Мужчина рассказывает: вчера на работе коллега при всех бросил что-то едкое. Он промолчал. Не потому что нечего было сказать — нашлось бы. Просто в моменте не сложилось. А теперь третью ночь подряд он лежит и проигрывает сцену. В одной версии он отвечает так, что коллега краснеет. В другой — встаёт и уходит молча, но с таким лицом, что все понимают. В третьей — просто бьёт по столу. Утром приходит ко мне и говорит: я слабак.
Я слышу это часто. Чаще от мужчин, реже от женщин, но суть одна. Не ответил, не настоял, не дал сдачи. И дальше — бесконечная внутренняя редакция произошедшего, в которой ты наконец-то говоришь правильные слова. Только говоришь их себе, ночью, в потолок.
Я хочу разобрать одно недоразумение, которое за этим стоит. Между «дать сдачи» и «быть сильным» — нет знака равенства. И между «держать себя в руках» и «быть сильным» — тоже нет.
Когда человек давит злость, она никуда не девается. Это, в общем, известная вещь, но в теории её понимают, а на себе — нет. Подавленное чувство разворачивается внутрь. Превращается в самоедство, в плохой сон, в тяжесть в груди, в раздражение на жену, которая ни при чём. Вся энергия, которая должна была пойти на действие, начинает работать против самого человека. Поэтому тот, кто «сдержался», часто чувствует себя хуже того, кто наорал. Не потому что сдерживаться плохо. А потому что он не сдержался — он подавил. Это разное.
Сдержать — это когда ты чувствуешь злость, знаешь, что злишься, и при этом сам решаешь, что с ней делать. Подавить — это когда злости как будто и не было, а через два часа болит голова и не понятно почему.
Теперь про второй полюс. Тот, кто бьёт первым, кто срывается, кто орёт — он тоже не сильный. У него та же проблема, просто с другой стороны. Импульс пришёл — и сразу понёс его, как щепку волной. Между «разозлился» и «ударил» не оказалось ни секунды. И потом он точно так же будет ночью прокручивать сцену, только с другим текстом: зачем я полез, зачем сорвался, теперь начальник меня уволит.
Получается странная штука. И тот, кто молчит и проглатывает, и тот, кто срывается с пол-оборота, оба думают, что им не хватает силы. На самом деле им не хватает одного и того же — пространства между тем, что я почувствовал, и тем, что я сделал.
Это пространство — оно и есть то, что в действительности можно назвать силой. Не способность ударить. Не способность смолчать. А способность в момент, когда тебя задело, остаться с собой. Заметить злость. Узнать её. И решить — не реакцией, а собой, — что с ней делать дальше.
И вот ещё что. Сильным человек становится не тогда, когда перестаёт задеваться чужим словом. Это иллюзия, которую продают в книжках про самооценку. Задевает всех. Сильный — это тот, кого задевает, но не сносит. Кто чувствует укол и остаётся стоять. Не потому что у него броня, а потому что внутри есть что-то, что не зависит от того, как на него посмотрели на парковке.
Тот мужчина, что не мог уснуть, постепенно — не за месяц и не за два — перестал ночами редактировать сцены. Не потому что научился отвечать. А потому что перестал считать, что от его ответа в той сцене что-то решалось про него самого.
Подпишись, чтобы не потерять
Канал в MAX Вконтакте