Люблю я свою деревеньку. По сердцу мне родные просторы. Лес-кормилец, речка-игрунья, поля, ароматом трав наполненные - это все сердцу дорого. Свое хозяйство у нас с мужем имеется, живность разная, забот хватает, но приятные они, когда для семьи стараешься. Плохо лишь, что молодежь покидает наши края, кто в город на учебу уезжает, редко в деревню возвращается. Раньше у нас было полно малышей, все бегали голопятыми по узким деревенским улочкам, а колхозное начальство даже планировало открыть вторую среднюю школу. Но не пришлось.
С годами детей у нас становилось все меньше, молодежь стремилась в «цивилизацию», вот и отправлялись в город на поиски лучшей доли, там и детишек рожали. Стареющие родители как могли сопротивлялись переезду, но в итоге соглашались продать за бесценок родовое гнездо и отправиться «на дожитие» в малогабаритную городскую квартиру. Невесело там, конечно, и простора нет, зато внучата бегают, а у кого и правнуки уже.
Так деревня наша пустела, многие дома выставлялись на продажу под дачи. Покупатели ветшающих домиков, как правило, принадлежали к среднему классу. Не слишком понимаю, что это такое, но приезжие всегда произносили эти слова с достоинством. Дескать, есть такой класс, имеющий надежду стать высшим, но пока в листе ожидания. Вот, мол, и приехали мы к вам питаться биопродуктами для поддержки своего драгоценного здоровья. Городские поначалу так в сельской торговой точке и спрашивали — на какой полке у вас тут биопродукты? Продавщица Светка однажды им радостно протараторила, что здесь все «био», после чего поток дачников в сельпо внезапно удвоился. Видно, не только у деревенских жителей сарафанное радио работает, несмотря на конкуренцию социальных сетей. Словом, дачников к местному населению причислить никак было нельзя. Хорошо хоть благодаря приезжим из города, наши земляки, кто непьющий, могли подработать — траву покосить вокруг дома, обрезать садовые деревья и другое всякое.
Среди приезжих белой вороной выделялась Марта Петровна. Навскидку можно дать ей лет семьдесят, если судить по морщинам. А по физическому состоянию — крепче многих сорокалетних казалась. Про таких у нас в деревне говорят: «С лица пенсионерка, а сзади пионерка». Заселяться в купленный дом прикатила на голубой, чисто вымытой «Ниве», в джинсовом комбинезоне и резиновых сапожках, вещи из багажника шустро в дом перетаскала.
В шесть утра уже крутила энергично ворот своего колодца, обливалась холодной водичкой из ведра, и так ежедневно.
Во-вторых, приехала Марта к нам на постоянное жительство. Паспорт на прописку отнесла, все как полагается. Там узнали мы от знакомых достоверно, что ей семьдесят пять годочков стукнуло. Удивилась общественность, конечно, но не так, чтобы очень. Главное — поняли, что можно соседку бабкой называть, обиды не будет. У нас кто до шестидесяти — тетка, после шестидесяти — бабка. Так проще. Прозвали новую односельчанку бабкой Марфой — так привычнее для слуха. А сельский дурачок Тимоша ее «бабкой Маркой» кличет, она не обижается.
Культурная женщина, и в обхождении приятная, не ставит себя выше других из-за того, что городская. Странно только, что живет в одиночестве на старости лет. И другую странность заметили у бабули — телевизор в горнице на видном месте поставила, а смотрит только одни прогнозы погоды, причем — не по центральному каналу.
Историей своей жизни новоиспеченная сельская жительница делиться не спешила, как ни подкатывали соседки к ней с наводящими вопросами. Пришлось нашим «следовательницам» разрабатывать версии самостоятельно. Некоторые злыдни даже криминальное прошлое бабке Марфе приписывали. Дескать, отсидела за банковские махинации и решила залечь на дно в сельской местности подальше от обманутых вкладчиков. Продвинуться в «расследовании» помог случай.
У Лариски, которая живет за два дома от Марты Петровны, случились преждевременные роды. Да, собственно, всего пару недель до срока, предсказанного врачами, она не дотерпела. В роддом районный заранее не поехала, все свои огороды поливала. Там у нее внезапно воды и отошли, прямо на грядке. Скорая к нам ездит неохотно. Лариска кое-как добралась до дома и приготовилась рожать самостоятельно. Как Марфа к ней в этот момент попала — непонятно. Но сразу вошла как к себе домой и принялась командовать Ларискиными дочками — горячую воду несите, тазик, ножницы, то, се. Так выяснилось, что по профессии она акушерка. В общем, все прошло благополучно, в доме после трех девчонок появился на свет красный орущий пацан. Ларискин муж Семен до сих пор уверен, что обзавелся наследником только благодаря Марте Петровне. На руках прямо готов ее носить.
В атмосфере всеобщей радости акушерка разоткровенничалась и невзначай обронила: «Вот когда я свою дочку рожала, тоже была сложная ситуация». Ну, мы так и думали, что дети у нее есть, на одиночку ничуть не похожа — взгляд не такой. Поэтому когда она вскоре стала продукты закупать в ларьке со словами: «Ко мне на выходные девочки приедут» — никто и не удивился. Видимо, дети вспомнили про маму и решили ее навестить.
Долгожданные «девочки», прикатившие в ближайшую пятницу вечером, все были белые как лунь и в возрасте от семидесяти до восьмидесяти. Несмотря на это, устроили дым коромыслом. Пели до полуночи: «лучше гор могут быть только горы», потом чуть ли не в пляс пустились. Меня тоже пригласили поучаствовать в веселье и в «девчонки» зачислили, как подходящую по возрасту соседку. Новые подружки мне историю Марточки и рассказали, когда она убежала в очередной раз смотреть свой прогноз погоды. Оказалось, что это у нее единственная возможность посмотреть на дочь, пока та рассказывает про циклоны-антициклоны. Обе они с дочкой дамы с характером, из-за чего и поссорились, и не общаются долгие годы.
История такая. Энергичная Марта, выйдя на пенсию, решила больше помогать дочкиной семье. Те как раз в отпуск отправились и оставили на бабушку дом и аквариумных рыбок. От широты душевной и избытка жизненных сил Марта своими руками сделала за три недели отличный ремонт у дочки в квартире. Про дизайн ни с кем не стала советоваться, все сама придумала. Обои шикарные — в розах и фиалках шелковой текстуры. На потолке — синее небо со звездами. Так и представляла, как дочка ахнет по возвращении.
Дочка очень ахнула. Так ахнула, что Марте мало не показалось: «Нелепица, безвкусица, кучу денег придется потратить на переделку», — и все в таком же духе. Обиделась мать на дочь крепко, ушла, хлопнув дверью. С тех пор десять лет они не общались, хоть жили в соседних домах. А на одиннадцатый год Марта продала квартиру, переехала в деревню, чтобы поставить точку в не сложившихся отношениях. Не смогла только от просмотра метеорологических прогнозов отказаться. Болело-то сердце материнское за дочку...
Я, конечно, повздыхала в нужных местах рассказа и посочувствовала, иг однако быстро придумала позитивный план действий. Нет, не ремонт и не обои в звездочках. У меня в городе двое внуков подрастают, одного примерно возраста с внучками Марты. Каждое лето, считай, по месяцу у меня проводят, да и в другое время меня навещают. Выслала им нужные координаты, дала задание подружиться через социальные сети с внучками Марты и пригласить симпатичных девчонок к нам в гости на каникулы в деревню. Смешливые девчата согласились. Город-то недалеко от нашей деревни находится. А с ними приехала и мама Катя обстановку проверить, с родней мальчишек познакомиться. То есть — со мной. А я в тот день ничего не подозревающую Марту к себе пригласила почаевничать. Тут и встретились мать с дочкой. Обе замерли ошарашенные. Потом, не сговариваясь, кинулись друг другу в объятия, плачут обе, прощения просят. И что, спрашивается, не разговаривали десять лет? Из-за обиды мелкой столько нервов себе потрепали. Ни одна не смогла гордыню смирить, а теперь вот слезы глотают и обнимаются. В общем, помирились они.
Катерина теперь часто к маме в гости приезжает со всем семейством. Марта радуется, теперь они все дружненько по утрам холодной водой обливаются, хохочут. Немного шумнее на нашей улице стало теперь. И на двух счастливых бабушек больше. Кто знает, может, демографию нашей деревни ожидает очередной всплеск, когда наши внуки и внучки чуток подрастут? Здесь же столько биопродуктов.