Глава 40
Январь принес с собой крепкие морозы и бесконечную вереницу инстанций. Квартира на первом этаже превратилась в штаб: на журнальном столике громоздились папки, справки, бланки и ксерокопии, а на холодильнике висел список — длинный, на три страницы, вырванный из блокнота и прижатый магнитом.
Оля завела отдельную папку-скоросшиватель с прозрачным верхом. На ней она аккуратным, еще школьным почерком вывела: «Дело №1. Наш ребенок». Сергей, увидев, усмехнулся, но в его синих глазах мелькнуло тепло.
Начали с самого простого.
В понедельник вместе пошли в ЖЭК за справкой о составе семьи и характеристикой жилплощади. В очереди просидели час: Оля листала брошюру, Сергей мрачно смотрел на закрытую дверь и ворчал, что у них все через одно место. Но когда паспортистка, сухая женщина с пучком на макушке, выдала им бумагу с печатью, он вдруг просиял и, выйдя на улицу, хлопнул жену по плечу:
— Одна есть. Считай, начало положено.
Во вторник — поликлиника. Медкомиссия оказалась делом долгим и муторным. Они ходили из кабинета в кабинет: терапевт, психиатр, нарколог, инфекционист. Сергей, никогда не любивший врачей, терпел стоически — только желваки играли на его квадратной челюсти, когда медсестра долго искала его карточку. Оля, напротив, была спокойна — ей эти белые коридоры напоминали недавнюю больницу, но теперь рядом был муж, и страх отступил.
— Ты как? — спросила она, когда он вышел от психиатра с бумажкой в руке.
— Спросил, не состою ли я на учете. Я сказал — только на учете у жены, — хмыкнул он, и Оля рассмеялась — легко, впервые за долгий день.
В середу поехали в отдел полиции за справками об отсутствии судимости. Там было холодно, пахло казенной краской, а очередь двигалась медленно. Оля успела замерзнуть и прижалась к плечу Сергея, он накинул полу своей куртки ей на спину, и они стояли так, молча, пока не подошла их очередь. Когда инспектор выдал им по конверту с гербовой бумагой, Сергей аккуратно, словно драгоценность, убрал их во внутренний карман.
В четверг — банк. Выписка о доходах для опеки требовала личного визита. Олин доход из «Рассвета» был скромным, Сергея — чуть побольше, но в сумме выходило достаточно. Клерк, молодой парень в очках, долго щелкал клавишами, и Сергей нервно постукивал пальцами по стойке. Оля положила ладонь поверх его руки, и он замер.
— Вместе справимся, — тихо сказала она.
В пятницу их ждал отдел опеки — самый важный и самый волнительный визит. Инспектор, немолодая женщина с усталыми, добрыми глазами и короткой стрижкой с проседью, долго изучала их документы, задавала вопросы. Где работаете? Сколько комнат в квартире? Почему решили усыновить?
Сергей отвечал сбивчиво и грубовато, но честно. Оля говорила мягче, но так же честно. Инспектор слушала, кивала, делала пометки в блокноте, а потом вдруг отложила ручку и посмотрела на них поверх очков.
— Я вижу, вы серьезные люди, — сказала она. — Это хорошо. Но хочу предупредить: ребенок, которого вы выбрали, — не простой. У него есть небольшие проблемы со здоровьем. Ничего критичного, но внимания потребует. Вы готовы?
Оля и Сергей переглянулись. Потом Оля ответила — ровно и спокойно:
— Готовы.
Инспектор кивнула и поставила очередную печать.
В субботу они решили устроить себе выходной, но утром Оля обнаружила, что в справке из ЖЭКа не хватает одной подписи. Пришлось снова ехать, снова ждать, снова объяснять. Сергей было вспылил, но Оля сжала его локоть: «Это ради него, Сережа». И он остыл.
Вечером они сидели на кухне и перебирали собранное. Папка «Дело №1» распухла от бумаг. Справки, копии, выписки, заявления — целая гора, за которой стояла новая жизнь. Оля заварила чай, Сергей достал из холодильника остатки торта, и они, уставшие, но довольные, подвели итог.
— Осталось две бумажки, — сказала Оля, сверяясь со списком. — И автобиографию я почти дописала.
— Автобиографию? — Сергей поднял бровь. — А чего там писать? Родился, женился, работаю.
— Чуть подробнее, — улыбнулась она. — Я про тебя тоже написала. Что ты водитель автобуса. Что серьезный. Что добрый.
— Добрый? — он смутился и полез в холодильник за компотом.
За окном мела поземка. В кухне горел теплый свет. Папка с документами лежала на столе, и на ее прозрачной обложке отражался огонек ночника.
— Знаешь, — вдруг сказал Сергей, — я никогда не думал, что собирать справки может быть так… хорошо. Раньше меня любая бумажка бесила. А теперь я понимаю — мы же вместе это делаем. Вдвоем.
— Вместе идем к цели, — поправила Оля.
— Ага, — он кивнул и взял ее за руку. — К нашей общей цели.
До подачи заявления на усыновление оставалась неделя. Папка «Дело №1» ждала своего часа. А в маленькой спальне, где на подоконнике стояла герань в горшке, уже была приготовлена детская кроватка — старая, деревянная, которую Сергей нашел на антресолях и сам заново отшлифовал.
Они еще не знали, когда именно увидят его — мальчика с темными глазами. Но они знали точно: этот день приближается с каждой подписью, с каждой печатью, с каждой собранной бумажкой. И это было самое лучшее, что могло с ними случиться.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ
Рекомендую