— Я устал от нашего быта и ухожу к молодой!
Игнат ввалился на кухню и бросил набитый под завязку дорожный рюкзак прямо на линолеум.
Аня замерла с влажной тряпкой в руке.
Она только что протерла обеденный стол. Капли воды блестели на клеенке. Тринадцать лет брака. И вот так, в четверг вечером, между ужином и стиркой рабочего халата.
— Чего молчишь? — с вызовом спросил Игнат.
Он застыл посреди кухни с наполовину надетым ботинком.
Явно готовил эту речь не один день. Наверняка репетировал перед зеркалом в ванной, она же слышала его бубнеж, пока жарила ему сырники на завтрак. Ждал слёз, уговоров, скандала с битьём посуды и заламыванием рук.
Аня бросила тряпку в раковину. Отложила полотенце на край мойки и только потом повернулась к мужу.
— Спасибо, — ровно сказала она.
— Чего? — переспросил муж, явно сбитый с толку.
— Спасибо, говорю. Удружил так удружил, Игнат.
Она окинула взглядом его фигуру.
Чуть оплывший живот под приличной рубашкой. Начинающаяся лысина на макушке, которую он старательно зачесывал по утрам, тратя на это больше времени, чем она на макияж.
— Ты не понимаешь! — Игнат выпрямился, пытаясь вернуть моменту утерянный драматизм.
— Куда уж мне.
— Я мужик! Мне нужен воздух! А тут один сплошной быт. Ипотека, дача твоей матери, квитанции, списки продуктов.
Повесь полку, почини кран, спотыкайся об твою зимнюю резину на лоджии. Я задыхаюсь в этой рутине!
Он театрально взмахнул рукой, едва не задев плафон люстры.
— Нике двадцать пять. Она смотрит на меня снизу вверх.
Она видит во мне мужчину, а не банкомат и не бесплатного слесаря!
— И слава богу, — кивнула Аня.
— Что?
— Пусть смотрит. Главное, чтобы зрение у девочки было хорошее.
А то разочарование наступит слишком быстро.
— Ты издеваешься?
— Я считаю.
Аня подошла к ящику гарнитура и достала общую тетрадь, куда обычно записывала расходы на месяц.
— Значит так, вольная ты птица. Ипотеку мы закрыли в прошлом году.
Квартира напополам. Захочешь делить свой угол — будем решать потом. Но давай прикинем твои личные, независимые крылья.
Игнат нахмурился. Разговор шёл совсем не по тому сценарию, который он прокручивал в голове.
— При чём тут расходы? Я о любви говорю! Я о новой жизни!
— А я о реальности.
Она загнула первый палец.
— Твоя машина. Кредит на неё оформлен на тебя. Платить ещё два года.
Львиная доля твоей зарплаты уходит банку. Ника в курсе, что её прекрасный принц катает её на кредитном авто, за которое трясется над каждой царапиной?
— Я сам разберусь со своими долгами! — рявкнул он.
— Да кто бы сомневался.
Она загнула второй палец.
— Твоя язва. Диета номер один. Паровые котлетки, овощи на пару, никакой жареной картошки, острого соуса и пива по пятницам.
Я тебе это всё выготавливала восемь лет. Два раза в неделю свежее. Думаешь, двадцатипятилетняя Ника встанет к плите пароварку осваивать?
Игнат открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли.
— Она меня любит не за котлеты! — бросил он обиженно.
— Охотно верю. Но желудок у тебя скрутит уже в среду, если перейдёте на доставку пиццы и роллов.
А таблетки твои нынче стоят недёшево.
Аня обошла стол и встала напротив мужа.
Жить с Игнатом последние годы было то ещё испытание. Вечные жалобы на усталость. Выходные строго на диване с телефоном.
Любая просьба вбить тот самый гвоздь, о котором он так распинался, или съездить на строительный рынок превращалась в торги и недельные обиды.
— Дальше, — не унималась Аня.
Она перевернула страницу в тетради.
— Твоя тайная кредитка.
Игнат дернулся, словно его ударило током. Краска моментально отлила от лица.
— Откуда ты...
— Я жена, а не слепая. Огромный долг.
Ты думал, я не вижу сообщения из банка, когда ты бросаешь телефон на тумбочке разблокированным? Там и адреса доставок цветочных прямо в офис твоей Нике светились.
Она пристально глянула на него и зло усмехнулась.
— Новые литые диски на машину. Снасти для зимней рыбалки. И букеты по цене крыла от самолета твоей Нике.
Ты их с кредитки оплачивал. Романтик хренов.
— Это мои деньги! Я зарабатываю!
— Ты зарабатываешь, а коммуналку, продукты, бытовую химию и одежду оплачиваю я из своей зарплаты.
Так что скатертью дорога, Игнат. Иди дыши воздухом полными легкими.
Она захлопнула тетрадь и сунула её обратно в ящик. Сложила руки на груди.
Никакой истерики. Напряжение отпускало, оставляя место только холодному, кристальному расчету.
— Ты просто завидуешь, — попытался уколоть Игнат.
Завидуешь, что я ещё могу начать всё с чистого листа, а ты так и останешься здесь со своими кастрюлями.
— Ага. Обзавидовалась вся.
В этот момент телефон в кармане джинсов Игната зазвонил. Видимо, сам заранее скинул матери сообщение для поддержки.
Он лихорадочно вытащил аппарат. Дисплей вспыхнул знакомым именем.
— Ответь, — ехидно поинтересовалась Аня.
Пусть Тамара Викторовна порадуется за сыночка.
Игнат сбросил вызов. Телефон тут же зазвонил снова, настойчивее.
— Дай сюда.
Аня сделала шаг вперед, выхватила трубку из его ослабевшей руки и нажала зеленую кнопку громкой связи.
— Игнатушка! — запричитала свекровь из динамика на всю кухню.
Ты ей сказал? Собрал вещи? Сыночек, не переживай, она сама виновата!
Запилила мужика совсем своими требованиями! Ника хорошая девочка, я с ней пообщалась. Уважительная! И готовить научится, не бином Ньютона!
Игнат попытался отнять телефон, но Аня увернулась.
— Добрый вечер, Тамара Викторовна, — ровно произнесла она в микрофон.
На том конце провода повисла густая неловкая пауза. Свекровь явно не ожидала, что невестка будет присутствовать при этом триумфе.
— А... Анечка. Ну, ты сама понимаешь. Жизнь такая штука. Любовь прошла.
— Да-да, завяли помидоры, — перебила Аня.
Игнату нужен покой и уважение, я в курсе.
— Вот именно! Ты же его совсем заездила! Дача, ремонты... мужику продохнуть некогда!
— Раз уж мы всё прояснили, Тамара Викторовна, записывайте.
— Что записывать? — настороженно спросила свекровь.
Голос её моментально растерял торжественность.
— Списки. К вам на дачу в субботу должны привезти новый насос для скважины.
Игнат обещал встретить доставку, оплатить и установить. С Никой ему будет гораздо веселее копаться в грязи. Уважительная девочка наверняка отлично подает гаечные ключи.
— Какой насос? Игнат! Вы же с Аней собирались скинуться...
— Аня больше никуда не собирается, — оборвала героиня.
И еще момент. Игнат теперь платит свой автокредит и долги по карточкам сам. Из моей заначки я ему больше не добавляю ни копейки.
Так что вы там молодую предупредите, чтобы губу на частые рестораны не раскатывала. У Игната режим строгой экономии.
— Какие долги?! Игнат! — голос Тамары Викторовны дал сорванного петуха.
Ты же говорил, у тебя премия!
— И последнее, — невозмутимо добавила Аня.
Раз Игнат теперь свободен от быта, то и продукты вам на выходные он будет завозить сам. Я свои доставки на ваш адрес отменила. Здоровья вам.
Она сбросила вызов и вернула телефон бледному мужу.
— Мама в восторге, как видишь.
Весь героический пафос Игната окончательно улетучился.
Рюкзак у ног вдруг показался ему очень маленьким и жалким, а перспектива ехать в съемную студию — не такой уж радужной.
— Ты... ты просто мстительная баба, — выпалил он от глупой обиды, избегая смотреть ей в глаза.
— Я радуюсь, — осадила она его.
Радуюсь, что моя жизнь продолжается без тебя. Я теперь могу не покупать три килограмма мяса на неделю.
Не стирать твои рубашки. Не слушать храп по ночам и не подпрыгивать от каждого твоего «подай-принеси».
Она шагнула в прихожую.
— Забирай всё прямо сейчас.
— Я всё взял, — буркнул он.
Трусы, носки, ноутбук. Остальное потом заберу. Мы пока студию сняли, там места мало. Шкаф один на двоих.
— Нет уж. Никаких «потом». Я складские услуги не оказываю.
Аня открыла дверцу шкафа-купе. Вытащила его объемную зимнюю куртку, огромный пластиковый ящик с инструментами.
Следом полетели рыбацкие сапоги, которые он надевал раз в три года, и свалила всё это в кучу рядом с рюкзаком.
— Аня, ты в своём уме? Куда я это потащу?
— В новую жизнь на крыльях любви.
Она решительно пошла на лоджию. Через минуту выкатила оттуда огромное автомобильное колесо. Зимняя шипованная резина. Грязная и тяжелая.
— Ты издеваешься?! — заорал Игнат.
— Я освобождаю метры, за которые тяну всю коммуналку. Четыре колеса от твоей ласточки. Забирай.
— Я к Нике еду! На такси! У нее студия двадцать квадратов! Куда я там резину дену?!
— Под кровать положите. Будет пахнуть романтикой, шипами и машинным маслом.
Она выкатила второе колесо, не обращая внимания на его вопли.
— Или ты выносишь их сейчас, или завтра утром я вызываю вывоз мусора. Выкину на помойку.
Места они занимают много, а мне на лоджии нужно кресло поставить. Буду там кофе пить по утрам в тишине.
Игнат побагровел от злости. На шее вздулась толстая вена.
— Ты всегда была бесчувственной, железобетонной бабой! Тебе плевать на людей!
— И тебе спасибо на добром слове. Не надорвись, Ромео.
Он пыхтел, таская грязные тяжеленные колеса на лестничную площадку. Рубашка на спине быстро взмокла, капли пота блестели на висках.
Аня стояла, прислонившись к дверному косяку, и спокойно наблюдала за процессом. Ни жалости, ни сожаления.
Только глухая усталость, которая с каждой вынесенной за порог вещью становилась всё легче.
Наконец, четвёртое колесо перекочевало к лифту. Игнат, тяжело дыша, подхватил свой рюкзак. Сверху кое-как пристроил ящик с инструментами.
— Я на развод сам подам, — бросил он напоследок, пытаясь сохранить остатки мужского достоинства.
— Подавай. Буду ждать повестку, — кивнула она.
Дверь закрылась. Повернулся ключ на два оборота.
Аня вернулась на кухню. Села на табурет. Осмотрела пустой стол.
Никаких грязных кружек, забытых с утра. Никаких крошек от хлеба на свежей клеенке. Никакого недовольного бубнежа из комнаты о том, что телевизор показывает не те каналы.
Она взяла телефон и открыла приложение доставки. Заказала огромный сет роллов на одного человека.
Оплатила картой. Сумма на счету радовала глаз — до зарплаты было еще далеко, а экономия уже началась.
Через три дня пришёл мастер и из чистого упрямства врезал новый, дорогой замок — пусть Игнат теперь через суд заходит.
А через месяц, сразу после первого заседания по разводу, общие знакомые начали осторожно приносить Ане новости.
Игнат активно жаловался друзьям на тяжелую жизнь. Оказалось, снимать крошечную студию с молодой девушкой — это испытание для нервов и кошелька.
Девушка хотела гулять в кафе, заказывать красивую еду и покупать новые туфли, а не стоять у плиты с паровыми диетическими котлетами. Язва закономерно обострилась на вторую неделю вольной жизни.
А четыре грязных колеса Ника наотрез отказалась держать в квартире, и их пришлось везти в гараж к маме Игната.
Ей пришлось отменить поездку на дачу, потому что платить за новый насос оказалось некому, и из-за этого Тамара Викторовна устроила сыну грандиозный скандал.
Аня слушала эти рассказы мимоходом. Пила свой утренний кофе на освобожденной светлой лоджии, сидя в новом мягком кресле.
Она думала о том, что иногда лучшие подарки судьбы приходят в виде мужа, который внезапно решил уйти к молодой. Главное в такой ситуации — не растеряться и вовремя отдать ему зимнюю резину.
