Статья Бриджабаси прабху.
Пятница, 2 января 2026 г.
Падал ли Гопа-кумар с Голоки?
Существует довольно распространённое мнение, что Гопа-кумар, описанный в «Брихад-бхагаватамрите», сначала находился на Голоке вместе с Кришной, но со временем пал оттуда, после чего вновь вернулся и восстановил своё положение пастушка, которым был до падения. Считается, что именно это и описано в «Брихад-бхагаватамрите», и что таким образом объясняется его сильное влечение к сакхья-расе и то, почему он нигде раньше не ощущал полного удовлетворения, хотя постепенно побывал на всех главных уровнях как материального, так и духовного миров, пока не достиг Голоки – то есть своей вечной сварупы, из которой якобы пал. Но действительно ли именно это имеет в виду Санатана Госвами? Попробуем разобраться.
То, как Гопа-кумар попадает на Голоку, описано в предпоследней и самой длинной главе «Брихад-бхагаватамриты» (2.6). Там он сам рассказывает своему ученику – брахману из Матхуры – о том, что происходило, когда он оказался на Голоке. Первое, что он делает, – начинает расспрашивать встречных людей о том, кто управляет этой местностью, где находится его обитель и как туда добраться. Это довольно странные вопросы для того, кто якобы был вечным жителем Голоки, но пал оттуда: неужели за то мгновение, что он отсутствовал, он успел всё забыть?
Но даже если предположить, что душа после падения полностью теряет память и впоследствии должна заново вспоминать абсолютно всё, возникает другой вопрос: подвергаются ли такой же потере памяти другие жители духовного мира – те, кто не падал и потому должен был бы помнить всех, кто пал? А если не всех, то по крайней мере тех, кто принадлежал к близкому окружению Кришны, Шримати Радхики и мальчиков-пастушков, таких как Шридама. Сейчас мы увидим, помнят ли другие обитатели Голоки Гопа-кумара.
Далее Гопа-кумар подходит к воротам Нандаграма и встречает женщин, которые указывают ему дорогу, по которой вскоре будет проходить Кришна, возвращаясь с пастбищ. После этого женщины бегут на берег Ямуны, чтобы увидеть Кришну, и Гопа-кумар бежит вместе с ними. Как только Кришна замечает его, Он обращается к Своему близкому другу Шридаме, брату Шримати Радхики. Вот как это описывает сам Гопа-кумар (2.6.55):
атха̄паш́йам̇ дӯра̄н мадхура-муралӣ-ра̄джита-каро
джава̄н них̣ср̣тйа̄сау сакхи-паш́у-ган̣а̄д дха̄вана-парах̣
айе ш́рӣда̄мам̇с тват-кула-камала-бха̄сва̄н айам итах̣
сарӯпах̣ пра̄пто ме сухр̣д ити ваданн эти лалитам
«Затем издалека я увидел его (Кришну) с мелодичной флейтой в руке. Стремительно бежа, Он вынырнул из среды Своих друзей и животных и игриво подошёл ко мне, произнося: "Эй, Шридама! Я здесь обрёл своего дорогого друга Сарупу – солнце, сияющее на лотосе твоего рода!"»
Санатана Госвами комментирует слова Кришны так: мама сухр̣т парама-бандхух̣ сарӯпа-сам̇джн̃о'йам итах̣ атраива пра̄птах̣ сама̄гато лабдхо майа̄ вети вадан
«В это время Кришна обращался к Шридаме так: "Вот этот мой друг (сухр̣т), то есть мой самый близкий приятель (бандху), по имени Сарупа. Слово итах̣ означает "здесь", а лабдха ("обретённый") может означать либо "он пришёл сюда", либо "он был мной обретён"».
Как только Гопа-кумар видит Кришну и слышит Его сладкие слова, он теряет сознание. Кришна тоже падает без чувств рядом с Гопа-кумаром. Придя в себя, Гопа-кумар видит, что Кришна всё ещё лежит на земле, покрытый слезами, смешанными с пылью.
До этого момента во всём произведении слова Гопа-кумара начинались с фразы «ш́рӣ-гопа-кума̄ра ува̄ча», но теперь, когда Кришна узнал в нём своего друга и назвал его по имени, его слова начинаются с «ш́рӣ-сарӯпа ува̄ча».
В некоторых старых англоязычных переводах «Брихад-бхагаватамриты» к стиху 2.6.89, где впервые появляется фраза «ш́рӣ-сарӯпа ува̄ча», содержалось такое примечание: «Шрила Санатана Госвами объясняет, что Сарупа – это подлинное изначальное имя Гопа-кумара в духовном мире. Отныне он будет представлен как Сарупа».
Однако, к сожалению или к счастью, Санатана Госвами вовсе не говорит о том, что Гопа-кумар имел некое «изначальное имя» в духовном мире. Вот его подлинные слова в комментарии к этому стиху:
гопа-кума̄расйа̄сйа бхагавата̄ сарӯпети на̄моктех̣ итах̣ прабхр̣ти тан-на̄мнаива нирдеш́ах̣
«Поскольку Господь назвал этого мальчика-пастушка именем Сарупа, отныне он будет обозначаться только этим именем».
Здесь не сказано, что Гопа-кумара когда-то в духовном мире звали Сарупой. Сказано лишь то, что Кришна обратился к нему, использовав это имя, и поэтому впредь именно оно будет употребляться по отношению к нему. До этого момента Гопа-кумара во всём произведении называли лишь общим обозначением «мальчик-пастушок» (буквальный перевод слов «гопа-кумар»), но теперь он получает собственное имя – Сарупа. К этому вопросу мы ещё вернёмся позже, а сейчас снова обратимся к сцене их встречи.
После того как Сарупа, или Гопа-кумар, приходит в себя, он слышит, как гопи перешёптываются между собой: «Кто это сюда пришёл? Что он наделал? Он довёл саму суть нашей жизни (Кришну) до такого состояния! О! О, жители Враджи, нас всех убили! Это, без сомнения, какой-то слуга Камсы!»
Если предположить, что Сарупа пал и потому забыл всё и всех на Голоке, то почему о нём забыли те, кто не падал – гопи? Почему вместо радости по поводу возвращения давнего знакомого они совершенно не узнали его и даже обвинили в том, что он является слугой демона Камсы и пришёл причинить им вред? Почему гопи не узнали Сарупу и так сильно испугались, если, с духовной точки зрения, его не было там лишь мгновение?
Далее туда сбежались практически все категории враджа-васи – пастухи, гопи, Нанда, Яшода, коровы, телята, олени, птицы, – и все они плакали и кричали от горя. Жители Враджи, которые не двигаются, – деревья и растения – внезапно начали засыхать. Все они были на грани смерти из-за того, что Кришна лежал перед ними без чувств.
На минуту отвлечёмся от этой сцены и попробуем себе представить, как кто-то из них – тот, кто не способен пережить даже короткой разлуки с Кришной или малейших невзгод с Ним (недаром здесь упомянуты все виды обитателей Враджи), – всё же решает покинуть Его и уйти в материальный мир, чтобы наслаждаться отдельно от Него. Если не гопи, то, возможно, какая-нибудь лиана, которая где-то там засыхает от мысли о том, что здесь случилось с Кришной, вдруг решает, что с неё довольно этих Кришниных лил и неожиданностей, и уходит сама «становиться Кришной» в материальном мире… Удалось представить? Мне – нет...
Итак, если Сарупа раньше действительно был на Голоке, то почему никто, кроме самого Кришны, не узнал и не вспомнил его?
Вскоре туда подбежал испуганный Баларама и, быстро сориентировавшись в ситуации, приказал Сарупе обнять Кришну и поднять его с земли. Кришна открыл залитые слезами глаза, обнял Сарупу и поцеловал его. Увидев вокруг столько жителей Враджи, Кришна застыдился, осознав опьянение от своей любви к преданному. Он взял Сарупу за руку и принял его как давно не виданного дорогого друга.
Подобными словами Гопа-кумара ранее встречал и Господь Вишну на Вайкунтхе (2.4.81–82): там Он также называет его другом (сакха) и говорит, что очень давно жаждал этой встречи. Но в то же время отмечает, что Гопа-кумар на протяжении многих жизней избегал Господа. Теми же словами Гопа-кумара встречает и Господь Рама в вечной Айодхье (2.4.263).
Этот мотив «друга» перекликается с тем, о чём я писал в предыдущем посте, – о дружбе между Богом и дживой в материальном мире, которая вовсе не означает их предыдущую дружбу в духовном мире. Здесь это также важно для понимания того, почему Сарупу названо давним другом Кришны. Это отнюдь не означает, что Гопа-кумар имел непосредственные отношения дружбы и с Кришной на Голоке, и с Рамой в Айодхье, и с Вишну на Вайкунтхе – и потому якобы несколько раз «падал»: сначала с Голоки, потом с Айодхьи, потом с Вайкунтхи, а теперь восстанавливает утраченную сварупу дружбы во всех этих местах.
Более того, в 2.4.86 Господь Вишну говорит, что сам стал гуру Гопа-кумара на земле, чтобы быстрее привести его к себе, – таково проявление Его дружбы. А впоследствии и сам Кришна, как Мадана-Гопала, на миг явился перед Гопа-кумаром в земном Вриндаване – непосредственно перед тем, как тот перенёсся на Голоку, – чтобы дать ему ещё больше вдохновения достичь Его. Это ещё одно проявление той же дружбы.
Именно поэтому Сарупа и говорит, что Кришна принял его «как» (ива) давно не виданного друга, а не говорит что-то вроде: «вот мой давний друг, который меня когда-то покинул», или «мы снова встретились с моим давним другом после его падения».
Далее происходят обычные для Враджи развлечения, за которыми Сарупа не только наблюдает, но и непосредственно в них участвует: омовение Кришны и ужин. Сарупу сажают напротив Кришны, Баларамы и Нанды. В конце Шримати Радхика приносит приготовленные ею ладду. Кришна пробует лишь крошку, морщится, будто они горькие, словно ним, а остальное швыряет на тарелку Сарупы. Причина этого объясняется в стихе 2.6.131: тад-бхра̄тр̣-вам̇ш́а-джа̄тасйа – «поскольку Сарупа родился в семье брата Шри Радхи (Шридамы)». Поэтому Санатана Госвами объясняет, что Кришна в шутку считал: такие «плохие» сладости должен есть не Он, а кто-то из семьи той, кто их такими горькими приготовила.
После обеда Кришна провёл время с гопи, а к Сарупе подошёл его родич Шридама и отвёл его в свой – то есть шридамин – дом.
Если Сарупа был рождён в семье Шридамы и, соответственно, был родичем самой Шри Радхики, то почему Шридама ОТВЁЛ Сарупу в СВОЙ дом? Почему они не ПОШЛИ ВМЕСТЕ в ИХ дом, если Сарупа просто вернулся домой? Разве ему нужно было вспоминать, где он жил раньше? Разве достижение своей сварупы после падения не предполагает восстановления памяти о своём вечном служении, своей расе, своих спутниках в служении Кришне и так далее?
Если всё время, проведённое Сарупой в материальном мире, с духовной точки зрения было лишь мгновением, то как он мог так быстро забыть, где находится дом его родича – родного брата Шри Радхики, одного из главнейших пастушков Враджи? И как он мог до сих пор не вспомнить, где он вечно жил, что вечно делал, с кем вечно играл, до того как «на миг заснул» и ему приснился сон материального существования?
Во всех этих описаниях событий, в которых Сарупа принимает участие, он ни разу не говорит, что вернулся в своё давнее, родное место, из которого когда-то ушёл. Он ни разу не говорит, что наконец-то снова пребывает в обществе своих давних друзей. Напротив, все описания выглядят так, будто он проживает это впервые, а сам вынужден знакомиться со всеми и открывать для себя новые места, обитателей и события.
Показательно, что в самом конце главы (2.6.359), после того как Сарупа описывает разнообразные лилы, которые ежедневно происходят на Голоке и которых спутники Кришны из-за своей любви к Нему совершенно не замечают повторений, он сам называет себя «новичком»:
дӯре ’сту та̄вад ва̄ртейам̇ татра нитйа-нива̄сина̄м
на тишт̣хед анусандха̄нам̇ нӯтна̄на̄м̇ ма̄др̣ш́а̄м апи
«Что уж говорить о вечных жителях Голоки – даже у новичков, таких как я, не сохраняется связь между прошлыми и будущими лилами Кришны».
То есть Сарупа прямо противопоставляет себя вечным жителям Голоки. Если бы он раньше сам был одним из них, то как вообще было бы возможным такое сравнение и различение в способе восприятия вечных лил?
В своём комментарии к этому стиху Санатана Госвами объясняет слово «новичок» так:
а̄дхуника̄ бхагават-кр̣пайа̄ са̄дхака̄х̣ татра гата̄
«Недавние садхаки, которые по милости Господа ушли туда (на Голоку)».
Итак, и сам Санатана Госвами говорит о Сарупе как о «недавнем» преданном, а не как о «вечном жителе» Голоки; как о том, кто «ушёл» туда, а не «вернулся» туда.
Собственно, об этом же говорят и все остальные великие преданные, описывающие рагануга-садхану. В частности, Нароттам дас Тхакур в одной из своих песен из «Прартханы» говорит:
прабху локана̄тха кабе сан̇ге лан̃а̄ йа̄бе |
ш́рӣ-рӯпера па̄да-падме море самарпибе ||
эи наба-да̄сӣ бали ш́рӣ-рӯпа ча̄хибе |
хена ш́убха-кшан̣а мора ката-дине хабе ||
ш́ӣгхра а̄джн̃а̄ карибена да̄сӣ хетха̄ а̄йа |
себа̄ра су-саджджа̄ ка̄рйа караха твара̄йа ||
ш́рӣ-рӯпа паш́ча̄те а̄ми рахиба бхӣта хан̃а̄ |
дон̇хе пӯнах̣ кахибена а̄ма̄ па̄не ча̄н̃а̄ ||
садайа хр̣дайе дон̇хе кахибена ха̄си |
котха̄йа па̄иле рӯпа! эи нава да̄сӣ ||
ш́рӣ-рӯпа-ман̃джарӣ табе дон̇ха̄ ва̄кйа ш́уни |
ман̃джӯла̄лӣ дила море эи да̄сӣ а̄ни ||
«Когда же мой повелитель Локанатха, взяв меня с собой, предложит меня лотосным стопам Шри Рупы? Называя меня "этой новой служницей", Шри Рупа посмотрит на меня. Когда же настанет для меня то благословенное мгновение? Она немедля даст наказ: "Служница, иди сюда! Поспешно приготовь всё для служения"». Я буду стоять позади Шри Рупы, трепеща от стыда и страха. Тогда оба (Радха-Кришна) снова заговорят, взглянув в мою сторону. С милосердным сердцем они, улыбаясь, скажут: "Откуда ты её взяла, Рупа, – эту новую служницу?" Тогда Шри Рупа-манджари, услышав слова их обоих, скажет: "Манджулали [Локанатха Госвами] привела её и дала мне эту служницу"».
Здесь Нароттам дас Тхакур медитирует на то, как его гуру Локанатха Госвами введёт его в нитья-лилу Радхи и Кришны, где все его увидят как «новую служницу». Это стандартная практика рагануга-садхака.
Поэтому слова Кришны о «рождении Сарупы в семье Шридамы» также не означают буквального «рождения» его как младенца на Голоке и постепенного взросления до юности. Ведь там нет ни рождения, ни роста, ни старости, ни смерти. «Брихад-бхагаватамрита» описывает, что Ямуна приносит Сарупу на Голоку уже в юном виде. Эти слова становятся вполне понятными, если мы немного знакомы с рагануга-садханой, которая и привела Сарупу на Голоку (и которая, собственно, является единственным способом достичь Голоки). Садхаки, идущие путём рагануги и достигающие своей цели, становятся членами группы или «семьи» великого преданного Кришны, по стопам которого они следовали в своей садхане. Поскольку Гопа-кумар медитировал на Кришну в сакхья-расе, Кришна поместил его среди помощников Шридамы – брата Шри Радхи – и дал ему имя Сарупа. Так в «семье» Шридамы появился, образно говоря, «родился» новый член. Это отнюдь не означает, что Сарупа когда-то буквально родился в семье Шридамы, затем пал с Голоки, и именно поэтому Кришна теперь обращается к нему таким образом. Если бы это было так, зачем тогда Сарупе называть себя «новичком»? В таком случае он, наоборот, мог бы говорить о себе как о «давнем обитателе» или «старожиле».
О связи между рагануга-садханой и теорией о падении души я ещё когда-нибудь напишу отдельно. А пока что в следующий раз приведу описания Голоки из «Брихад-бхагаватамриты», которые должны ответить на вопрос, может ли у кого-то из её жителей вообще возникнуть желание пасть оттуда или уйти, чтобы наслаждаться отдельно от Кришны.