кухне.
— Я понимаю, что работа важна, — начала Света тихо. — Но нам тоже нужен ты. Не только звонки и обещания, но и ты — здесь, рядом.
Андрей опустил глаза:
— Я знаю. И я хочу быть с вами. Просто… мне сложно перестроиться. Я привык жить в таком ритме, что семья оказалась где‑то на периферии. Но я готов меняться.
-Ты это говорил два месяца назад, но мало что изменилось.
-Я попробую ещё раз
— Договорились, — кивнула Света, и впервые за долгое время она решила, что это последняя попытка, больше никаких шансов не будет.
Любовь и правда могла творить чудеса — но для этого нужны усилия обоих. Ведь в состав счастья, обязательно входит вагон труда. Иначе ничего не выйдет. А у них получалось, что только Света верила в тот новый мир, в котором семья была не просто словом, а главной ценностью.
***
Прошло полгода — и всё вернулось на круги своя. Рутина поглотила Светлану, словно вязкая трясина: однообразные дни сливались в бесконечную череду, а надежды, которые она когда‑то лелеяла, постепенно угасали.
-Всё, хватит, — твёрдо сказала себе Светлана, глядя в зеркало. — Больше никаких шансов. Никаких иллюзий. Пора смотреть правде в глаза.
Она долго решалась на этот шаг: поехать к Андрею в офис, в последний раз попытаться поговорить, расставить все точки над i. Но утром, едва поднявшись с постели, Светлана почувствовала странную слабость. Голова кружилась, перед глазами мелькали тёмные пятна. -Что со мной? — подумала она, пытаясь собраться с силами.
Вместо офиса она отправилась к врачу. В кабинете гинеколога время будто замедлилось. Врач внимательно изучала результаты УЗИ, что‑то записывала в карту.
— Светлана Анатольевна, вы за девочкой собрались? — неожиданно улыбнулась доктор.
— Я… беременная? — голос Светланы дрогнул.
— Да, десять недель. Оставляем ребёнка?
Несколько секунд она молчала, переваривая услышанное. В груди разливалась странная, почти нереальная радость.
— Конечно, — выдохнула она. — Я так хочу дочь…
— Вот и отлично, — одобрила врач. — Сдаём анализы, встаём на учёт, а дальше вы знаете.
Выходя из клиники, Светлана едва касалась земли. Ноги не шли — летели. В голове билась одна мысль: - У нас будет дочь! Она повторяла это про себя снова и снова, совсем забыв про то, что Андрей не выполнил ни одно из своих обещаний.
Дорога к офису Андрея в этот раз казалась слишком долгой. Каждая минута тянулась, как час. Светофоры будто сговорились гореть красным, пробки возникали на каждом перекрёстке. Но Светлана не замечала ничего вокруг. Она представляла, как скажет ему эту новость, как его лицо озарится радостью, как он обнимет её и прошепчет: -Спасибо.
В кармане пальто лежал снимок УЗИ — крошечная точка на экране, будущее, которое уже начало свой путь. Светлана невольно погладила живот. - Всё будет хорошо, — мысленно обратилась она к дочери. — Мы справимся.
Подъезжая к зданию телецентра, она вдруг замерла. В окне кабинета на третьем этаже мелькнула женская фигура — стройная, элегантная, с длинными рыжими волосами. Сердце ёкнуло. Андрей никогда не рассказывал ей о какой‑либо коллеге с такой внешностью…
Светлана глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Неважно, — приказала она себе. — Сейчас главное — ребёнок. А остальное… разберёмся.
Она вышла из машины и решительно направилась к входу. Впереди её ждал разговор, который мог изменить всё. Предъявив пропуск, она прошла к лифту. Коридор сегодня показался особенно длинным. При входе в кабинет она услышала мурлыкающий голос
— Андрей, останься сегодня.
- Анжела, не могу. Она так смотрит на меня, мне кажется, что видит насквозь. Я и так каждый раз уговариваю её, чтобы дала мне шанс.
— Ты с ней спишь? — голос Анжелы дрожал, в нём звучала смесь боли и отчаяния.
— А куда деваться? — Андрей пожал плечами, избегая смотреть ей в глаза. — Это моя супружеская обязанность. Ну чего ты губы надула? Это действительно повинность. Она же жена… Но мечтаю я всегда о тебе.
Он замолчал, а Анжела замерла, впитывая его слова. В груди защемило — одновременно больно и сладко. Она знала про его брак, но слышать это из его уст, было всё равно что получить пощёчину и тут же — нежное прикосновение.
Андрей вздохнул и откинулся на спинку кресла. Перед его внутренним взором стояла другая, другая женщина — та, к которой он не мог перестать возвращаться каждый раз, когда был так занят якобы работой в городе..
Рыжая — не просто с медным отливом, а настоящая, огненная, как осенний клён в солнечный день. Волосы густые, чуть вьющиеся, спускались ниже плеч, и иногда она собирала их в небрежный пучок, из которого непременно выбивались непослушные пряди. Когда она смеялась, эти пряди падали ей на лицо, и она отбрасывала их резким движением головы — лёгким, почти кошачьим.
Глаза — зелёные, как молодая листва в мае, с длинными ресницами, которые она подкрашивала тушью лишь слегка, чтобы подчеркнуть их изгиб.
Анжела была невысокой, но в её фигуре чувствовалась грация: плавные линии плеч, тонкая талия, лёгкая походка. Она любила носить свободные платья — то льняные, песочного цвета, то яркие, в цветочек, — и всегда дополняла образ каким‑нибудь аксессуаром: то тонким серебряным браслетом, то кулоном с маленьким топазом, который переливался на солнце.
Её смех был звонким, заразительным, а голос — мягким, хрипловатым, будто она только что проснулась. Когда она говорила, то часто жестикулировала, а в моменты задумчивости касалась пальцами губ.
Она пахла летом: луговыми травами, спелой малиной и едва уловимой нотой сандала от её любимых духов. Андрей помнил, как однажды в парке она сорвала веточку цветущей сирени и вдела её в волосы — тогда он подумал, что никогда не видел ничего прекраснее.
В её присутствии мир становился ярче. Рядом с ней Андрей чувствовал себя живым, настоящим — не мужем, выполняющим долг, а мужчиной, который влюблён так, как не влюблялся никогда прежде.
— Я не могу без тебя, — тихо произнёс он, наконец поднимая глаза на Анжелу. — Она моя жена, но сердце моё принадлежит тебе.
Анжела молча смотрела на него, и в её взгляде читалось всё: боль, надежда, страх и — главное — любовь, такая же яркая и неукротимая, как волосы этой женщины.
Света не могла отлипнуть от стены, только одна мысль промелькнула в голове - Вот и всё, она опять свободна. Такой подлости она ему не простит. Быстрым шагом она спустилась на первым этаж, не попрощавшись с охраной, бежала до своей машины и так резко взяла с места, что покрышки завизжали, таким образом, выражая своё недовольство. Она мчалась, нарушая все правила дорожного движения, верх машины был открыт, ветер трепал её волосы, а она, вцепившись в руль, гнала, гнала своего коня, пока не зная куда.
***
- Нина Леонидовна! Здравствуйте, это воспитательница вашего внука Максима. Его почему-то никто не забрал сегодня, а меня тоже ждут дети дома.
- Извините, я еду - сказала Нина Леонидовна.