Казарма затихала ближе к полуночи. Но именно в эти часы, когда офицеры расходились по домам, начиналось то, о чём десятилетиями молчала советская пресса.
Молодой солдат-первогодок драил полы зубной щёткой. Рядом, развалившись на койке, старослужащий лениво наблюдал за процессом.
- Быстрее, дух. До подъёма четыре часа.
Дедовщина. Язва Советской армии, о которой заговорили в полный голос лишь в годы перестройки. Унижения, побои, вымогательство - через это проходили сотни тысяч призывников в мотострелковых, танковых, строительных частях.
Но были в Советской армии рода войск, где эта система почти не приживалась. Где 'деды' не могли командовать 'духами', потому что сама служба была устроена иначе.
Что же это были за войска? И почему именно там дедовщина оказалась не нужна?
Чтобы понять, где дедовщины не было, нужно сначала разобраться, откуда она бралась.
Механизм был простой. Призыв шёл дважды в год - весной и осенью. Каждые полгода в казарму вливалась новая партия молодых бойцов. Те, кто прослужил год, автоматически становились 'старшими'. А те, кто полтора - уже 'дедами'.
Получалась лестница: четыре ступени за два года службы. И на каждой ступени - свои привилегии. Чем выше, тем меньше работы. Чем ниже - тем больше унижений.
Эта система держалась на двух условиях. Первое - большое подразделение, где солдаты одного призыва могли сбиться в группу. Второе - рутинная служба, где от конкретного солдата мало что зависит. Там, где эти условия не выполнялись, дедовщина буксовала.
И первыми в этом списке стояли войска, где каждый боец был не просто парнем с автоматом, а специалистом, от которого зависели жизни всего подразделения.
Подводный флот. Экипаж атомной подводной лодки - это 80-130 человек в замкнутом стальном корпусе на глубине сотен метров. Здесь каждый - оператор сложнейшей техники. Турбинист, акустик, торпедист, штурман.
Попробуйте заставить акустика, от слуха которого зависит обнаружение вражеской торпеды, всю ночь драить гальюн. На следующий день он заснёт на вахте. А заснёт акустик - может заснуть весь экипаж. Навсегда.
Офицеры-подводники это понимали. Командиры боевых частей жили бок о бок с матросами. Автономное плавание длилось месяцами - и всё это время офицер находился рядом, в тех же отсеках. Спрятаться от его глаз было негде.
Но главное даже не контроль. Главное - взаимозависимость. Когда от мотористов зависит, всплывёт ли лодка, а от реакторщиков - не получит ли экипаж дозу облучения, иерархия 'по сроку службы' теряет смысл. Её заменяет иерархия по квалификации.
Матрос, пришедший полгода назад, но освоивший свой пост, получал уважение быстрее, чем 'дед', который на чужом посту ничего не понимал.
Похожая ситуация складывалась в войсках ПВО - противовоздушной обороны.
Расчёт зенитно-ракетного комплекса - это пять-двенадцать человек. Маленькая группа, где все на виду. Каждый оператор отвечает за свою функцию: один ведёт цель на экране радара, другой управляет пусковой, третий обеспечивает связь.
Боевое дежурство шло круглосуточно. Смены по четыре-шесть часов, концентрация предельная. Учебные тревоги в любое время суток - и попробуй не среагируй. Командование оценивало не 'кто сколько прослужил', а кто за сколько секунд развернул комплекс из походного положения в боевое.
Здесь 'дед' не мог отправить 'молодого' за себя на дежурство. Каждый оператор был закреплён за конкретным рабочим местом. Замена без приказа офицера - ЧП. А ЧП в системе противовоздушной обороны - это не наряд вне очереди. Это трибунал.
Вы думаете, на этом список заканчивается?
Не заканчивается.
Пограничные войска. Формально они подчинялись не Министерству обороны, а КГБ. И это меняло всё.
Застава - двадцать-тридцать человек. Маленький коллектив, где каждый знал каждого. Командир заставы - офицер, который жил здесь же, иногда буквально в соседнем помещении.
Но дело не только в размере. Пограничники несли службу парами или тройками. Ночной дозор, секрет, наблюдательный пост. Молодой солдат с оружием в руках, один на один со старослужащим в темноте, на государственной границе. Любой конфликт между ними - прямая угроза боеспособности наряда.
Офицеры-пограничники это понимали и гасили неуставные отношения жёстко. КГБ вообще не терпел того, что бросало тень на его структуры.
И ещё одна деталь, о которой редко вспоминают. Пограничник - это человек с боевым оружием, который регулярно оказывается вне казармы, без прямого контроля. Издеваться над вооружённым человеком, с которым завтра выходишь на границу, - занятие для самоубийц.
Была ещё одна категория - Военно-Морской Флот в целом, не только подводники.
Корабельная служба отличалась от казарменной принципиально. Матрос-первогодок и матрос-старослужащий стояли вахту бок о бок. Если один не выспался из-за того, что всю ночь 'обслуживал деда', - на следующей вахте он допустит ошибку. А ошибка на корабле - это не двойка в тетрадке. Это пожар, затопление, столкновение.
Кроме того, на флоте срок службы составлял три года. Казалось бы - ещё больше ступеней, ещё жёстче иерархия. Но нет. Длинный срок службы означал, что матрос успевал стать настоящим специалистом. А настоящий специалист ценился слишком высоко, чтобы использовать его как прислугу.
Получается парадоксальная картина. Дедовщина свирепствовала там, где солдат был легко заменим. В огромных казармах мотострелковых полков, в строительных батальонах, где от рядового требовалось только копать и таскать. Там 'молодой' не имел ценности как специалист - и его ценность определялась только по сроку службы.
А вот там, где от каждого бойца зависела жизнь товарищей, где каждый владел уникальным навыком, где офицеры жили рядом и контролировали быт, - там дедовщина не могла пустить корни.
Стоит оговориться: 'не было дедовщины' не означает 'не было вообще никаких конфликтов'. Были. Люди есть люди. Но системной, организованной, передающейся из призыва в призыв иерархии насилия - той самой дедовщины - в этих войсках не возникало.
И вот что любопытно. Когда в 1990-е военные реформаторы стали искать способы искоренить дедовщину, они в итоге пришли к тем же принципам, которые и так работали на подлодках и заставах: маленькие подразделения, квалифицированные бойцы, офицеры рядом с личным составом.
Выходит, Советская армия сама знала рецепт. Он работал в нескольких родах войск десятилетиями. Просто применить его повсюду никто не захотел - или не смог.