Свою зарплату Лена называла «карманными деньгами для души». Пятьдесят тысяч — это, конечно, не миллион, но на салон красоты, новый филлер для губ и периодический шопинг в «Золотом яблоке» хватало. Муж, Дима, приносил домой в три раза больше. И эти деньги шли на всё: ипотеку, коммуналку, еду, собаку, его страховку и внезапно порвавшиеся кроссовки сына.
Лена никогда не вникала в цифры.
— Зачем мне эта головная боль? — говорила она подругам за бокалом розе. — Он мужик, пусть и пашет. А я слабая женщина, хочу быть красивой, а не считать копейки.
Семейный бюджет был похож на одностороннее движение. Лена тратила только на себя. Если нужны были таблетки для ребенка из аптеки — это к Диме. Если сломалась стиральная машина — это к Диме. Если кончился газ — звоните мужу. Он решал, бегал, платил, договаривался. И молчал, потому что любил. Вернее, любил раньше. Теперь его любовь превратилась в глухое раздражение, которое он глотал, как горькую таблетку.
Всё пошло по одному месту в обычный вторник.
Лена как раз вернулась из СПА-салона, где сделала обёртывание за 8 тысяч. Она включила стиральную машинку, накидала туда кружевное бельё и ушла в спальню листать ленту телеграма.
Через двадцать минут она почувствовала под ногами хлюпанье. На ламинате в коридоре стояла лужа. Вода сочилась из-под стиральной машины, словно та решила устроить потоп.
— О господи, — выдохнула Лена, делая шаг назад, чтобы не намочить новые тапочки из кашемира (купил Дима).
Пока она соображала, что делать, из-за стены раздался истошный визг. Это соседи снизу, профессорская чета с двумя детьми, обнаружили у себя на потолке сначала потёк, а потом и настоящий водопад.
В дверь заколотили так, что задребезжали петли.
— Открывайте! Вы там совсем офигели? У нас ремонт! Ребёнок спит в мокрой кровати! — орал профессорский голос.
Лена подошла к двери, приложила ухо. В подъезде стоял гул. Соседка плакала. Сосед матерился. Что-то с грохотом упало. Это у них отвалился кусок штукатурки.
«Ну уж нет, — подумала Лена. — Я в эти разборки лезть не собираюсь. Это мужские вопросы».
Она аккуратно, на цыпочках, отступила от двери, схватила телефон и набрала Диму. Трубку сняли после пятого гудка. В голосе мужа — стальной звон аврала.
— Да, Лена, я на сдаче объекта. Меня сейчас разорвут. Что?
— Дима, у нас порвался шланг от стиралки! — заныла она. — Соседи снизу орут, требуют, чтобы я вышла!
— Лена, так выйди! Извинись! Скажи, что мы всё оплатим! Вызови сантехника хотя бы!
— Я не могу! Ты знаешь, я не выношу конфликты. Это твоя обязанность. Ты глава семьи, ты и разбирайся.
— У меня аврал! Я не могу уехать! Сделай хоть что-нибудь, боже ж ты мой! — в голосе Димы прорезалась такая усталость, что, казалось, сейчас треснет динамик.
Лена обиженно выдохнула, отключилась. Снова послышался стук в дверь. Она приоткрыла её ровно на щёлочку, даже не выглядывая. Сквозь щель увидела красное от злости лицо соседа.
— Лена Сергеевна, вы что, издеваетесь?! Мы вызвали аварийку! У нас всё плывёт! Ваш муж хоть дома?
Лена быстро захлопнула дверь на цепочку. Ей стало неприятно. Сосед был груб, его жена всхлипывала за спиной, а на лестничной клетке уже собралась толпа зевак.
«Нет, — твердо решила она. — Это не моё. Я к этому не готовилась. Я женщина, а не МЧС».
Она набрала Диму снова и, не слушая его попыток что-то сказать, выпалила в трубку:
— Дим, всё, я ухожу. Мне через час в салон на коррекцию бровей. Я открыла дверь, послушала — там вой такой жуткий. Я не вывожу это. Ты и плати, а я даже думать об этом не хочу. Твой шланг — вот и отвечай.
И бросила трубку. Накинула пальто, сунула ноги в лодочки и выскользнула из квартиры бегом, чтобы не сталкиваться с соседями. Слыша за спиной, как булькает вода на кухне, а внизу продолжают орать.
Дима приехал только в десять вечера. С пустыми глазами, после того, как разгреб свой аврал, выслушал соседей, пообещал заплатить за их ремонт (оценочно — двести тысяч), оплатил аварийку, купил новый шланг и собственноручно вытер пол в своей прихожей
Лена сидела на диване, свежая, надушенная, с идеальными бровями, и просматривала интернет-магазин.
— Ну что? — спросила она, не поднимая глаз. — Договорился?
Дима молчал. Он стоял в промокших носках, и впервые за десять лет брака смотрел на неё так, словно видел чужого человека. Вокруг неё, как вокруг чёрной дыры, вращалась его жизнь — его деньги, его нервы, его время. А она даже думать об этом не хотела.
— Лена, — тихо сказал он. — Ты специально ушла? Ты просто взяла и ушла, пока наши соседи захлёбывались?
— А что я должна была делать? Стоять и слушать, как на меня орут? Я и слова грубого в жизни не переношу. Ты обещал меня беречь.
Она сказала это так искренне, что Дима почти поверил. Почти.
— Они нам выставили счёт. Двести двадцать тысяч. Плюс ремонт своей стиралки, — сказал он. — Я заплачу. Но давай поговорим. О деньгах. О бюджете. Я больше не могу один тащить всё.
Лена отложила телефон и посмотрела на мужа с ледяным удивлением.
— То есть это я виновата, что у тебя дырявый шланг? Ты за этим не уследил! Ты мужчина, ты должен был всё проверить! Я на работе целый день!
— На какой работе? Ты была в СПА! — не выдержал Дима. — А я вкалываю как лошадь, чтобы ты натирала свои брови!
— Как ты смеешь? — Лена вскочила, глаза её горели праведным гневом. — Ты меня попрекаешь косметикой? Это я что, прошу у тебя лишнего? Я себя обеспечиваю! И вообще, если ты такой неудачник, что у тебя шланги текут, то что ты хочешь? Я за тебя и за твою дурацкую стиралку отвечать не обязана!
Она выбежала в спальню и хлопнула дверью, демонстративно громко.
Дима остался стоять в гостиной. В этой комнате. Среди её сумочек, её кремов, её фотографий, где она везде счастливая и красивая, а он — просто фон, просто кошелёк.
Всё, что происходило последние три года, вдруг спрессовалось в эту секунду: его кредиты, её салоны, его хроническая усталость, её постоянное «пусть он платит». И сегодняшний звонок. Особенно он. «Я открыла дверь, послушала и закрыла. Мне некогда».
Он медленно сел на диван, взял в руки телефон и набрал номер адвоката. Не для того, чтобы спросить про ремонт. Для того, чтобы спросить про раздел имущества. Потому что эта ситуация — маленькая, глупая, с дырявым шлангом и мокрыми соседями — оказалась последней каплей. Не воды из стиралки. А яда.
И за стенкой, где лежала на кровати Лена и уже листала телеграм-каналы с новыми туфлями, тишина звенела пустотой. Она не знала этого. Она даже думать об этом не хотела. Но брак, который держался на одном человеке, просто перестал дышать.