В интервью Радио «МИР» директор Северо-Кавказского филиала МТРК «МИР», актер, радиоведущий и режиссер Геннадий Кузнецов рассказал о своей судьбе на радио и телевидении, о том, как стал официальным голосом легендарнейшей радиопередачи «Пионерская зорька», вспомнил о съемках в фильме «Каникулы Кроша», а также признался: для чего легко выучил китайский язык.
Инна Фатеева: Сегодня у меня очень интересный гость: директор Северо-Кавказского филиала МТРК «МИР», актер, радиоведущий и режиссер Геннадий Александрович Кузнецов. Здравствуйте!
Геннадий Кузнецов: Здравствуйте. Недавно, кстати, стал заслуженным работником культуры РСО-Алания.
Инна Фатеева: Я вас поздравляю. Хочу поздравить вас сразу как минимум с двумя прошедшими праздниками: с Днем радио и с Днем пионерии. В вашей жизни, мне кажется, это все переплетается. Потому что бывших пионеров не бывает, бывших радиоведущих тоже?
Геннадий Кузнецов: Да. И мне в этом плане повезло, потому что я как раз буквально на днях вспоминал про девятнадцатое число. И в связи с этим вспомнил 1972 год. У меня дома мама моя хранит вырезки из газеты «Правда», из «Известий», из «Комсомольской правды». Тогда в этот день было 50 лет пионерской организации. И был большой прием в Кремле, на котором я выступал. И вот во всех газетах было такое фото, на котором меня запечатлели. А я был очень заметный такой мальчик.
Инна Фатеева: Вы с 1970 года были официальным голосом легендарнейшей радиопередачи «Пионерская зорька».
Геннадий Кузнецов: Официальным — это слишком громко. Был одним из голосов. Это была группа ребят при детской редакции. Феликс Тобиас все это дело возглавлял — очень талантливый человек, который с детьми прекрасно работал. И у нас до «Пионерской зорьки» была программа «Звездочка». Потом, повзрослев, мы уже переходили в «Пионерскую зорьку».
Инна Фатеева: Это сейчас куча радиостанций, да? А тогда одна-две радиостанции на всю страну, на весь огромный Советский Союз. И если ты выходишь в эфир, то автоматически становишься звездой. А вы работали много лет. Вы помните, с какой фразы начиналась «Пионерская зорька»? А этот журнал?
Геннадий Кузнецов: Конечно. У меня было два варианта, в одном я говорил: «Здравствуйте, ребята! В эфире «Пионерская зорька!». А во втором варианте — наоборот: «В эфире «Пионерская зорька»! Здравствуйте, ребята!».
Инна Фатеева: Попасть на радио, мне кажется, очень сложно. И сейчас, и 20, и 50 лет назад. Это мечта для многих юных девочек и мальчиков. Программа «Пионерская зорька» — легендарная. Как вы туда попали?
Геннадий Кузнецов: Это было совершенно случайно. С другой стороны, это было, так скажем, понятно. В классе (звездный класс был) учился приятель, его родители на радио привели в классе третьем-четвертом. И он стал туда ходить. Потом ему стало скучно ходить одному, он сказал: «Генка, пошли со мной». И я стал с ним туда ездить. Мы жили на улице Королева, а ездить приходилось на Качалова, это Красная Пресня. Сначала было спонтанно, а потом я во все это вошел, в эту жизнь. Мне стало самому интересно.
Инна Фатеева: А как к микрофону пустили?
Геннадий Кузнецов: Сначала попробовали, естественно. А потом уже вошел в эту линейку и постоянно ходил. Практически жил на радио: понедельник, среда, четверг... У меня в четверг была запись программ. Во вторник иногда еще была такая программа «Внимание, на старт!». Иногда и в ней принимал участие. Но больше всего мне нравилось бывать на радио в субботу и в воскресенье. Там обычно записывали детские радиоспектакли.
Инна Фатеева: Будущая режиссерская жилка уже тогда, наверное, начала проявляться?
Геннадий Кузнецов: Входил в это потихонечку, мне это очень нравилось. Там уже были артисты, это было интересно. У меня сохранилось только два виниловых диска. Один — это была серия «Пионеры-герои». И я сыграл одного из них, Валю Котика. И потом выпустили вот это все на виниле. Такая пластинка у меня дома стоит.
Инна Фатеева: «Пионерская зорька» выходила каждый день в семь часов утра.
Геннадий Кузнецов: В 7:40, когда среднестатистический школьник жует свой бутерброд и собирается в школу. То есть такое окно в мир для советских школьников.
Инна Фатеева: Но в прямом эфире ничего не выходило?
Геннадий Кузнецов: За день писали обычно. До 1989 года прямых эфиров у нас не было. Единственный, кто начинал первые прямые эфиры, был Владимир Познер. Это было наше так называемое иновещание. Мне просто там тоже повезло поработать, я был в китайской редакции. Потому что после ГИТИСа я поработал актером в ТЮЗе московском, в ярославском Волковском театре. А потом меня как раз обратно пригласили в детскую редакцию, уже в качестве режиссера. Потому что поступил на второе образование. Но жизнь сложилась так, что в это время на иновещании не хватало режиссеров. Сказали: «Приходи, посмотри». И я приехал на Пятницкую, посмотрел, что это такое. Мне понравилось. Там режиссеры были приходящие из разных редакций, с китайским языком их не было. А я говорю: «Давайте тогда я выучу китайский». И три года учил китайский язык.
Инна Фатеева: Китайский невозможно выучить. Мне кто-то говорил, что это возможно только в детстве, во взрослом возрасте уже тяжело.
Геннадий Кузнецов: Да, он тональный, сложный. Поскольку я днем работал, а вечером учился, для меня это было очень легко. Если есть слух, то проблем нет.
Инна Фатеева: Кстати, вот вы стали радиоведущим. У вас были какие-то легендарные наставники?
Геннадий Кузнецов: Я говорил про Феликса Тобиоса. Педагоги были из Малого театра. Вот речь у нас преподавали педагоги Малого театра. Они занимались профессионально, было еще актерское мастерство. Приходили режиссеры, кто на радио ставил радиоспектакли. Был замечательный педагог, он поставил с Высоцким знаменитый «Зеленый фургон». В этом плане мне повезло: когда какие-то программы записывали, приходили артисты — все замечательные и знаменитые. Я и с Ефремовым записывался, был Андрей Мягков из «Современника». Много еще с кем знаком был, конечно. Интересная жизнь.
Инна Фатеева: Даже вот не «зазвездились»?
Геннадий Кузнецов: Абсолютно. Я даже после фильма «Каникулы Кроша», в котором снялся, все воспринимал абсолютно спокойно. Это рядом какая-то тусовка была. Когда мы ехали в метро, народ так смотрел, все говорили: «Да, это он!». Мне было это... я стеснялся всего этого.
Инна Фатеева: На радио друг привел, повезло. А в кино как?
Геннадий Кузнецов: Я учился в ГИТИСе. Меня потом взяли на главную роль в фильме «Всадники со станции Роса», это по Крапивину. Там тоже была замечательная труппа. На третьем курсе пришел Геннадий Михайлович Байсак, знаменитый уже сегодня режиссер. Он подбирал как раз народ на «Каникулы Кроша», меня притащил, еще с курса двоих ребят. Ну, могу сказать, что первым, кого пробовали на Кроша, был я. Потом сказали, что герой получается слишком взрослым.
Инна Фатеева: А вы хотели сыграть Кроша?
Геннадий Кузнецов: По сюжету, по всему, это мне тоже нравилось, потому что я такой балбес был.
Инна Фатеева: Ваш персонаж, мне кажется, более такой неоднозначный.
Геннадий Кузнецов: Он посерьезнее, да. В принципе, по жизни я более легкий человек.
Инна Фатеева: Критики именно вас выделяли. Вы попали идеально.
Геннадий Кузнецов: Я потом боялся, что все будут использовать меня в одном и том же амплуа. Но тут мне опять повезло: меня забрали в армию. И я очутился на Дальнем Востоке. Сначала командиром танка стал, а потом меня забрали в ансамбль «Песни и пляски». Вот у меня мой приятель Володя Гранов, кто у нас тоже работает на «МИРе», он работает с ведущими и с редакторами, речью занимается с ними. Мы с ним познакомились именно там, в армии. С той поры дружим. Объездил и облетал весь Дальний Восток, был везде: Сахалин, Камчатка, Чукотка, Остров Врангеля, Итуруп — это уже Курилы. Было прекрасное время.
Инна Фатеева: Как вы пришли на телевидение?
Геннадий Кузнецов: Это было тоже случайно, мой приятель с ВГТРК говорит: «Слушай, Ген, у нас прямые эфиры, а режиссеров не хватает. Приходи». А это все в Останкино, все рядышком. И там знаменитая пятая студия, где большой зал, под ним эфирная студия «Политика». И тогда вот очень любили ток-шоу. И там я работал режиссером.
Инна Фатеева: А как судьба связала вас с МТРК «МИР»?
Геннадий Кузнецов: Мы с приятелем Сашей Максимовым создали знаменитое телешоу и стали работать с региональными телеканалами, тогда их было много. И вот мы приезжали и иногда все создавали с нуля. Например, мы в Липецке создали телеканал, в Нефтеюганске. Мы создали около 15 телеканалов с Сашей, все это курировали. А когда Радик Батыршин пришел на «МИР», ему нужен был человек, кто мог в таком объеме посмотреть на все это дело со стороны. Он меня пригласил к себе в качестве советника.
Инна Фатеева: А если сравнить работу на радио, на телевидении? Можно вообще это сравнивать?
Геннадий Кузнецов: Я считаю, что радио — более творческий процесс. Потому что телевидение — это большой рабочий механизм.
Инна Фатеева: Может, больше магии на радио? Человек слушает радио, он многое домысливает.
Геннадий Кузнецов: Наверное, да.
Инна Фатеева: Были в вашей профессиональной карьере ну хоть какие-то осечки?
Геннадий Кузнецов: Конечно, у кого их не было? Вот прямой эфир идет, огромные пульты многоканальные. Я про радио сейчас: на телевидении у меня не было таких проблем, а вот на радио — был случай. Мы сидим, поставили бобину: у нас есть минут 10-12, чтобы попить чай во время эфира. Принесли девчонки чай, куда поставил? Ну, правильно, на пульт. И кто-то — совершенно случайно — смахнул чашку рукой. Кошмар! Белое облако дыма. Все в шоке от этого, естественно. Скорее инженера! Он бежит: открыл, поменял блок и вставил другой.
Инна Фатеева: Спасибо вам за романтику, за атмосферу тех времен и за ваш опыт!
Геннадий Кузнецов: Рад вас всех видеть и слышать. Я приехал из Владикавказа, там сейчас замечательно, у меня прекрасная команда.
Инна Фатеева: То есть вы живете между Москвой и Владикавказом?
Геннадий Кузнецов: Да, летаю с удовольствием туда и сюда. Все прекрасно!