Сумки застряли в проеме калитки, младший, Дениска, уже вовсю ревел, потому что рассыпал свои любимые мармеладные червяки прямо в пыль, а на крыльце, скрестив руки на груди, стояла Алина. На ней был шелковый халат, совершенно не подходящий для загородной жизни, и идеальный маникюр.
— Алина, привет, — я попыталась улыбнуться, перехватывая ручки тяжелого баула. — Помоги, пожалуйста, с Денисом, а то у меня руки отвалятся. А где Вадим? Он же сказал, что ключ под ковриком.
Сестра моего мужа даже не шелохнулась. Она медленно спустилась по деревянным ступенькам, разглядывая меня так, словно я привезла на ее порог мешок с мусором.
— Вадим в городе, работает, — холодно ответила она. — А ключ я забрала. И вообще, Катя, вы зря приехали. Мы с подругами планировали провести здесь эти выходные. Без детей.
— В смысле — зря? — я опешила, опуская сумки на траву. — Мы с Вадимом еще в понедельник договорились. Он сам сказал: «Поезжай, Катюш, подыши свежим воздухом с ребятами». Старший, Тема, уже вон к качелям побежал. Мы на все выходные, до вечера воскресенья.
— Мало ли что сказал мой брат, — Алина сделала шаг вперед, перегородив мне дорогу к дому. — Это наша семейная дача, ты тут гость. Мои родители строили этот дом, когда тебя тут и близко не было. Так что собирай вещи и поезжай обратно в квартиру.
У меня внутри все закипело. Два часа по пробкам с пятилетним Денисом и двенадцатилетним Темой, полная машина продуктов, жара, и теперь мне указывают на дверь?
— Алина, ты в своем уме? — я постаралась говорить тихо, чтобы не пугать детей. — Я жена Вадима. Мы в браке семь лет. Наш сын — внук твоих родителей, между прочим. Вадим вкладывает в эту дачу половину своей зарплаты, прошлым летом крышу за свой счет менял!
— Ну и что? — Алина безразлично пожала плечами. — Он тут прописан, это его сыновья. А ты просто пришла на готовое. И вообще, у меня гости будут через час. Мне тут твой детский сад не нужен.
Я глубоко вздохнула, достала телефон и набрала мужа. Вадим ответил не сразу, на заднем плане слышался гул офиса.
— Да, Катюш, доехали? — бодро спросил он.
— Доехали, Вадим. Только нас в дом не пускают. Твоя сестра стоит на крыльце и говорит, что я тут никто, и чтобы мы убирались обратно.
В трубке повисла тишина. Потом Вадим вздохнул.
— Кать, ну не начинай. Алина же говорила, что хочет там девичник устроить. Вы что, не могли разминуться?
— Вадим, ты мне сам в понедельник сказал, что дача свободна! — мой голос сорвался на крик. — Ты знал, что она тут?
— Ну, она вчера вечером позвонила, сказала, что у нее планы... Кать, ну уступи ей, она же младшая. Снимите отель на выходные или домой вернитесь. Чего вы ругаетесь из-за ерунды?
— Из-за ерунды? — у меня затряслись руки. — Твоя сестра выставляет меня и твоих детей за ворота, а ты называешь это ерундой? Знаешь что, разбирайся сам со своей семьей.
Я бросила трубку. На глазах закипели слезы обиды. Денис уже вовсю дергал меня за подол юшки:
— Мама, а почему мы в дом не идем? Я в туалет хочу. И пить.
Алина смотрела на нас с победным видом.
— Слышал, что брат сказал? — спросила она. — Вот и поезжайте. Тема, отцепись от качелей, сломаешь еще!
Тема, который до этого тихо сидел на качелях, хмуро посмотрел на тетю, встал и подошел ко мне.
— Мам, пойдем в машину. Не надо плакать. Пусть она тут сама сидит.
Я посмотрела на сына, потом на Алину. Внутри меня что-то щелкнуло. Годами я терпела ее колкости, поджимала губы, когда свекровь на семейных обедах хвалила только дочку, а Вадим вечно просил «не обострять». Хватит.
— Так, мальчики, — сказала я, вытирая слезы. — Никуда мы не поедем. Денис, иди за кустики пока. Тема, бери маленькую сумку.
— Ты что, не поняла? — Алина сделала шаг ко мне. — Я тебя в дом не пущу.
— А я и не спрошу тебя, — я подошла к ней вплотную. — Дом записан на твою маму и твоего брата в равных долях. Вадим имеет тут точно такие же права, как и ты. А значит, и его дети, и его жена. Уйди с дороги, Алина.
Я толкнула плечом незапертую входную дверь и занесла сумки в коридор. Алина побежала за мной.
— Я сейчас маме позвоню! — кричала она. — Ты тут никто! Нахалка городская! Вадим тебя бросит, и ты останешься ни с чем!
— Звони хоть в полицию, — ответила я, выкладывая продукты из пакета на кухонный стол. — Но из этого дома я до воскресенья не уйду. Мои дети будут отдыхать там, где имеют полное право.
Через полчаса на дачу приехала свекровь, Елена Петровна. Видимо, Алина успела знатно накрутить ее по телефону. Послышался стук каблуков, и в дом вихрем влетела мама мужа.
— Это что тут за бунт? — с порога заявила Елена Петровна. — Катя, ты как с Алиной разговариваешь? Она мне вся в слезах звонит!
Я в это время резала суп детям, стараясь сохранять полное спокойствие.
— Здравствуйте, Елена Петровна. Алина разговаривала со мной так, будто я бездомная, которая забралась в чужой сарай. Она выгоняла ваших внуков на жару.
— Алина имеет право отдохнуть с подругами! — повысила голос свекровь. — Она всю неделю работала. А ты дома сидишь с детьми, могла бы и в городе побыть.
— Я работаю на удаленке по восемь часов в день, если вы забыли, — спокойно ответила я, не прерывая своего занятия. — И Вадим обещал нам эти выходные. Почему планы Алины важнее планов вашей второй половины семьи?
— Потому что это дом моих родителей! — крикнула из-за спины матери Алина. — И вообще, ты вечно тут все переделываешь под себя. Шторы свои дурацкие повесила в гостиной, цветы на веранде посадила без спросу!
— Шторы я повесила, потому что старые сгнили от сырости, — я повернулась к ним лицом. — А цветы посадила, чтобы серость эту прикрыть. Вадим прошлым летом привез сюда три машины торфа, забор починил, колодец почистил. Мы за три года вложили в эту дачу больше, чем вы обе за всю жизнь. И после этого я тут гость?
Елена Петровна поджала губы. Она явно не ожидала от меня такого отпора. Обычно я со всем соглашалась и молча уходила в сторону.
— Катя, не дерзи мне, — уже тише, но строго сказала свекровь. — Вадим — мой сын. Дом — мой. Если я скажу вам уехать, вы уедете.
— Хорошо, — я положила нож на доску. — Мы уедем. Прямо сейчас. Но имейте в виду: больше ни одной копейки из бюджета нашей семьи на эту дачу не уйдет. Вадим собирался осенью ставить тут новую баню и менять проводку, у него уже и бригада нанята, и аванс отложен. Я прямо сейчас звоню ему и говорю, что мы забираем эти деньги на первый взнос за нашу личную дачу. И больше мы сюда ни ногой. Ни я, ни дети.
В кухне воцарилась тишина. Алина переглянулась с матерью. Елена Петровна отлично знала, что проводка в доме старая, прошлым летом чуть пожар не случился из-за старой плитки, а денег у них с дочерью на ремонт не было от слова совсем. Алина работала администратором в салоне красоты и всю зарплату тратила на одежду и поездки, а пенсия свекрови уходила на лекарства и коммунальные платежи за городскую квартиру.
— Катя, ну зачем ты так сразу, — протянула Елена Петровна, меняя тон. — Ну зачем крайности? Можно же как-то договориться. Дом большой, места всем хватит.
— Нет, Елена Петровна, договариваться надо было раньше, — отрезала я. — Когда ваша дочь стояла на крыльце и кричала, что я тут никто. Я не позволю так обращаться со мной при моих детях.
В этот момент во двор въехала машина. Это был Вадим. Он все-таки примчался из города, бросив все дела. Вид у него был помятый и испуганный. Он зашел в дом, переводя взгляд с меня на мать и сестру.
— Так, что тут происходит? — спросил он, снимая кепку. — Мама, Алина, вы чего устроили? Катя, ты как?
— Твоя жена тут права качает, Вадимка! — тут же запричитала Алина. — Выгнать нас отсюда хочет! Маме хамит!
Вадим посмотрел на сестру, потом на меня. Я молчала, просто смотрела ему прямо в глаза.
— Алина, замолчи, — вдруг резко сказал Вадим. — Я Кате сам сказал сюда ехать. Ты мне вчера звонила, я тебе ясно ответил: в эти выходные на даче будут мои дети. Ты почему опять все перекрутила?
Алина захлопала ресницами, явно не ожидая, что брат примет мою сторону.
— Но я же думала... Мы же с девочками... — пробормотала она.
— Думала она, — вскипел Вадим. — Ты о ком-то, кроме себя, вообще думаешь? Катя всю неделю с детьми одна, я на работе до ночи. Надеялся, они тут отдохнут. Мама, а ты чего ее поддерживаешь?
Елена Петровна нахмурилась, но спорить с сыном не решилась.
— Ладно, Вадим, не шуми. Мы уже поняли, что вы тут остаетесь. Пойдем, Алиночка, пусть они тут сами хозяйничают. Раз уж мы тут лишние.
Свекровь демонстративно подхватила дочь под руку, и они направились к выходу. На пороге Алина обернулась и бросила на меня злобный взгляд, но промолчала. Через пять минут их машина уехала.
В доме стало тихо. Тема и Денис сидели в комнате и тихо играли в конструктор, понимая, что взрослые только что перенесли серьезную бурю. Вадим подошел ко мне сзади и обнял за плечи.
— Кать, прости меня. Надо было сразу жестко Алине сказать. Я думал, вы как-то поладите.
Я отстранилась и повернулась к нему.
— Вадим, дело не в Алине. Дело в том, что ты каждый раз пытаешься быть хорошим для всех за мой счет. Твоя сестра прямым текстом сказала, что я в вашей семье никто. И твоя мама ее поддержала.
— Ну Кать, ну они же женщины, эмоциональные... Мама просто Алину жалеет, у нее личная жизнь не ладится.
— А меня тебе не жалко? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Твоих детей не жалко? Если ты сейчас же не обозначишь границы, мы действительно уедем. И про баню с проводкой забудь. Я не буду вкладывать наши семейные деньги туда, где моих детей считают нахлебниками.
Вадим долго молчал. Он смотрел в окно, где на качелях сидел наш старший сын, а младший бегал за бабочкой по траве. Наконец он тяжело вздохнул и кивнул.
— Ты права, Катя. Извини. Я завтра же поговорю с мамой. Оформим документы, или пусть половину дома на меня переписывают, раз я все оплачиваю, или мы действительно покупаем свой участок. Больше такого не повторится, обещаю.
Я посмотрела на него и поняла, что этот бой я выиграла. Впервые за семь лет брака муж выбрал меня и детей, а не капризы своей сестры.
Вечером мы сидели на веранде. Дети уснули, набегавшись за день на свежем воздухе. Вадим пил чай, а я смотрела на темнеющий сад. Было немного грустно от того, что пришлось пережить этот скандал, но на душе было легко. Я больше не была покорной невесткой, готовую терпеть обиды ради призрачного мира в чужой семье. Я защитила себя и своих детей, и теперь точно знала, что на этой даче — или на любой другой — я больше никогда не буду чувствовать себя бесправной гостьей.