— Я уже позвонила в опеку, пусть забирают при живой матери.
Эту фразу Зина бросит в трубку только к вечеру, а пока скандал набирал обороты.
— Ромка, живо убери за собой крошки и вытри стол!
— Тебе надо, ты и вытирай.
Подросток демонстративно закинул ноги в грязных носках на свободный табурет.
— Я в гости приехал.
На плите угрожающе шипела сбежавшая вода из чужой кастрюли. В дверях общей кухни уже маячила соседка баба Шура. Пенсионерка гневно раздувала ноздри, а в кулаке она мяла кухонную прихватку.
— Вовка!
Зина не стала повышать голос. В прихожую она вылетела мгновенно.
— Иди любуйся на свое воспитание.
Из их восемнадцатиметровой комнаты высунулся взъерошенный муж. Он сутулился, прятал глаза и всем своим видом показывал, как сильно ему хочется прямо сейчас исчезнуть сквозь стену.
— Зинуль, ну чего ты начинаешь?
— Я начинаю?
Она уперла руки в бока.
— Твой сын сожрал соседскую колбасу из холодильника. Нахамил Шуре. Сейчас загадил весь общий стол. Иди и вытирай, раз он у тебя в гостях.
— Ну переходный возраст.
Вовка завел свою любимую шарманку, переминаясь с ноги на ногу.
— Пацану сложно. Мать его выгнала, стресс у парня. Надо потерпеть, как-то решим.
Сложно пацану стало ровно неделю назад.
Три года после развода Лена, бывшая жена Вовки, знать не хотела ни бывшего мужа, ни его новую жизнь. Алименты капали стабильно, просторная трешка осталась у нее, женщина была всем довольна. Вовка тогда ушел с одной спортивной сумкой и прибился к Зине в ее комнату в коммуналке. Жили тихо, звездные планы не строили, копили понемногу. Пока Ромка не подрос.
Заявилась Лена в прошлую пятницу.
Зина как раз вернулась со смены, разбирала пакеты с продуктами. В коридоре раздался грохот, следом — громкий женский голос. Лена притащила два безразмерных рюкзака вещей, втолкнула пятнадцатилетнего детину в тесный холл и с порога выдала тираду.
— Сил моих больше нет!
Бывшая жена брезгливо оглядела обшарпанные стены коммуналки.
— От рук отбился. Школу прогуливает, хамит. Пусть теперь отец воспитывает. Ты же у нас новая мамочка, Зинуля? Вот и старайся.
— Лена, ты в своем уме?
Вовка тогда выскочил из комнаты в одних трениках.
— Куда мы его тут положим? У нас один диван!
— На пол постелишь!
Лена презрительно скривила накрашенные губы.
— Ты отец или кто? Я свои обязанности выполняла пятнадцать лет. Моя очередь отдыхать. Все, мальчики, привыкайте друг к другу.
Она развернулась и ушла, даже не попрощавшись с сыном. Ромка только пожал плечами, пнул свои рюкзаки ближе к Зининой двери и уткнулся в телефон.
И началась веселая жизнь.
Ромка спал до обеда на раскладном скрипучем кресле, занимая половину и без того тесной комнаты. Ночью он играл в телефоне со звуком, огрызался на любые замечания и методично опустошал их скромную полку в холодильнике. За три дня он умудрился съесть недельный запас продуктов.
— Я не нанималась обслуживать чужого лба.
Зина чеканила слова, когда Вовка кое-как протер стол за отпрыском и вернулся в комнату.
— Зин, ну это же сын.
Вовка виновато заморгал.
— Куда я его дену? Не на улицу же гнать.
— Он несовершеннолетний.
Зина в упор посмотрела на мужа.
— Ему здесь не место. У нас один санузел на пятерых человек и соседи, которые уже грозятся вызвать участкового. Шура вчера полчаса орала на весь этаж. Твой наследник ей в суп соли насыпал ради шутки.
— Ой, да Шура вечно орет.
Подросток, не отрываясь от экрана смартфона, громко хмыкнул.
— Че надо? Батя разрешил тут жить, мне пофиг на ваших бабок.
Зина резко выдохнула. Она не собиралась играть в благородную мачеху или всепрощающую терпилу. Свою комнату она купила сама, горбатилась ради нее десять лет на складе. Выкраивала копейки, экономила на всем. Терпеть здесь чужого наглого подростка, который ни во что не ставит ни отца, ни ее саму, в планы не входило совершенно.
Она молча взяла куртку и ушла на улицу. Нужно было проветрить голову. Полчаса ходила кругами по скверу, пытаясь выстроить в уме хоть какую-то логику происходящего. Вернулась она только затемно, изрядно промерзнув.
Ночью того же дня разразился новый скандал.
Время перевалило за два часа. Зине вставать на работу в шесть утра, а с раскладного кресла доносились взрывы, стрельба и отборный мат. Ромка сдвинул наушники на шею и комментировал процесс в полный голос.
— Убавь звук.
Зина сказала это в темноту, стараясь держать себя в руках.
Реакции не последовало. Очередная виртуальная граната взорвалась, и Ромка радостно загоготал.
— Ромка, хватит орать!
— Отвали, у меня катка.
Вовка заворочался на диване, но даже не открыл глаза. Притворился спящим, как он это мастерски умел делать при любых проблемах. Типичная мужская позиция — спрятаться под одеяло и надеяться, что бабы сами разберутся.
Зина встала. Подошла к креслу и одним движением выдернула шнур зарядного устройства из розетки.
— Эй!
Подросток подскочил.
— Ты че творишь?! У меня батарея садится!
— Значит, ляжешь спать.
Она говорила ровно, но в голосе звенел металл.
— В моем доме по ночам спят. Не нравится — дверь там.
— Это дом моего бати!
— Твой батя здесь на птичьих правах.
Зина осадила его так, что парень поперхнулся.
— Еще одно слово, и телефон полетит в окно. Спокойной ночи.
Остаток ночи прошел в тишине. Утром она не стала готовить завтрак ни мужу, ни его сыну. Выпила кофе в пустой кухне, пока баба Шура многозначительно гремела кастрюлями, и ушла на работу. Весь день Зина прокручивала в голове ситуацию.
Она давно поняла этот нехитрый план. Никакой там не переходный возраст и не проблемы с воспитанием. Лена просто решила взять их измором. Бывшая жена всегда отличалась расчетливостью. Ей нужно было либо заставить их раскошелиться на аренду квартиры для сыночки, либо довести Зину до истерики, чтобы та сама вышвырнула Вовку с вещами.
А тогда бывший муж приползет обратно на коврике. Будет отдавать всю зарплату Лене, лишь бы его снова пустили в комфортную трешку. Идеальная схема.
Вечером, когда Зина вернулась домой, Вовкин телефон разрывался на тумбочке. На экране светилось имя бывшей жены.
Муж торопливо ткнул на громкую связь.
— Ну как там мой мальчик?
Голос Лены сочился ехидством. Зина стояла у порога и молча слушала.
— Небось, сбежать от вас уже хочет? Как ему спартанские условия?
— Лена, забери его.
Вовка заныл, косясь на Зину.
— У нас места нет. Мы друг у друга на головах сидим. Шура реально участкового вызовет.
— А мне какое дело?
Бывшая жена хмыкнула в трубку.
— Вы семья, вы и решайте. Твоя обязанность его воспитывать. Что, не нравится в коммуналке ютиться?
— У нас одна комната!
— Значит, решай вопрос.
Голос Лены стал жестким, деловым. Игры в заботливую мамочку закончились.
— Пропиши сына к себе. Он имеет право на нормальные условия. Или снимите мальчику отдельную квартиру.
Она сделала многозначительную паузу.
— Желательно поближе к центру, чтобы в школу удобно ездить. А до тех пор пусть у вас сидит.
Лена победно усмехнулась.
— Заодно проверим, какая из Зинки жена, раз она чужого ребенка обижает и кормить отказывается. Мне Рома сегодня все рассказал.
Вовка растерянно захлопал глазами.
— Какую квартиру? У меня зарплата копеечная. И прописывать мне его некуда, комната Зинина. Она собственница.
— Значит, пусть твоя Зина подсуетится!
Лена перешла на крик.
— У нее же сбережения были, она копила. Мужа увела, теперь плати.
Слова полились сплошным потоком возмущения.
— Нечего на всем готовеньком сидеть. Я свои годы на тебя убила, теперь ваша очередь.
Зина молча шагнула к мужу и забрала у него телефон.
Внутри не было ни злости, ни обиды. Только холодный расчет. Она поняла, что уговоры на эту женщину не подействуют. Вовка будет мямлить, Ромка будет наглеть, а Лена — тянуть из них соки и деньги, прикрываясь материнским выгоранием.
— Значит так, Леночка.
— Чего тебе?
— Слушай внимательно. Я только что звонила в районную опеку.
В комнате повисла тяжелая пауза. Вовка вытаращил глаза и приоткрыл рот. Ромка, сидевший на кресле, вдруг перестал листать ленту и прислушался.
— Куда ты звонила?
Бывшая жена запнулась.
— В опеку, Лена.
Зина вспомнила страшные байки напарницы со склада и говорила уверенно, взвешивая каждое слово.
— Сообщила инспектору занятный факт. В коммунальной квартире находится несовершеннолетний подросток. Мать бросила его неделю назад, выставив за дверь с вещами.
— Ты че несешь?!
— Условия для проживания не соответствуют.
Она не дала Лене перебить.
— У ребенка нет спального места, нет стола для уроков. Питается чем попало. Комната моя, я согласия на его проживание не давала.
— Батя разрешил! Он отец!
— Батя тут никто.
Зина припечатала так, что Вовка вздрогнул.
— Соседи готовы письменно подтвердить безнадзорность мальчика. Баба Шура уже пишет заявление участковому.
На том конце связи ктото громко поперхнулся.
— Инспектор уже выехал.
Зина продолжила блефовать, не давая Лене опомниться.
— Сказали, сейчас приедут с полицией. Заберут твоего сыночку в приют, пока не разберутся.
— Какой приют?! Я мать!
— Вот им это и расскажешь.
Зина криво усмехнулась.
— А потом к тебе домой комиссия придет. Будут проверять, где ребенок спит, что ест.
Она сделала небольшую паузу, позволяя Лене осознать масштаб проблемы.
— Соседей твоих опросят, почему мать родного сына на улицу выставила. На учет поставят, как неблагополучную семью. Опозоришься на весь район.
Она замолчала, давая словам окончательно осесть в голове собеседницы. Зина точно знала, что Лена больше всего на свете боится потерять свой статус правильной и успешной женщины перед состоятельными подругами. Проверки, комиссии, визиты участкового домой — это был ее личный кошмар.
— Я сейчас приеду!
Лена заорала так, что динамик захрипел.
— Слышишь меня?! Только попробуй их пустить в квартиру! Я тебе патлы выдерну, дрянь коммунальная!
Зина спокойно нажала отбой.
Она положила смартфон на стол и перевела взгляд на подростка. Спесь с него слетела моментально. Он сидел ровно, забыв про телефон, и хлопал глазами, переводя взгляд с отца на мачеху.
— Собирай рюкзаки, Ромка.
Зина кивнула на разбросанные вещи.
— Мама за тобой едет. Погостил и хватит.
Через сорок минут в общий холл ворвалась взмыленная Лена.
Она не стала скандалить. Не пошла выдирать волосы Зине и даже не посмотрела в сторону бывшего мужа, который жался к обоям. Лена молча сгребла сына за куртку, торопясь сбежать до приезда наряда, пнула его тяжелые рюкзаки в сторону лестницы и вылетела из квартиры, громко хлопнув входной дверью.
Вовка весь вечер просидел на краю дивана, боясь сказать лишнее слово. Он все понял. И про то, что его мнением здесь больше не интересуются, и про то, что Зина шутить не будет.
А Зина просто заварила себе кофе и вышла на кухню. Баба Шура мирно жарила котлеты, передумав звонить участковому, и никто не покушался на ее кастрюли.
Никакой инспектор, конечно, не ехал. Зина даже номер опеки не знала. С волками жить — по-волчьи выть. Иногда чужую наглость можно перебить только своей собственной.
