Роджер Гловер родился 30 ноября 1945 года в Бреконе, Уэльс, и вырос в Лондоне. Свой путь в музыке он начал с уроков игры на фортепиано в возрасте семи лет. Увлекшись рок-н-роллом, в 13 лет он взялся за гитару. Вскоре после этого в его жизнь вошла бас-гитара, когда Гловер увидел группу The Lightnings, репетирующую в местном спортзале. В интервью для Bass Player Гловер рассказал: «Увидев их, мы с двумя друзьями решили создать группу; они оба были лучше меня как гитаристы, поэтому я решил: "Я буду басистом", и снял две верхние струны со своей испанской гитары». Гловер переехал в Северный Лондон в 1961 году и создал группу Madisons. Год спустя Madisons объединились с Lightnings и стали Episode Six. Episode Six выпустили более дюжины синглов, так и не добившись прорыва, но всё изменилось для Гловера, когда летом 1969 года к нему обратились участники Deep Purple. Как вы присоединились к Deep Purple? «Мы с Иэном Гилланом были в группе под названием Episode Six, где вместе сочиняли песни. Deep
Роджер Гловер родился 30 ноября 1945 года в Бреконе, Уэльс, и вырос в Лондоне. Свой путь в музыке он начал с уроков игры на фортепиано в возрасте семи лет. Увлекшись рок-н-роллом, в 13 лет он взялся за гитару. Вскоре после этого в его жизнь вошла бас-гитара, когда Гловер увидел группу The Lightnings, репетирующую в местном спортзале.
В интервью для Bass Player Гловер рассказал:
«Увидев их, мы с двумя друзьями решили создать группу; они оба были лучше меня как гитаристы, поэтому я решил: "Я буду басистом", и снял две струны со своей испанской гитары».
Гловер переехал в Северный Лондон в 1961 году и создал группу Madisons. Год спустя Madisons объединились с Lightnings и стали Episode Six. Episode Six выпустили более дюжины синглов, так и не добившись прорыва, но всё изменилось для Гловера, когда летом 1969 года к нему обратились участники Deep Purple.
Как вы присоединились к Deep Purple?
«Мы с Иэном Гилланом были в группе под названием Episode Six, где вместе сочиняли песни. Deep Purple искали вокалиста, и Джон Лорд с Ричи Блэкмором пришли к нам и предложили Иэну место в группе, которое он принял.
Вскоре после этого Иэн позвонил мне и сказал: "Группа ищет песни — приходи и сыграй им наши песни". Так я встретился с Лордом, он послушал и отклонил то, что у нас было, но дал мне послушать "Hallelujah" и предложил записать её с ними в тот же вечер.
После сессии он предложил мне место в группе, но я отказался. Я сказал: "Вы уже забрали нашего вокалиста, если я уйду из Episode Six, это убьёт надежды и мечты всех остальных, и я не могу с этим жить". Тогда он ответил: "Подумай об этом".
Я пошёл домой и думал об этом всю ночь, а на следующее утро позвонил ему и согласился. Меня до сих пор удивляет, как близок я был к тому, чтобы упустить эту возможность».
А как же оригинальный басист Ник Симпер?
«Отношения внутри группы были ужасными. Ник не знал, что его заменили, пока кто-то ему не сказал, и на сессии "Hallelujah" я использовал его бас и усилитель. Мне было не по себе: и (первоначального вокалиста) Рода Эванса, и Ника уволили без предупреждения, что, наверное, было ужасно больно.
Я никогда не встречался с Ником, но его игра на басу определённо повлияла на меня, потому что мне приходилось играть его партии. Мне казалось, у него был отличный звук при переборе струн; это хорошо слышно на "Hush" — я так и не смог добиться такого звучания».
Некоторые отмечали, что бас на «Machine Head» громче, чем на других ранних альбомах Deep Purple. Была ли для этого причина?
«Я действительно не знаю, почему так получилось, но это удивляет и меня самого. Я очень редко слушаю наши собственные записи, и поэтому забываю, как они на самом деле звучат; но каждый раз, когда я слышу оригинал по радио, я думаю: "Боже, как громко звучит бас!"»
Как вы придумали эти партии баса?
«Знаете теорию дзен-лучника? Дзен-лучник натягивает тетиву и, как только он видит цель, отпускает стрелу. Дело в том, что чем дольше он колеблется и хочет быть уверенным в том, что попадёт в цель, тем больше шансов, что он промахнётся, потому что его руки начнут дрожать. Другими словами, твой первый инстинкт — это всегда лучший выбор.
Но на базовом уровне бас должен быть опорой и создавать грув любой ценой. Можно немного усложнить партию баса, но это не особо помогает песне».
Какова ваша роль как автора песен?
«Нет никакой формулы, кроме того, что мы осознаём: мы — хард-рок-группа, и именно такой будет наша музыка. Так что всё укладывается в эти рамки, за исключением того, что хард-рок не ограничен, поскольку в нём есть элементы блюза, фолка, классики и джаза.
Кто-то может предложить рифф или последовательность аккордов — что-то довольно простое, над чем все могут поразмыслить некоторое время, — так и получается песня. С Deep Purple всегда было именно так. Мы не сочиняем песни специально для Deep Purple, мы просто пишем песни, которые становятся песнями Deep Purple, потому что мы их играем».
Кто оказал на вас наибольшее влияние как басист?
«Первым басистом, которого я услышал и который совершенно не похож на всех остальных, был Джек Брюс. Потом я увлёкся Джоном Энтвистлом — "My Generation" просто поразила меня. А ещё я был впечатлён Тимом Богертом из Vanilla Fudge. Но все они были виртуозными музыкантами.
Думаю, басист, который оказал на меня наибольшее влияние, — это Пол Маккартни, потому что он и великий автор песен, и крутой музыкант. У него есть эмоциональность, позволяющая выразить на басу что-то глубокое, не мешая при этом ничему другому.
Хотя я и не хочу подражать им, я восхищаюсь техничными музыкантами. Двое из моих кумиров — это Джако Пасториус и Виктор Вутен. Они просто блестящие музыканты. Иногда я захожу на YouTube и смотрю Виктора или Абрахама Лабориэля».
Какой совет вы бы дали молодым басистам?
«Если вы хотите стать басистом, учитесь у лучших, перенимайте их опыт и научитесь по-настоящему получать удовольствие от игры на инструменте. Вы можете получить столько же удовольствия, играя в небольшой группе в местном пабе каждую субботу вечером, сколько и от того, чтобы быть знаменитым басистом.
Одна из главных причин успеха Deep Purple заключалась в том, что мы не следовали никаким тенденциям, — в то время хард-рок не был в моде, и у нас не было ни малейшей надежды попасть на радио. Мы просто делали то, что хотели, и это, как оказалось, принесло успех. Это и есть самый настоящий успех, которого можно достичь».