Глава 306. Чужие скелеты.
Покурив на балконе, мы решили расходиться.
— Вас ждать? — подмигнул я.
— Нет, нужно проголодаться.
— Вот так всегда бывает: дама вначале дразнит, а потом сливается!
— Я не сливаюсь, я говорю: «Потерпи». Можно подумать, что тебя остальные всё время ублажали.
Улыбнувшись тому, что она совершенно права, я поцеловал ее в губы, пытаясь дать волю рукам, но был с позором изгнан из святая святых. И сделал вид, что обиделся.
— Подожди, — вдруг остановила она меня.
— Слезы вытирать будет чем, — протянула она отобранный платок.
— Завтра он будет мокрый от пролитых слез одиночества.
— Я тебе другой дам! — подмигнула она.
Денек был напряжный, и я завалился сразу.
Проснулся я от того, что кто-то лежал рядом и вздрагивал.
— Что случилось? — обнял я соседку.
— Он изменял мне.
— Кто? — не понял я.
— Гена.
— Так он же умер.
Клавдия Петровна опять начала рыдать.
— Объясни, что произошло.
— Не могла заснуть, пошла, включила компьютер, как ты показал, решила посмотреть, зачем этот отель ему понадобился, а потом…
Клавдия Петровна опять начала плакать.
— Что потом?
— Потом посмотрела, а у него штампы в паспорте есть турецкие…
— Ну и что?
— Я с ним не ездила.
— Так может, он один?
— Нет, там письмо было: он на двоих со своей секретаршей до этого бронировал.
— С чего ты взяла?
— Я ее паспорт видела. Они переписывались, он хотел от меня уйти.
— С чего ты взяла?
— Он ей писал.
Я обнял ее и прижал к себе, она вздрагивала и тихо плакала.
— Я ему верность хранила пять лет, ушла отсюда, потому что больно было без него.
— А кто она?
— Секретарем у него работала, они там встречались, и Клавка их спалила. Поэтому она так и злорадствовала!
— Давай заберем оттуда вещи, я не хочу туда возвращаться.
— Хорошо, заберем.
— Ты прости, я полежу немного и уйду.
Я прижал ее к себе сильнее, она еще некоторое время всхлипывала, потом затихла и засопела.
Вот как бывает: живут люди, вроде все хорошо, жизнь — полная чаша, а оказывается, не все так прекрасно, и в такой семье есть гниль.
Чего ему не хватало? Если она сейчас может страсть зажечь, то представляю, какова она была в молодости.
От этих мыслей я вновь начал чувствовать, что начинаю впадать в сладострастную негу, и, высвободившись из объятий, перевернулся спиной.