— Ты ключи от машины не видел? — крикнула Алина из прихожей, шурша куртками на вешалке.
Я стоял в спальне перед её открытой спортивной сумкой. Она собиралась на «вечернюю йогу» в райцентр. На самом дне сумки, между свернутым розовым полотенцем и косметичкой, тускло блестел металл. Я протянул руку и достал тяжелые стальные браслеты. Мои табельные наручники БРС-2. Те самые, которые я сутки назад запер в домашнем сейфе вместе со служебным удостоверением.
— Дим, ну ты где там? — её шаги приближались.
Я быстро сунул наручники обратно под полотенце, задернул молнию сумки и шагнул к окну, делая вид, что поправляю штору. Сердце билось ровно, но в ушах стоял странный гул, словно я резко погрузился под воду.
Она заглянула в комнату. В спортивных легинсах, волосы собраны в высокий хвост. На шее золотая цепочка — мой подарок на прошлый Новый год.
— А, вот ты где. Ключи на тумбочке были, нашла, — она улыбнулась. Обычной, теплой улыбкой. Подошла сзади, обняла меня, прижавшись щекой к моей спине. — Устал после смены? Я там борщ разогрела, поешь обязательно. Вернусь часам к девяти.
— Хорошо, — мой голос прозвучал глухо, но она не заметила.
Она чмокнула меня в плечо, подхватила сумку, в которой лежало мое служебное снаряжение, и упорхнула на улицу. Через минуту за окном заурчал двигатель её белого «Соляриса». Машина медленно выкатила со двора на пыльную кубанскую улицу.
Я сел на край разобранной кровати. В комнате пахло её духами — сладкими, ванильными. Я достал из кармана связку своих ключей. Маленький черный ключик от наручников висел на месте. Значит, она где-то сделала дубликат. Или подобрала отмычку.
Четыре года мы женаты. Четыре года я мотаюсь по сменам, беру дежурства в праздники, чтобы быстрее закрыть ипотеку за этот кирпичный дом. Три миллиона рублей, вложенных в ремонт, мебель, в эту самую спальню, где я сейчас сижу. И ровно семь раз за последние полгода она забирала мою форму из стирки подозрительно быстро. Семь раз я не находил наручники на привычном месте, списывая это на собственную забывчивость или усталость.
Я тогда не стал бежать за ней следом. Я просто достал телефон, открыл приложение банка и перевел все отложенные на отпуск деньги со сберегательного счета на свой скрытый. А потом пошел на кухню есть борщ. Я уже знал, что сделаю в пятницу.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Май на Кубани всегда наступает резко. Еще вчера можно было ходить в ветровке, а сегодня солнце плавит асфальт, и над полями стоит густое марево.
В пятницу у меня был законный выходной, но Алине я сказал, что вызвали на усиление. Она суетилась на кухне с самого утра. Собирала мне термосок с домашними котлетами, нарезала огурцы с дачи.
— Ты себя совсем загоняешь на работе, — Алина вздохнула, укладывая контейнеры в мой рюкзак. — Спишь по четыре часа. Начальство твое вообще совести не имеет. Дим, ну нельзя же так. Заработаем мы на эту баню, куда торопиться?
Она говорила это так искренне, с такой неподдельной тревогой в глазах, что на секунду мне захотелось просто спросить её прямо. Сказать: «Алин, зачем тебе наручники?». Может, это какая-то глупая шутка? Может, она брала их для какой-то фотосессии с подругами? Человек не может так виртуозно врать. Не может гладить мужнюю рубашку, переживать о его сне, а потом класть в сумку сталь, которая пахнет чужим потом.
У неё была своя правда. Она считала себя хорошей женой. Она ведь заботилась обо мне, готовила, убирала дом. Наверное, в её голове всё было разложено по аккуратным полочкам: здесь — уютный муж-добытчик, а там — маленькая грязная тайна, которая никому не мешает.
— Ничего, прорвемся, — я забрал рюкзак. — Ты сама-то сегодня что планируешь?
— В город поеду, в торговый центр, — она отвела взгляд ровно на долю секунды. — Хочу в МФЦ заскочить, документы по участку забрать, ну и так, по магазинам. Вернусь поздно, не теряй.
Я кивнул, поцеловал её в щеку. Кожа у неё была прохладная. Вышел за калитку, сел в свою старую «Ниву» и поехал в сторону отдела. Но за три квартала до здания полиции я свернул в проулок, припарковался в тени старого ореха и заглушил мотор.
Ждать пришлось недолго. Через сорок минут её «Солярис» пропылил мимо моего укрытия в сторону выезда из станицы. Я выждал пару минут и двинулся следом.
Мы ехали по раскаленной трассе. Я держал дистанцию в несколько машин. В голове было пусто. Никакого гнева, никаких слез. Только холодная, расчетливая пустота. Я вспоминал, как мы познакомились на дне рождения общего друга. Как она тогда смеялась, когда я не мог открыть бутылку шампанского. Как мы выбирали плитку в ванную, ругаясь до хрипоты прямо в строительном магазине. Я строил крепость, а оказалось, что сам принес в нее троянского коня.
Она не поехала в Краснодар. Машина свернула к придорожному мотелю с дешевой пластиковой вывеской и парковкой, засыпанной гравием. Я остановился на обочине метрах в ста, заглушил мотор и взял бинокль, который всегда лежал в бардачке.
Алина вышла из машины. Поправила короткое летнее платье. К ней тут же подошел высокий мужчина в шортах и поло. Я знал его в лицо. Сергей, тренер из фитнес-клуба в соседнем районе. Он по-хозяйски обнял её за талию. Она засмеялась, закидывая голову назад, и игриво хлопнула его по руке своей спортивной сумкой. Той самой сумкой.
Они скрылись за дверью с номером «12».
Я посмотрел на часы. Дал им ровно двадцать минут.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Дверь в номер была хлипкой, из прессованного картона. Такие открываются хорошим ударом плеча, но мне не пришлось ломать казенное имущество. Я просто дернул ручку. Замок был защелкнут не до конца — язычок болтался в разбитом пазе. Я бесшумно шагнул внутрь.
В номере работал дешевый кондиционер. Душный запах переохлажденного пластика мешался с приторным ароматом дынного вейпа и резким запахом чужого мужского геля для душа. За окном мерно гудели фуры на трассе, а в тесной ванной комнате ритмично, с издевательской четкостью, капал неисправный кран.
Я прислонился спиной к стене. Под пальцами скользнули шершавые, дешевые обои с выцветшим рисунком лозы. Руки онемели, ладони стали ледяными. В голове мелькнула совершенно дурацкая, чужая мысль: «Надо заехать в Пятерочку на обратном пути, купить хлеба. Дома хлеб кончился».
Они были на кровати. Сергей лежал на спине, раскинув руки. Мои служебные браслеты блестели на его запястьях, пристегнутые к металлической спинке кровати. Алина сидела рядом.
Она увидела меня первой. Вздрогнула так сильно, что едва не свалилась на пол. Лицо мгновенно стало серым, как пепел.
— Дима… — выдохнула она одними губами.
Я шагнул вперед. Подошел к тумбочке, на которой лежал черный ключик. Мой запасной ключ из второго комплекта формы. Взял его в руки. Металл ключа приятно холодил кожу.
— Эй, мужик, ты чего? — Сергей дернулся, зазвенев цепью наручников. — Ты кто такой вообще? Алина, это кто?
Он попытался сесть, но браслеты натянулись.
— Дима, послушай, всё не так, — Алина судорожно натягивала на себя покрывало. Руки у неё тряслись. — Дима, пожалуйста, не надо. Мы просто… это просто игра. Мы просто развлекались. Я люблю только тебя, клянусь!
Я молча посмотрел на неё. Потом перевел взгляд на Сергея.
— Играли, значит, — спокойно сказал я. Голос был чужим, деревянным.
Я подошел к кровати. Сергей дернулся сильнее, в его глазах мелькнул первобытный страх. Я вставил ключ в замок на левом запястье. Щелчок. Браслет раскрылся.
— Вот и славно, братан, давай без кипиша, — быстро заговорил тренер, потирая запястье. — Мы сейчас всё решим, я одеваюсь и ухожу.
— Вставай, — скомандовал я.
Он послушно поднялся. Я перехватил его правую руку с висящим на ней браслетом, резко дернул на себя и потащил к окну. Там, под подоконником, проходила толстая чугунная труба старой системы отопления.
— Эй, ты чего?! — заорал он, пытаясь вырваться.
Но я был тяжелее и злее. Я толкнул его на колени. Свободный браслет со звоном захлестнул чугунную трубу. Щелчок. Зубья вошли в паз до упора.
— Алина, иди сюда, — сказал я, не оборачиваясь.
Она сидела на кровати, сжавшись в комок, и беззвучно плакала.
— Иди сюда, — повторил я с нажимом. — Живо.
Она на ватных ногах подошла ко мне, кутаясь в покрывало. Я достал из заднего кармана джинсов свои рабочие, запасные наручники. Те самые, которые всегда носил с собой. Перехватил её запястье. Она не сопротивлялась, только смотрела на меня огромными, полными ужаса глазами.
Щелчок на её руке. Второй щелчок — на той же чугунной трубе, рядом с рукой Сергея.
— Дима, умоляю, не оставляй нас так! — зарыдала Алина, дергая за цепь. — Тут же люди ходят, уборщица придет! Дима, мне больно!
— Вы же любите игры, — я подобрал с пола ключи от её машины и сунул себе в карман. Повернулся к окну, посмотрел на грязную воду реки Кубань, блестевшую за лесополосой.
Я размахнулся и выбросил оба маленьких черных ключика в открытое окно. Они мелькнули в воздухе и исчезли в густой траве.
Затем я развернулся и молча вышел из номера, аккуратно прикрыв за собой хлипкую дверь.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Скандал был громкий. Администратор мотеля вызвала полицию только через три часа, когда услышала их крики. Приехал наряд из моего же отдела. Ребята поржали, распилили цепи болгаркой, взятой у завхоза. Никаких заявлений Сергей писать не стал — побоялся огласки в своем фитнес-клубе.
Алина звонила мне сорок восемь раз. Я не взял трубку. Вечером того же дня я приехал в дом, собрал её вещи в мусорные пакеты и выставил за калитку. Замки поменял на следующее утро.
Имущество мы еще не делили, суд впереди. Адвокат говорит, что дом придется продавать и пилить деньги пополам — закон есть закон. Я отдал ключи от её «Соляриса» её матери, когда та приехала ко мне скандалить. Слушать её крики о том, что я «испортил девочке жизнь», я не стал — просто закрыл дверь.
Внутри всё выгорело. Нет ни радости от мести, ни сожаления. Я подал рапорт на перевод в другой район, поближе к горам, подальше от этой станицы и от воспоминаний о том, как мы выбирали здесь плитку.
Вечером перед сменой я стоял в прихожей и собирал экипировку. Повесил на пояс дубинку, проверил фонарь. Служебный кожаный подсумок для наручников на моем ремне теперь всегда застегнут на обе металлические кнопки. Я по привычке провел по нему рукой. Не глядя. Больше никаких игр.
Вам понравится:
— Это просто традиция, — сказала жена. Я перевёл ей половину кредита за свадьбу
— Кариночка, ну не злись, — сказал муж. Меня зовут Мария