Мария долго молчала. Мы сидели в её тёмной комнате, пропахшей сыростью и старыми вещами. На подоконнике стояла фотография — девочка с пуговичными глазами, очень похожая на ту куклу, что я нашла в подвале. Я ждала, чувствуя, как тишина давит на плечи.
— Вы нашли письма, — произнесла она наконец. — Значит, знаете про Сергея. Он писал мне, что всё наладится. Что он заработает денег и вернётся. Что мы снова станем семьёй. Я ждала, я очень ждала. А потом… случилось то, чего я не ожидала.
Она замолчала. Я не торопила. Видела, как ей тяжело.
— Он вернулся, — продолжила она. — Не через месяц, не через два. Через полгода. Приехал ночью, пьяный, злой. Сказал, что ничего не заработал, что всё просрал. Я начала его упрекать. Слово за слово, и он… он ударил меня. Первый раз за всю нашу жизнь.
Мария прижала ладонь к губам и замолчала. Я смотрела на неё и пыталась представить, что она чувствовала. Муж, которого она ждала, вернулся чужим. И вместо радости принёс в дом страх.
— Я не хотела, чтобы Таня это видела, — прошептала она. — Но она проснулась. Вышла из своей комнаты и встала на лестнице, ведущей в подвал. Сергей был в ярости. Он толкнул меня, я упала, ударилась головой о верстак. Я отключилась.
— А когда очнулись? — спросила я.
— Его уже не было. И Тани не было. Я искала её везде — в доме, во дворе, у соседей. Никто не видел. Я решила, что он убил её и увёз тело. Мне было так страшно, что я не пошла в полицию. Я просто сидела и ждала. Думала, он вернётся и убьёт меня тоже.
— Но вы не знаете наверняка, что он её убил? — спросила я. — Вы не видели тело?
— Нет, — прошептала Мария. — Но что ещё я могла подумать? Он был в ярости, он был пьян. Я думала, что она мертва. Но знаете… иногда мне кажется, что она жива. Что она сбежала. Я не знаю, почему. Просто чувствую.
Она подняла на меня глаза, и я увидела в них крошечную искру надежды.
— Если вы хотите узнать правду, — сказала она, — найдите Таню. Может быть, она ещё жива. Может быть, у неё уже своя семья. Я не могу сама — слишком стара, слишком много лет прошло. Но вы… вы можете.
— Но где мне её искать? — спросила я. — У вас есть хоть какие-то зацепки?
Мария задумалась.
— Я слышала, что где-то в Н-ске был детский дом, куда свозили детей со всей области. Если Таня выжила, если она сбежала от него, может быть, она попала туда. Я не знаю. Это просто догадка.
Я запомнила название города. Этого было достаточно, чтобы начать.
На следующий день я поехала в Н-ск. Детский дом, о котором говорила Мария, оказался старым зданием, которое чудом пережило девяностые. Сейчас здесь был центр помощи детям, но архивы сохранились. Я объяснила директору, что ищу информацию о девочке, которая могла попасть сюда тридцать лет назад, назвала имя — Таня Соколова.
Директор, пожилая женщина с уставшими глазами, долго не хотела помогать. Но я показала фотографию, которую взяла у Марии, и она смягчилась.
В пыльном архиве, среди сотен папок, мы нашли личное дело Тани Соколовой. В нём было написано: поступила в детский дом в ноябре 1994 года. Обстоятельства: найдена на автовокзале, без сопровождения взрослых. Девочка была напугана, молчала несколько дней, потом рассказала, что убежала из дома, потому что папа ударил маму. Имени своего не помнила, назвалась Таней.
— Дальше, — прошептала я. — Что было дальше?
Директор перелистнула страницу.
— В 1996 году её удочерила семья Завьяловых. Они переехали в другой регион. Больше никаких записей нет.
Я сфотографировала документы и вышла на улицу. Таня жива. Она не погибла в том подвале. Она сбежала, попала в детский дом, а потом обрела новую семью. Сергей, скорее всего, просто бросил её где-то, а сам исчез. Или она сама убежала от него, пока он был в ярости.
Я позвонила Марии.
— Я нашла Таню, — сказала я. — Она жива. Вернее, была жива, когда её удочерили. Я найду её.
Мария зарыдала в трубку. А я уже знала, что поеду дальше.
Продолжение следует. Часть 4 выйдет чуть позже.