22 апреля 1897 года Нью-Йоркский бармен Александр Мёрфи вернулся домой и удивился, что в квартире не горит свет. Когда он зажёг спичку, то с ужасом увидел лежащее на полу тело своей спутницы жизни, которую окружающие знали как Бриллиантовая Флосси. Как не трудно догадаться, эта дама питала страсть к украшениям, но на этот раз бриллиантов при ней не было. По мнению полиции Мёрфи последнее обстоятельтво возмутило даже больше, чем смерть женщины. Он выбежал на улицу и подбежал к стражам правопорядка с криком «Грабители!»
Флосси Рейли родилась в Олбани, штат Нью-Йорк, и приехала в Нью-Йорк шестью годами ранее. Зарабатывала на жизнь она оказанием сомнительных услуг мужчинам, а также кражами, поэтому полиция её хорошо знала. В марте того же года её арестовали вместе с подругой Идой Карр за то, что они обокрали некоего Уильяма Бишопа, сделав того на 80 долларов беднее. В итоге деньги мужчине вернули, и он забрал заявление из полиции. Флосси жила по адресу 228, Западная 24-я улица, со своим сожителем Александром Фредериком Мёрфи и взяла в итоге его фамилию. Последнее время дама пристрастилась к запрещённым веществам. Накануне вечером Александр Мёрфи набил ей трубку, а затем отправился в салун. Женщина упомянула, что хочет встретиться с какой-то голландкой. Мужчина пробыл в салуне до часу ночи, а когда вернулся, то Флосси была мертва, а из дома пропали драгоценности на сумму примерно 1500 долларов. В то время это была крупная сумма.
Флосси Мёрфи лежала на полу, на шее была затянута верёвка, другой конец верёвки был привязан к столбику на спинке кровати. Детектив Дивайн отметил, что верёвка завязана морским узлом, и вряд ли женщина могла завязать его сама. Зато Александр Мёрфи когда-то был портовым грузчиком и вполне мог. Свидетели видели Флосси в танцевальном зале Ньюмаркета в тот вечер и утверждали, что она ушла с мужчиной, под описание которого сожитель вполне подпадал.
Однако у коронера было другое мнение. Он считал, что дама решила добровольно расстаться с жизнью из-за того, что кто-то похитил её любимые украшения. Сначала полицейские это мнение не разделяли, но вскоре согласились. Возможно, не хотели тратить время на расследование смерти женщины столь сомнительного поведения. Жозеф Рейли, брат Флосси, приехавший из Олбани 24 апреля, утверждал, что произошло убийство. Свою позицию он пояснил так: «Если свет был выключен, значит, она не покончила с собой. Она никогда не спала в темной комнате и с самого раннего детства не оставалась в темной комнате. Ее невозможно было удержать здесь, если бы лампа не горела. В таких обстоятельствах она не осталась бы в своих покоях, как я не вышел бы через парадное окно. Похоже на убийство. Мужчина, который ее задушил, прошел через дверь столовой, отперев нижний замок, и либо выключил, либо задул лампу, прежде чем спуститься вниз. Я не могу согласиться с версией о самоубийстве, если лампа не была включена». В итоге полиция сначала арестовала Александра Мёрфи, затем отпустила. Репортёры тем временем усмотрели в этой истории связь с несколькими другими подозрительно похожими преступлениями.
Около часа ночи 2 сентября 1896 Сэмюэл Мейерс, как и Александр Мёрфи, выбежал из квартиры и направился к полицейским. Он сказал патрульному Тайлеру, что его жена убита. Тайлер и ещё один офицер последовали за Мейерсом в квартиру на втором этаже. В спальне молодая женщина лежале, свесившись с кровати. На шее у неё был затянут чёрный чулок. Тело было ещё тёплым. Пришедший врач констатировал смерть и отметил, что она наступила около получаса назад. На шее жертвы обнаружили темные синяки – отпечатки пальцев убийцы. На безымянном пальце левой руки была повреждена кожа – вероятно, снято кольцо. Полиция сразу же заподозрила Мейерса и арестовала его по обвинению в «подозрительном поведении». При обыске в полицейском участке у Мейерса нашли кольцо, серьги с бриллиантами, золотые часы с цепочкой и 32 доллара. По его словам, все это принадлежало его жене, и он забрал вещи после её смерти, чтобы их не украли.
Жертву звали Ханна Альтман, но она затем взяла себе фамилию своего сожителя, с которым состояла в отношениях три года. Окружающие знали её как Голландку Энни. На момент смерти ей было 24 года. На жизнь она тоже зарабатывала оказанием сомнительных услуг. Как писали местные газеты, Ханна была «одной из тех женщин, которые по ночам бродят по авеню Ист-Сайда», а Сэмюэль Мейерс жил «на доходы от её позора». Мужчина вообще имел бурную личную жизнь.
Мейерс сказал полиции, что вышел из дома в 21:30 . Он зашёл к портному, чтобы примерить костюм, а затем отправился на Герк-стрит к Дженни Крокофски, молодой женщине, за квартиру которой он платил. Около 00:30 он вернулся домой на метро. Полицейское расследование опровергло эту версию. Он вышел из дома до 18:00, отправился к портному, где пробыл до 21:00, затем пошел в дом на Герк-стрит. После этого он зашел в салун Германа Голдстена, где играл в карты и пил пиво, и вернулся домой в 00:45.
2 сентября в участок пришла женщина по имени Сара Куперманн. В полиции ее знали как «одну из разносчиц с 3 авеню» и ещё одну любовницу подозреваемого. Пытаясь выгородить его, Куперманн сказала полиции, что была с ним до полуночи. Друзья Ханны утверждали, что Дженни Крофкоски также называла себя женой Сэмюэля Мейерса и ревновала его к Ханне. По их словам, полиция задержала Крофкоски по подозрению в убийстве. Полиция отрицала, что задерживали кого-то, кроме Сэмюэля Мейерса.
Капитан Мартенс мотивировал подозрения так: «В деле заключенного много подозрительных обстоятельств. Во-первых, он с самого начала настаивал на том, что вернулся домой в 12:45, но поднял тревогу только в 13:30. Врач и полицейский прибыли на место в 13:45, и оба утверждают, что тело было еще теплым, в то время как врач убежден, что женщина не могла быть мертва больше получаса, когда он пришел». Однако улики против Мейерса были сомнительными и косвенными, что привело к необычной правовой ситуации. 10 сентября Большое жюри предъявило Мейерсу обвинение в убийстве Ханны Альтман первой степени. Четыре дня спустя коронерское жюри постановило, что Ханна Альтман «погибла в результате удушения неизвестным лицом».
Однако довести дело до суда всё-таки удалось. Суд над Сэмюэлем Мейерсом по обвинению в убийстве Ханны Альтман первой степени начался 19 апреля 1897 года. При таком преступлении обычно приговаривали к смертной казни. Он не признал себя виновным, и улик против него было немного. Он пытался заложить часть драгоценностей, которые, как утверждалось, были украдены, не смог убедительно объяснить, где находился в ночь убийства, а полиция выяснила, что все двери и окна в квартире были заперты. В заключительной речи окружной прокурор признал, что улик может быть недостаточно для обвинения в убийстве первой степени, и попросил вынести обвинительный приговор по менее тяжкому преступлению. Присяжные признали Мейерса виновным в непредумышленном убийстве второй степени. Он был приговорён к девяти годам и шести месяцам тюремного заключения. Однако в то время в Нью-Йорке произошло ещё несколько похожих преступлений, поэтому пресса считала, что действует серийный убийца. По аналогии с печально известным лондонским злодеем его окрестили «Джеком-Душителем».
14 ноября газета Evening Bulletin писала: «Джек-Душитель, который, вне всякого сомнения, убил Энни Бок в ее маленькой квартирке на Восточной 21 улице, 207, в ночь на 4 августа, и задушил хорошенькую Энни Мейерс из дома 202 на Восточной 29 улице одним из ее собственных чулок утром 3 сентября, предпринял еще одну попытку укрепить свою репутацию, напав в прошлый вторник вечером на миссис Полин Барнетт из дома 11 на Сент-Марк-Плейс».
Энни Бок 23 лет от роду была близкой подругой Ханны. Они обе были этническими еврейками, обе - дамами сомнительного поведения. Энни Бок проводила лето 1896 года с мужем на пляжах в Рокуэй. Но 1 августа женщина вернулась в их квартиру на 21-й Восточной улице, 207, в нью-йоркском районе Тендерлойн, чтобы заплатить за аренду. У нее было 300 долларов в сберегательном банке «Драй Док», в понедельник утром она сняла 50 долларов и заплатила 20 долларов за аренду. Она планировала вернуться в Рокуэй в тот же день, но вместо этого отправилась на Кони-Айленд, возможно, в сопровождении мужчины. Роза Шварц видела, как Энни остановилась и заговорила с мужчиной ростом примерно 168 см, худощавым, с седеющими волосами, в черном сюртуке и соломенной шляпе. Они дошли до 3-й авеню и сели на канатную дорогу, ведущую в центр города. Хэтти Штейн и Лилли Филд видели, как они вышли из машины на 21-й улице и вместе вошли в дом № 207. Мейми Фрейдман видела, как они вышли из дома примерно через 20 минут. Примерно в 12:30 миссис Фелтнер, которой из окна был виден вход в дом 207, увидела, как Энни возвращается в дом с другим мужчиной, среднего телосложения, смуглым, с черными усами. Больше никто, кроме убийцы, не видел Энни Бок живой.
Служанка Боков Роза Райхман слышала, как Энни пришла с гостем и скрылась в спальне. Однако Роза плохо слышала и не отличалась любопытством. Когда на следующее утро женщина вошла в спальню, то сначала она увидела убитую канарейку, а затем и лежавшую в кровати хозяйку без признаков жизни. Судмедэксперт обнаружил на шее женщины синяки и четыре пореза, один из которых задел артерию. На Энни были бриллиантовые серьги, которые убийца буквально вырвал из её ушей. На простыне остались следы, которые появились во время борьбы. Однако полиция считала, что ограбление – не основной мотив.
Джейкоб Бок узнал о смерти жены по телеграфу. Он приехал около 5 часов вечера и разрыдался. Позже он сказал полиции, что не может представить себе никого, кто мог бы погубить его жену. Он утверждал, что никогда не замечал за ней измен и не знал, что у неё есть счет в сберегательном банке «Драй Док». Джейкоб Бок и Энни Брейфман были иммигрантами из Польши, которые с детства знали друг друга ещё в Варшаве. Они поженились в Нью-Йорке, за четыре года до этого. Джейкоб был сигарным мастером, но часто оставался без работы. Энни зарабатывала деньги, работая официанткой в кафе в Ист-Сайде. Однако нашлись и в её биографии тёмные пятна.
16-летняя Энни Брейфман приплыла в США на пароходе. В дороге она познакомилась с 18-летним Джейкобом Франкенштейном, который бежал от военной службы в России. Между ними завязались романтические отношения, и позже он разыскал понравившуюся девушку. Пара даже хотела пожениться, однако перед свадьбой Франкенштейна вызвали по делам в другой город. Когда он вернулся, Энни уже не было. Он смог её снова разыскать. Однако оказалось, что девушка стала жрицей любви и такая жизнь её полностью устраивала. На все предложения вернуться она только смеялась. У Франкенштейна помутился рассудок. Он угрожал убить ее и напал на нее с ножом, оставив шрам на ее лбу. Его арестовали и отправили в психиатрическую лечебницу на острове Блэквелл. В сентябре 1896 года полиция узнала, что Франкенштейна недавно выпустили, но арестовывать его не стали. Хотя эта история освещалась в газетах по всей стране, его причастность к убийству так и осталась слухами. Было ещё несколько подозреваемых, чья причастность не подтвердилась.
9 ноября 1896 года муж нашёл Полину Барнетт без сознания на диване. Муж в тот вечер ушёл в театр со своей сестрой, а Полин осталась дома, потому что собиралась вечером принять гостей. Как и в случае с остальными жертвами, на шее были следы удушения. Преступник забрал у женщины дорогие бриллиантовые серьги. Однако Полин, вопреки прогнозам врачей, чудом смогла выжить. Соседи сообщили полиции, что вскоре после ухода мистера Барнетта к ним заходили двое мужчин. На следующий день, еще не придя в сознание, Полин стонала: «Не делай мне больно, Шульц, я люблю тебя». Дежуривший у постели коронер записал эти слова. По словам соседей, 26-летний Макс Шульц часто бывал в доме, когда мистера Барнетта не было. Полиция арестовала Шульца, и тот признался, что заходил к Полине. На вопрос, кто был с ним, он ответил, что Джозеф Гордон. Шульц отказался говорить что-либо еще и через час после ареста полностью отказался от своих слов, заявив, что ни он, ни Гордон не заходили к миссис Барнетт в тот вечер. Шульца и Гордона задержали по подозрению в убийстве.
Позже женщина пришла в себя и дала такаие показания: «Я думаю, что скоро умру, хотя у меня есть надежда на выздоровление. Вечером 9 ноября я была дома и ждала друга. Он пришел около 10 часов. Он пробыл в комнате совсем недолго, когда схватил меня за горло и начал душить. Я сопротивлялась, и тогда он снял с меня серьги и вытащил из чулка 9 долларов. Он продолжал избивать меня, пока я не потеряла сознание. Я понятия не имела, что он хочет мне навредить. По-моему, у этого человека на Третьей авеню магазин галантерейных товаров. Я не знаю его имени. Ему от 35 до 40 лет, он плохо говорит по-английски. Во время нападения он сказал, что недавно проиграл 200 долларов и ему нужно как-то раздобыть денег». В итоге Шульца с товарищем отпустили.
11 мая Полин Барнетт сидела на скамейке в Центральном парке с мужем и матерью, когда увидела мужчину, который ограбил ее и чуть не убил. Он заметил ее в тот же момент и бросился бежать через парк. После упорной погони полицейский Доннелли догнал его и доставил в участок. Мужчина назвался Джозефом Талтом. Позже полиция выяснила, что на самом деле его звали Джейкоб Толков, он был разносчиком из Филадельфии и по происхождению русским. У него была смуглая кожа и атлетическое телосложение. В итоге мужчина признал, что был в гостях у Полин и напал на неё во время ссоры, но факт ограбления отрицал. Установить связь с другими подобными преступлениями не удалось.
Были в то время и другие аналогичные преступления, так и оставшиеся нераскрытыми. Пресса приписывала Джеку-Душителю смерть 21-летней немецкой прачки Минни Вельдт, которую часто навещали мужчины. Это преступление 30 мая 1894 года иногда считали первым в цепи похожих. 15 марта 1898 года похожим образом окончила свои дни страдавшая алкоголизмом Мэгги Кроули. 20 августа 1900 года та же участь постигла 24-летнюю Кэти Шарн, работницу фабрики. Последнее преступление вылилось в интересную и запутанную детективную историю, на основе которой позже был написан роман.