Хоть и стоит Хух-Хото, столица Внутренней Монголии, в стороне от главной ветви Великого Чайного пути (здесь пролегал второстепенный путь в Прииртышье), был он не менее важной его частью, чем Урга (нынешний Улан-Батор) с её перевалкой, и роль его описывает в общем-то единственное слово - "Дашэнкуй".
Образ родника, забившего из под копыт коня императора Канси и давшего жизнь городу - вовсе не на пустом месте родился: Маньчжурия трижды воевала за монгольские земли с Джунгарией, сплотившимся на западе ханством ойратских племён (самое известное в наших краях - калмыки), последним из по-настоящему грозных ханств в истории Великой степи. Поводом к первой войне стал курултай племён Внешней Монголии, в 1691 году присягнувший дому Цин.
Против джугар Канси повёл грандиозную армию, по некоторым данным - до 400 тысяч человек, и можно представить, сколько гражданских понадобилось, чтобы кормить, лечить и снабжать это людское море. В основном этим занимались выходцы из Шаньси - в силу её поганого климата и истощённых (хотя никогда чрезвычайно плодородных) почв, самые деловитые торговцы во всём Китае, к тому же не боявшиеся пыльных бурь. Так и появились первые "люймэншан" - "странствующие по Монголии торговцы", которые научились "одеваться как монгол, двигаться как монгол, думать как монгол, быть монголом".
"Лифаньюань", пекинская Палата внешних сношений, ведавшая в том числе делами Внешней Монголии (в отличие от Внутренней, где управляли китайские чиновники), в 1789 году приняла регламент люймэншанов с системой лицензий (бупяо), ограничением срока торговых экспедиций (до года), номенклатурой допустимых товаров и многими другими правилами вроде запрета на браки с монголками. Отчаянным одиночкам оставалось всё меньше места в степи: на первый план выходили торговые дома, самый успешный из которых основали на рубеже 17-18 веков в Улясутае (официальном центре Внешней Монголии) шансийцы Ван Сянляо, Ши Дасюэ и Чжан Цзе из Пинъяо, шедшие с обозом Канси и преуспевшие в самом выгодном бизнесе всех времён и народов - поставках фронту.
Первоначально называвшийся "Цзишэнтан", под конец правления Канси (а он умер в 1723-м) торговый дом переименовался в "Дашэнкуй" и переехал в Хух-Хото. До капитализма тут, конечно, было далеко - своими порядками эта фирма напоминала орден: так, ученик первые 3 года имел жалование только на карманные расходы, а навестить семью сотрудник имел право через 4 месяца после поступления в "Дашэнкуй" и далее раз в 3 года. Статус ученика, помощника купца, он носил 10 лет, а по их истечении являл собой просветлённого ламу Златого Тельца, самурая весов и счётов.
Зато от алтайского Кобдо до Ивового палисада по границам коренной Маньчжурии "Дашэнкуй" проник буквально во все сферы торговли (в том числе меновой), логистики и ростовщичества. В его караванах насчитывалось до 20 тысяч верблюдов, штат головной фирмы достигал 6-7 тысяч человек, а было ещё (видимо, не одновременно) до 82 дочерних фирм: старейшая и самая успешная "Саньюйчуань" ("Три нефритовые реки"), например, торговала чаем, "Тяньшуньтай" - тканями, "Дэхэнкуй" - скотом, а "Сешэнчан" поставляла баранину в Запретный город. Пол-Монголии от нойона до арата ходили в долгах, за которые "дашэнкуйские" купцы с цинскими приставами порой угоняли стада...
Управлялось всё это по принципу акционерного общества, не подсмотренном при том у лаоваев, а независимо изобретённым здесь - впервые в истории Китая. Серьёзные конкуренты у шаньсийцев появились лишь в 1860-х годах, когда после Опиумных войн Китай открылся для иностранного капитала, и русские купцы, прежде не заходившие дальше Кяхты, начали сами торговать на Великом Чайном пути и везти в Китай свои промышленные товары. Фирма приняла вызов и смогла сохранить уже не монополию, но лидерство.
Однако, рискну предположить, именно благодаря ушлым "дашэнкуйцам" каждый монгол до сих пор считает своим долгом сообщить русским гостям, как сильно они тут не любят китайцев! Выдавливать шаньсийцев из Халхи начали уже в 1911 году, когда пал Цинский дом, а в Урге установилась пророссийская теократическая монархия Богдо-гэгэна. "Дашэнкуй" цеплялся за жизнь всеми силами, например в 1918 году (когда китайцы заняли Халху) организовав между Калганом и Ургой автомобильные перевозки...
Но уже в 1921 году китайцев из Урги прогнали коммунисты во главе с Сухэ-Батором, и побарахтавшись немного без своего главного рынка, фирма-эпоха закрылась в 1929 году. А вот округа Хух-Хото осталась филиалом Шаньси (по происхождению большинства жителей) навеки...
Теоретически, в Хух-Хото есть музей "Дашэнкуя", основанный писателем и историком Дэном Цзюганом, самый известный роман которого так и называется - "Дашэнкуй". Но я упустил этот момент при подготовке (хотя ходили мы прямо рядом, у монастыря Ширетэ-Зуу) - впрочем, судя по чужим фото, здания там новодельные, а экспонаты - скорее всего, плюс-минус те же, что и в других музеях Великого Чайного пути. Чайный караван, уже знакомый нам по Улан-Батору, идёт мимо хух-хотского базара...