Лицо Нины Семеновны пошло красными пятнами, но теперь это был не привычный румянец властного гнева, а жуткий, неравномерный окрас паники. Она медленно сняла очки на золотистой цепочке. Руки женщины, всегда такие уверенные и резкие, мелко тряслись, выдавая ее с головой. Плотный лист бумаги с печатями выскользнул из ее ослабевших пальцев и плавно опустился на кухонную клеенку. — Это… это какая-то чудовищная ошибка, — пробормотала она, переводя совершенно растерянный взгляд с меня на своего сына. — Олежа, скажи, что Катя все это выдумала. Скажи мне сейчас же, что это просто грязная, нелепая шутка. Олег молчал. Он вжался в спинку стула так сильно, словно надеялся продавить ее и провалиться к соседям снизу. Его губы беззвучно шевелились, глаза бегали по кухне, но он не мог выдавить из себя ни единого внятного звука. В комнате повисла тяжелая, плотная пауза. Было слышно только прерывистое дыхание свекрови. — Отвечай матери немедленно! — сорвалась на визг Нина Семеновна, громко хлопнув ладонь
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей