Вы помните самую первую фразу своего ребенка?
Это даже не "папа и мама". Самая первая фраза малыша - это "хочу!"
Он может еще не уметь ее выговаривать, но всем своим видом это показывает.
Потому что он родился в точной уверенности, что этот огромный мир принадлежит ему. И он любит этот мир безусловной любовью.
Той самой, которую, стоптав башмаки от усердия, ищут по свету психологи всех мастей.
Мой профессор психологии Клара Петровна говорила: "Безусловная любовь может быть только у маленьких детей и собак".
В свое время мы покатывались от этой фразы со смеху.
Лишь теперь я понимаю, как она была права.
А потом мы наших детей от этой любви отучаем. Не умышленно, нет.
Нас тоже от нее отучали. Мы просто передаем знания по наследству.
В конце 60-х можно было издать целую методичку с воспитательными фразами. Она пользовалась бы огромным успехом. Эти фразы, как под копирку, говорили взрослые своим детям.
Они звучат безобидно.
Но за каждой изи них стоит посыл, превращающий ребёнка в человека, который отодвигает себя на второй план.
Не выдумывай, ничего страшного
Его толкнули на перемене или испачкали.
А может, он получил двойку и проревел полдня. Ему обидно, больно, страшно. Он бежит домой, туда, где любят и ждут.
И вдруг слышит от самого близкого человека, что его переживания ничего не стоят. Они пустые, не настоящие.
Такие ситуации дружно перекочевали во взрослую жизнь.
Вас со вкусом разносит начальник, покрикивает, публично унижает, постукивает кулаком по столу.
Не выдумывай, ничего страшного.
Вы отмахиваетесь от свои ощущений, как от назойливой мухи.
Игнорируете их так долго, что потом сами не понимаете, когда вам по-настоящему стало плохо.
Только внутри копится огромное количество непрожитой боли.
Человек-зомби, человек в режиме эмоционального онемения.
Хорошие девочки (мальчики) так не делают
Целые поколения женщин расхлебывают эту штампованную фразу всю жизнь.
Нас выдрессировали как собаку Павлова.
А потом вы не можете выдавить из себя, что не согласны с тем бредом, который вам приходится слушать уже второй час.
Это занудное совещание могла бы спасти одна ваша фраза.
Но она застряет в горле. Хорошие девочки не спорят.
Они молча выполняют дурацкие решения.
Посмотри, как Маша/Петя себя ведёт
Сравнение учит одной вещи: ты сама по себе никто и звать тебя никак.
Всегда будет эталон, на который надо равняться.
И ты всегда проигрываешь в этом сравнении.
Смотри, какие гольфы у нее белоснежные, не то что твои, все в пятнах.
Как она себя ведет хорошо, не грубит взрослым, с младшим братиком гуляет.
А ты!
Никто же не знает, как Маша ведет себя дома, когда снимает свои белые гольфы. И сколько подзатыльников в день получает ее братик.
Ты же старшая, уступи
Все понятно. Мои потребности менее важны, чем чужие. Так почему-то решили все вокруг. Даже если тебе всего семь лет.
Иначе вас назовут эгоисткой, поставят в угол или перестанут разговаривать.
Во взрослой жизни вы взваливаете на себя побольше, привычка "упахиваться до смерти" прямиком отсюда.
Вы не просите помощи, потому что привыкли справляться сами.
И ваши желания можно легко задвинуть, если кому-то рядом «нужнее».
Не позорь меня перед людьми
А вот это уже про самую разрушительную эмоцию, стыд.
Про постоянный мониторинг. «А что подумают?»
И вы застегиваетесь на все пуговицы, выдавливаете отрепетированные фразы. Лишь бы никого не поставить в неловкое положение. Лишь бы не опозориться самой в глазах окружающих.
Стыдно любить, хотеть, целоваться в парке, выражать свои чувства, бежать навстречу с раскрытыми объятьями.
Не стыдно становиться чеховским человеком в футляре.
Что объединяет все пять фраз
Скажите, у вас в детстве был рядом кто-то из взрослых, неважно родители, учитель, тренер, пионервожатая, кто в любом случае был на вашей стороне?
И вы могли рассказать этому человеку все свои тайны.
А он бы внимательно все выслушал, не отмахнулся, что-то посоветовал.
И дал понять главное: я всегда буду на твоей стороне, не беспокойся.
Когда я перебирала в памяти всю мою большую и дружную семью, папу, маму, дедушек и бабушек, дядю и тетю, я с ужасом поняла, что такого человека у меня не было.
Хотя все они меня любили. Конечно, были подруги, им доверялось почти все.
Но это не в счет.
Не было ни одного взрослого человека, которому можно было довериться.
О каком доверии к миру тогда может идти речь?
Я не говорю, что родители специально ломали нас этими фразами.
Они редко что делали специально.
Чаще всего они повторяли то, что слышали сами.
Цепочка так и тянется через поколения, как эстафета, которую никто не хочет прерывать.
Может быть, это пора сделать нам?
Можете порадовать меня донатом.
И пусть вам вернется в 1000 раз больше!