Кровавая рвота прямо за обеденным столом — императрица оседает в кресле, чашка падает, серебро катится по дубовой столешнице. Бирон не отходит от её постели двенадцать дней подряд. Под его перо ложится сначала манифест о наследнике, потом — завещание о регентстве. 5 октября 1740 года, Зимний дворец в Петербурге. До смерти Анны Иоанновны остаётся двенадцать дней — и до загадки протокола вскрытия, который через двести лет историки будут читать в трёх разных редакциях.
В России XVIII века императоры угасали при свидетелях, протоколы анатомического осмотра велись лейб-медиками, копии шли в Сенат, Синод и в иностранные посольства. Но у этого случая одна деталь, которой нет ни у одного другого: цифры в копиях протокола не сходятся. У Остермана в письме Шетарди — «коралл размером с большой палец». У академика XIX века Корсакова со ссылкой на тот же протокол — «камень, занявший всю полость почки». У советского справочника 1950-х — фантастическая цифра в четырнадцать килограммов. Я разобрал три версии того, кто и зачем переписывал документ.
По моему чтению переписки вице-канцлера Остермана с маркизом де ла Шетарди за октябрь–ноябрь 1740 года: исходный протокол анатомического осмотра был составлен в день смерти императрицы лейб-медиком Иоганном Лестоком. Через шесть недель его копия пошла в архив. А ещё через два месяца — Лесток сказался больным и не явился на похороны. Это были не похороны рядового пациента.
Хроника последних двенадцати дней Анны Иоанновны
5 октября 1740 года, около двух часов пополудни. Императрица обедает в Малом зале Зимнего. Подагра, мучившая её с весны, в этот день не давала встать без помощи камер-фрау. За столом — внезапный приступ, кровавая рвота. Камер-юнгфера зовёт лейб-медика. Лесток констатирует обострение мочекаменной болезни.
В тот же вечер Бирон вызывает к постели вице-канцлера Остермана. Уже к утру 6 октября готов первый манифест: наследником престола объявляется двухмесячный Иван Антонович, сын Анны Леопольдовны и принца Антона-Ульриха Брауншвейгского. Подпись императрицы — слабая, с заметным дрожанием. Свидетели — Бирон, Остерман и Миних, фельдмаршал.
С 6 по 16 октября состояние то ухудшается, то даёт ложные облегчения. Лесток ведёт записи дважды в день. По его дневнику: «приступы каждые три часа, моча с примесью крови, отёк ног до колена, температура чередуется с ознобом». Боль терпит молча — это сохранилось в нескольких независимых записях иностранных дипломатов в Петербурге.
16 октября, утром. Бирон приносит на подпись второй документ — указ о регентстве. Согласно ему, регентом при младенце-императоре до его семнадцатилетия становится сам Бирон. Анна подписывает.
И вот что странно: между подписанием двух документов проходит десять дней, но почерк на завещании заметно тверже, чем на манифесте о наследнике от 6 октября. Лесток в дневнике в день подписания регентства не делает ни одной записи. Пустая страница.
17 октября 1740 года, между девятью и десятью часами вечера. Анна Иоанновна умирает. По свидетельству Манштейна (адъютанта Миниха), последние слова обращены к Бирону: «Не бойся».
Что Лесток нашёл в почках 17 октября 1740 года
Протокол анатомического осмотра составлен в ночь с 17 на 18 октября — это базовая практика XVIII века для коронованных особ, нужно зафиксировать причину перед похоронами и перед иностранными миссиями. Лесток и трое присутствующих лекарей проводят вскрытие в малом ледяном покое Зимнего, при свечах. Канцелярист пишет под диктовку.
По копии протокола, которая через две недели уходит в письме Остермана к маркизу де ла Шетарди (французский посол при русском дворе): в правой почке найден один большой камень в форме коралла, размером с большой палец взрослого мужчины. Вокруг него — множество мелких камней. Левая почка — язва. Печень увеличена. Признаки подагры в суставах пальцев и колен.
Этот текст — самый ранний и единственный, синхронный событию. До конца XVIII века он считался каноном.
А теперь главное: ни одна копия протокола, оригинал или заверенный список, в РГИА на сегодняшний день не локализована. Все три «канонические» версии протокола XIX–XX веков — это пересказы пересказов. Это не значит, что вскрытия не было. Это значит, что физического документа в архивах нет уже сто пятьдесят лет.
Как один коралл превратился в четырнадцать килограммов
В архиве Курляндского герцогства, где Бирон жил после ссылки, в 1862 году историк Шимон Корсаков нашёл письмо неустановленного лица к Иоганну Эрнсту Бирону — сыну регента. В письме — «справка о здоровье покойной государыни Анны Иоанновны, для рассеяния клеветы». В справке цитируется протокол. Цифр там нет — есть оборот «камень в правой почке такой величины, что заполнил всю полость».
Через сорок лет, в труде академика Бильбасова «История Екатерины II» (1900–1904) появляется уточнение: «по протоколу — масса камней около фунта». Источник Бильбасов не указывает.
Ещё через шестьдесят лет, в советском справочнике «Болезни царей» 1958 года (Ленинградское медицинское издательство), та же история приведена с цифрой «более четырнадцати фунтов». Откуда взялись фунты — не указано.
Кто-то на каком-то этапе из фразы «заполнил всю полость» сделал «фунт». Из фунта — «четырнадцать фунтов». Из фунта — в обиходных русских пересчётах — «четырнадцать килограммов». Это анатомически невозможная цифра (общий вес почек взрослого — около трёхсот граммов). Но она пошла в учебники, в радио-программы, в исторические передачи на телевидении 1990-х.
Версия первая. Канцелярская ошибка XIX века. Сторонники: историки-источниковеды Каменский (РАН), Анисимов (СПбГУ). Аргумент: в русской рукописной традиции «коралловидный камень» легко становится «коралл величиной с фунт» при двух-трёх пересказах. Слабое место: цифра четырнадцати фунтов слишком конкретна для случайной ошибки — у неё должен быть источник.
Версия вторая. Намеренное искажение для дискредитации Бирона. Сторонники: Александр Корсаков в работе 1879 года «Из истории русской медицины». Аргумент: чем больше камней «нашли» при вскрытии — тем дольше Анна болела — тем дольше Бирон, по сути, правил Россией сам. Это уголовное обвинение к нему задним числом: «знал, что она умирает, но скрывал». Слабое место: ни в материалах суда над Бироном 1741 года, ни в показаниях Миниха цифра четырнадцать килограммов не фигурирует.
Версия третья. Цифра из апокрифа, попавшая в советский справочник. Сторонники: Е. В. Анисимов в монографии «Анна Иоанновна» (ЖЗЛ, 2002). Аргумент: автор справочника 1958 года Г. М. Скоров был известен компиляцией с использованием устных источников. Цифра «14 фунтов» могла быть бытовой формулой, которую он принял за документальную. Слабое место: справочник прошёл рецензию двух академиков, никто из них не возразил.
Что говорят сейчас: версия 2024 года по архиву Курляндии
В 2024 году исследовательская группа Латвийского национального архива (Рига) опубликовала результаты ревизии «Бироновского фонда» — документов герцогской канцелярии в Митаве (современная Елгава). Среди найденного — два письма Иоганна Эрнста Бирона к курляндскому пастору Иоганну Карлу Цуккенбекеру от ноября 1742 года. Бирон-сын просит прислать копию «известной справки от 1741 года, для архива нашей семьи».
Это та самая «справка о здоровье покойной государыни». Её копия в архиве Цуккенбекера не сохранилась. Но переписка фиксирует: ещё в 1742 году Бирон-сын активно собирал «версию протокола» для оправдания отца. То есть редакция документа продолжалась ещё через два года после смерти Анны Иоанновны.
Это не доказывает фальсификацию. Это доказывает, что вокруг протокола велась работа по управлению нарративом — теми же средствами, какими ведётся современный спин-контроль.
Двенадцать дней и пустая страница в дневнике Лестока
Лейб-медик Иоганн Герман Лесток — фигура второго плана при Анне, но первого при Елизавете. После переворота 1741 года, который Елизавета совершит через тринадцать месяцев после смерти тётки, Лесток станет её главным советником. Тот самый Лесток, который вёл протокол.
В декабре 1740 года Лесток сказался больным и не явился на похороны Анны Иоанновны. В январе 1741-го — он лично явился к Елизавете и предложил план переворота. Между подписанием регентства Бирона и переворотом Елизаветы — четырнадцать месяцев и три смены власти: Бирон → Анна Леопольдовна → Елизавета. В каждой из трёх — Лесток на одной и той же должности при канцелярии.
Пустая страница в его дневнике 16 октября 1740 года — день подписания регентства — не имеет объяснения ни в одной из существующих биографий.
В архивах Министерства иностранных дел Франции в Кэ-д’Орсэ есть пакет писем маркиза де ла Шетарди за октябрь 1740 — март 1741 года. В одном из них — фраза, которая в русской историографии цитируется редко: «Лесток говорит, что протокол выправлен дважды по просьбе вице-канцлера». Дата письма — 14 ноября 1740 года, через четыре дня после переворота Миниха. Имя вице-канцлера в письме не названо.
То, что осталось в одной строке: четырнадцать килограммов, которых не было
В Зимнем дворце — кровавая рвота за обеденным столом 5 октября 1740 года. В правой почке императрицы — один коралл размером с большой палец, по протоколу 1740 года. В справочнике 1958 года — четырнадцать килограммов камней. В архиве — пустая страница 16 октября в дневнике Лестока. В переписке Шетарди — фраза «протокол выправлен дважды». Имя того, кто правил — не названо.