Ты выходишь из прохладного полумрака подъезда, жмурясь от ослепительного летнего солнца, поднимаешь лицо к небу — и вдруг, без всякой причины, раздаётся громкое «апчхи!». Ты оглядываешься, смущенно протираешь нос и ловишь себя на мысли: что это было? Пыль? Аллергия? Внезапная простуда? Ничего подобного. Просто твой мозг в этот момент сработал как программа с давним, но совершенно безобидным багом. Ученые даже придумали для него название, от которого невольно улыбаешься: синдром ACHOO. Если перевести эту аббревиатуру с научного на человеческий, получится примерно так: «ты физически не можешь удержаться от чихания, когда видишь яркий свет».
И это не каприз организма, а настоящая нервная проводка. Представь, что где-то в глубине головы идут два нерва, словно соседние провода: один спешит приказать зрачкам резко сузиться, чтобы ты не ослеп, а другой отвечает за все, что связано с носом, слизью и лицом. У большинства людей они работают строго по отдельности, но у каждого четвертого, а где-то и у каждого третьего, сигналы пересекаются. Яркая вспышка посылает команду «светло!», а мозг, спутав адреса, тут же запускает соседнюю программу «чихни!».
Эта особенность передается из поколения в поколение, как цвет глаз или умение шевелить ушами. Если у мамы или папы был этот рефлекс, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят он окажется и у тебя. В хромосомах давно прописано, что иногда зрение и чихание будут дружить чуть теснее, чем задумано. И хотя сейчас это кажется странным неудобством, эволюция, возможно, когда-то закладывала в это смысл. Наши далекие предки выходили из пыльных пещер на солнечный свет, и резкий чих мгновенно очищал забитый нос, позволяя сделать глубокий вдох, уловить запах добычи или почуять опасность. Со временем нужда в этом отпала, но нервная «развязка» осталась, тихим эхом передаваясь через поколения.
В Японии таких людей всего десять процентов, в Европе и Америке — до тридцати пяти, а в среднем по миру — каждый пятый или четвёртый. Так что, выходя из метро в ясный день и чувствуя что сейчас чихнешь, не смущайся. Ты не простужен, не аллергик и не странный. Ты просто носишь в себе древнюю, слегка запутанную, но совершенно нормальную наследственную программу. Твой мозг лишь говорит: «Ай, ярко! Чихну с уважением к предкам». И в этом, пожалуй, есть своя тихая, почти поэтичная красота.